«Человек ΧΧI века»

Анри Старфол

Человек ΧΧI века

Эта короткая, но поучительная для меня история началась в ресторане Москвы «Рыжий шмель». В эту «пристань» помпезности и роскоши, где посетителям приходилось бронировать столики за неделю, а то и за две, в тот летний, воскресный вечер меня занесла любовь. Именно она побудила простого парня, до одуряющей усталости работающего фельдшером на скорой помощи, экономить и полгода откладывать деньги, чтобы исполнить мечту той, которую я любил, той, которой хотел сделать предложение руки и трепещущего волнением сердца.

Пройдя в наполненный блеском и светом зал ресторана, я вдруг замешкался и замер в нерешительности. Мне подумалось, что, если я сделаю еще хотя бы один шаг по устланному причудливой мозаикой полу, то весь этот дорогой, источающий праздную уверенность, жужжащий голосами и звоном бокалов улей богатых людей, тут же приметит чужака и обратит на него сотню своих кичливых, осуждающих глаз. И только рука моей Маши, нежно опущенная ладонью на плечо зауженного по моде, прокатного пиджака, вернула мне уверенность. Я робко улыбнулся и, придержав свою будущую жену за талию, пропустил ее вперед, любуясь, как платье красиво играет на свету разноцветными тонами бирюзового шелка. Глаза любимой горели восторгом и искорками трепетного, детского волнения, от чего мое сердце тихо пело, а на душе становилось чуть спокойнее. Я отодвинул для нее стул, дождался, пока она удобно устроится, а после сел напротив. Принесенные наигранно доброжелательным официантом экземпляры меню никто из нас долго не трогал. Каждый с опаской смотрел на лежащий перед ним открытый разворот неприлично больших цен. Наконец, кашлянув в кулачек, Маша, как-то странно улыбнувшись, перелистнула страницу меню, и я поспешно последовал ее примеру, сделав вид, что очень заинтересовался блюдами, хотя, на самом деле, не мог сосредоточиться и даже прочитать первое мудреное название.

Анри Старфол

Человек ΧΧI века

Эта короткая, но поучительная для меня история началась в ресторане Москвы «Рыжий шмель». В эту «пристань» помпезности и роскоши, где посетителям приходилось бронировать столики за неделю, а то и за две, в тот летний, воскресный вечер меня занесла любовь. Именно она побудила простого парня, до одуряющей усталости работающего фельдшером на скорой помощи, экономить и полгода откладывать деньги, чтобы исполнить мечту той, которую я любил, той, которой хотел сделать предложение руки и трепещущего волнением сердца.

Пройдя в наполненный блеском и светом зал ресторана, я вдруг замешкался и замер в нерешительности. Мне подумалось, что, если я сделаю еще хотя бы один шаг по устланному причудливой мозаикой полу, то весь этот дорогой, источающий праздную уверенность, жужжащий голосами и звоном бокалов улей богатых людей, тут же приметит чужака и обратит на него сотню своих кичливых, осуждающих глаз. И только рука моей Маши, нежно опущенная ладонью на плечо зауженного по моде, прокатного пиджака, вернула мне уверенность. Я робко улыбнулся и, придержав свою будущую жену за талию, пропустил ее вперед, любуясь, как платье красиво играет на свету разноцветными тонами бирюзового шелка. Глаза любимой горели восторгом и искорками трепетного, детского волнения, от чего мое сердце тихо пело, а на душе становилось чуть спокойнее. Я отодвинул для нее стул, дождался, пока она удобно устроится, а после сел напротив. Принесенные наигранно доброжелательным официантом экземпляры меню никто из нас долго не трогал. Каждый с опаской смотрел на лежащий перед ним открытый разворот неприлично больших цен. Наконец, кашлянув в кулачек, Маша, как-то странно улыбнувшись, перелистнула страницу меню, и я поспешно последовал ее примеру, сделав вид, что очень заинтересовался блюдами, хотя, на самом деле, не мог сосредоточиться и даже прочитать первое мудреное название.