«Легенда о рассвете»

Мария Мещерская

Легенда о рассвете

Легенда о рассвете

(Вместо вступления):

Я была водой. Рекой. Рыбой. Птицей, что поймал зверь. Человеком, что убил зверя.

Я была водой, в ней плыла лодка. Я была деревом и огнём, создавшими лодку. Я была зерном, выросшим в дерево и ветром, клонившим крону его к земле.

– Как же её угораздило? Да и откуда она здесь взялась?

– Не представляю. Подай мне плащ. У тебя есть что-то тёплое из вещей на обмен?

– Да, хозяин. Давайте я ее оботру хоть. Холодная же, как ледышка. Она живая вообще?

– Осторожнее, хозяин, раз живая. Нужно скорее унести ее от реки.

– Да. Идём.

Рядом горел костёр.

Огонь облизывал поленья, и они потрескивали, выдыхая в небо потоки искр.

Маифь чувствовала, как медленно и глухо в груди бьется собственное сердце. Его стук казался громче звуков костра и прочих звуков, слышимых следом. Сквозь мутное марево сна она всё явственней различала голоса. Один скрипучий и взволнованный, другой тяжелый, вязкий и спокойный. – Где я? – наконец всхлипнула она просыпаясь, щурясь от света. Рядом с ней на земле сидел дедушка. Он был добр и бородат. Загорел, словно всю жизнь провёл на жарком побережье. Второй человек, что сидел поодаль, был совсем другим. Хоть в волосах его блестела седина, он был довольно молод. Одет в пыльный залатанный плащ и выцветшую от времени солдатскую форму. Рядом с ним на земле лежал старинный меч в потёртых узорчатых ножнах. Маифь снова посмотрела на доброго старичка, и он улыбнулся в ответ. – Где я?.. – жалобно повторила она – Как голова болит…

Мария Мещерская

Легенда о рассвете

Легенда о рассвете

(Вместо вступления):

Я была водой. Рекой. Рыбой. Птицей, что поймал зверь. Человеком, что убил зверя.

Я была водой, в ней плыла лодка. Я была деревом и огнём, создавшими лодку. Я была зерном, выросшим в дерево и ветром, клонившим крону его к земле.

– Как же её угораздило? Да и откуда она здесь взялась?

– Не представляю. Подай мне плащ. У тебя есть что-то тёплое из вещей на обмен?

– Да, хозяин. Давайте я ее оботру хоть. Холодная же, как ледышка. Она живая вообще?

– Осторожнее, хозяин, раз живая. Нужно скорее унести ее от реки.

– Да. Идём.

Рядом горел костёр.

Огонь облизывал поленья, и они потрескивали, выдыхая в небо потоки искр.

Маифь чувствовала, как медленно и глухо в груди бьется собственное сердце. Его стук казался громче звуков костра и прочих звуков, слышимых следом. Сквозь мутное марево сна она всё явственней различала голоса. Один скрипучий и взволнованный, другой тяжелый, вязкий и спокойный. – Где я? – наконец всхлипнула она просыпаясь, щурясь от света. Рядом с ней на земле сидел дедушка. Он был добр и бородат. Загорел, словно всю жизнь провёл на жарком побережье. Второй человек, что сидел поодаль, был совсем другим. Хоть в волосах его блестела седина, он был довольно молод. Одет в пыльный залатанный плащ и выцветшую от времени солдатскую форму. Рядом с ним на земле лежал старинный меч в потёртых узорчатых ножнах. Маифь снова посмотрела на доброго старичка, и он улыбнулся в ответ. – Где я?.. – жалобно повторила она – Как голова болит…