«Сценарист 2. Продолжение»

Великому мастеру посвящается

(имена и фамилии героев вымышлены)

После моего визита к Арарату Ашотовичу, точнее к Ашоту Араратовичу, в Москве обо мне поползли слухи и светские сплетни. Иногда правдивые, а иногда абсолютно лживые. Но мне было насрать на это. Это были слухи. А слухи это успех. Слухи это путь наверх. Слухи это то, что мне было нужно.

Слухи разносились продюсерами, режиссерами, киношным планктоном, а иногда даже верхушкой российского кинобизнеса:

– Вы слышали – говорил Коля Эрнст Фиме Тодоровскому – говорят к Ашоту пришел какой-то, никому не известный сценарист, и предложил ему сценарий про Джеймса Бонда. Не просто сценарий, а взрыв мозга. Шедевр. Начало новой эпохи суперагента. Новая картина про Бонда будет называться «Агент Три Семерки. Никогда не говори «ЗАВЯЗАЛ»» Ходят слухи, что Ашот уже ведет переговоры с Голливудом.

Фима Тодоровский с завистью спросил:

– Да ну? Прямо таки с Голливудом? О чем хоть сценарий?

Эрнст оглянулся по сторонам, проверяя, что никто их не подслушивает, и, приблизившись вплотную к уху Тодоровского, прошептал:

Великому мастеру посвящается

(имена и фамилии героев вымышлены)

После моего визита к Арарату Ашотовичу, точнее к Ашоту Араратовичу, в Москве обо мне поползли слухи и светские сплетни. Иногда правдивые, а иногда абсолютно лживые. Но мне было насрать на это. Это были слухи. А слухи это успех. Слухи это путь наверх. Слухи это то, что мне было нужно.

Слухи разносились продюсерами, режиссерами, киношным планктоном, а иногда даже верхушкой российского кинобизнеса:

– Вы слышали – говорил Коля Эрнст Фиме Тодоровскому – говорят к Ашоту пришел какой-то, никому не известный сценарист, и предложил ему сценарий про Джеймса Бонда. Не просто сценарий, а взрыв мозга. Шедевр. Начало новой эпохи суперагента. Новая картина про Бонда будет называться «Агент Три Семерки. Никогда не говори «ЗАВЯЗАЛ»» Ходят слухи, что Ашот уже ведет переговоры с Голливудом.

Фима Тодоровский с завистью спросил:

– Да ну? Прямо таки с Голливудом? О чем хоть сценарий?

Эрнст оглянулся по сторонам, проверяя, что никто их не подслушивает, и, приблизившись вплотную к уху Тодоровского, прошептал: