«Еврейские народные сказки. Том 1. Сефардские сказки»

FOLKTALES OF THE JEWS

Edited and with Commentary by Dan Ben-Amos

Dov Noy, Consulting Editor

Tales from the Sephardic Dispersion

ЕВРЕЙСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Составление и комментарии Дан Бен-Амос, Дов Ной

Сефардские сказки

Екатеринбург

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Создатели оригинального издания — профессор Дов Ной (1920–2013), благословенной памяти, и его ученик, профессор Дан Бен-Амос (р. 1934), — светила современной мировой и еврейской фольклористики.

Все тексты в трехтомнике — из Израильского фольклорного архива, который создал Дов Ной (теперь этот архив носит его имя). Не только сама счастливая мысль собрать воедино коллективную фольклорную память всех еврейских этнических групп, которые на момент создания Государства Израиль уже проживали на этой земле или начали туда прибывать после провозглашения независимости, но и неустанные многолетние усилия по ее реализации — это всецело заслуга Дова Ноя. Дов Ной как ученый, как практический собиратель понял одну принципиальную вещь: ему, израильтянину, дан уникальный шанс собрать и изучить, пусть и в специфических еврейских проекциях, фольклор чуть ли не половины мира.

В результате в настоящем трехтомнике представлены фольклорные традиции трех крупнейших еврейских этнических групп: сефардов Балкан, Малой Азии и страны Израиля; евреев Восточной Европы; евреев арабских стран. За бортом издания остались фольклорные традиции меньших по численности, но тоже очень интересных еврейских групп: бухарских, горских и грузинских евреев, евреев Индии, Персии и Йемена и многих других. Но и представленное собрание достаточно репрезентативно, чтобы понять главное. Специфика еврейского фольклора в том, что, с одной стороны, сказки всех еврейских этносов опираются на одни и те же тексты (Танах, Талмуд, мидраши, раввинистическая экзегеза), а с другой — они возникали и развивались совершенно независимо как часть того или иного регионального культурного контекста.

Слово «контекст» немедленно отсылает нас к «главному» автору трехтомника, его составителю, редактору и комментатору — профессору Бен-Амосу.

Уроженец Израиля Дан Бен-Амос еще в 1960-е гг. переехал в США, где с тех пор работает и преподает. Именно Бен-Амос стал лидирующей фигурой в той революции в фольклористике, которую в шестидесятые же годы вместе с ним осуществила группа молодых исследователей. Бен-Амос с коллегами навсегда изменили судьбу фольклористики как науки, «передвинув» ее во многом из сферы филологии, то есть науки о текстах, в сферу культурной антропологии. Именно Бен-Амос впервые широко поставил вопрос о необходимости контекстного анализа фольклорной наррации: от исторического контекста возникновения той или иной сказки — через контекст ее бытования — к контексту ее рассказывания.

Именно в духе этих идей, бывших несколько десятилетий тому назад вполне революционными, а теперь ставших фундаментом «новой фольклористики», построен трехтомник еврейских сказок. Читателю не просто предложено некоторое количество интересных, академически подготовленных и прокомментированных фольклорных текстов. Перед ним своего рода учебник фольклористики, образец того, что можно сделать со сказкой или народным рассказом, в каком ключе его можно прочесть, чтобы он стал источником новых смыслов. Одни тексты прокомментированы в сугубо фольклорно-компаративной перспективе, другие — в исторической, третьи — в этнографической, четвертые — в краеведческой, пятые обсуждаются в ракурсе взаимодействия устной и литературной традиции, шестые — с точки зрения того, как фольклор адаптирует классические религиозные тексты. И так далее и тому подобное. Часто эти подходы взаимодействуют, комбинируются. В сущности, перед нами не комментарии к сказкам, а специальные статьи, написанные про каждую сказку.

Хельсинская школа говорит, что сюжеты сказок всех народов — и евреи тут не исключение — в каком-то смысле одинаковы. Главная прелесть фундаментального труда, подготовленного профессором Бен-Амосом, в том, что он позволяет увидеть за общим — специфическое, точнее, за текстом — много разных контекстов, в каждом из которых данный фольклорный текст звучит по-другому, по-новому. Это, кроме всего прочего, делает книгу необыкновенно увлекательной.

Я думаю, что трехтомник еврейских сказок, подготовленный Даном Бен-Амосом, будет интересен всем, кто занимается сказкой и народным рассказом, и послужит моделью для множества изданий сказок разных народов.

Валерий Дымшиц

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА ОРИГИНАЛЬНОЙ СЕРИИ

Впервые я встретила Дова Ноя в книге — точнее, в примечании.

Я составляла сборник еврейских народных сказок, просматривая сотни историй в различных антологиях и в первоисточниках. Тогда-то я и наткнулась на ссылку с непонятной аббревиатурой IFA, за которой следовал номер. Потом эта же аббревиатура попалась в следующем примечании, а потом в еще одном и еще одном. Честно говоря, без нее не обходилось большинство современных антологий еврейских сказок, которыми я пользовалась. Исследовав вопрос, я выяснила, что IFA — это сокращение от Israel Folktale Archive (Израильский фольклорный архив — ИФА) и что это самое большое в мире собрание еврейских сказок, записанных от носителей устной традиции. А еще я узнала, что это сокровище возникло благодаря одному-единственному человеку — Дову Ною.

Некоторое время спустя я встретила сказителей, которые проводили дни и недели в ИФА, ища материалы для своих книг. Я слышала, как они пересказывают истории, найденные в ИФА, добавляя к ним что-нибудь от себя. Рассказывали они и о том, как встречались с Довом Ноем. И мне стало совершенно ясно, что этот израильский профессор — никому неизвестный еврейский герой и что его усилия внесли неоценимый вклад в сохранение еврейского устного наследия, не менее ценного, чем святые книги, которые на протяжении столетий почитал еврейский народ. Единственное отличие состояло в том, что такие устные истории редко появлялись в печатном виде и поэтому ученые почти не обращали на них внимания. До недавних пор эти истории странствовали по миру в тюках, вьюках и фартуках амхо1 простых евреев, когда те бродили по пяти континентам, переживая тяготы изгнания двухтысячелетней давности. Поскольку эти истории передавались из уст в уста среди народа, а не среди прославленных раввинов или глав общин, они не попали в поле зрения «традиции». Их не изучали в иешивах и религиозных школах, не рассказывали у стола в субботу или с синагогальной кафедры, не печатали в сфорим, молитвенниках и даже в бихлех2. Если сравнивать нормативный иудаизм с «универсальной валютой», то эти истории — аналог «местных денег», которыми с энтузиазмом пользовались еврейские торговцы, рабочие, лавочники и нищие, молодые и старые, образованные и безграмотные, на рынке, на семейных торжествах, дома или в кофейнях. Удивительным образом Дов Ной понял это, будучи всего лишь магистрантом, специализирующимся на фольклоре, в университете Индианы, и решил посвятить жизнь спасению этих историй, пока они не исчезли окончательно. Первым шагом, который он предпринял, чтобы достичь своей цели, было основание в 1955 г. Израильского фольклорного архива в университете Хайфы. Сегодня архив носит его имя.

Мне наконец представилась возможность лично встретиться с Довом Ноем, когда я впервые оказалась в Иерусалиме на Международной книжной ярмарке в 1991 г. в качестве главного редактора Еврейского издательского общества (ЕИО) — тогда я только-только заняла эту должность. Мои друзья, любители сказок, рассказали мне о «понедельничных вечерах» у Дова Ноя — собраниях, проводимых каждую неделю в его квартире на четвертом этаже в доме без лифта. История «понедельничных вечеров» насчитывала уже несколько десятков лет. Там всегда рады гостям, убеждали меня друзья, если гости приходят с интересной историей, которой хотят поделиться. В тот вечер, когда я была у Дова, в его скромной гостиной собралась разношерстая компания: было несколько израильтян, но большую часть гостей составляли люди, прибывшие в Иерусалим по делам или находившиеся тут проездом. Мы сидели вокруг низенького кофейного столика на складных стульях и видавших виды креслах, щелкали фисташки, а Дов руководил происходящим, которое нельзя было назвать иначе, чем «фольклорная импровизация»: мы по очереди представлялись, коротко сообщая, откуда приехали, а затем рассказывали сказку, песню, случай из жизни или небольшую автобиографическую историю. Дов часто нас прерывал и объяснял происхождение фамилий, названий местечек или деревень, откуда были родом чьи-нибудь родители, определял, где оригинал народной песни, а где ее региональный вариант, комментировал народные сказки, рассказывая, например, о том, как сюжеты сказок мигрировали из общины в общину и в процессе изменялись. Беседа шла сразу на нескольких языках: иврите, идише, английском, русском, румынском. Дов одинаково хорошо говорил на них всех, параллельно переводя реплики других участников, чтобы мы могли понимать друг друга.

Я уже точно не помню, что рассказывала в компании в тот вечер, даже не помню, кто там тогда был, — к настоящему моменту я посетила около десяти таких собраний, и они перемешались у меня в голове, — но я четко помню, что тогда ощущала. Мне казалось, что я присутствую при чем-то очень древнем и аутентичном, нахожусь в машине времени еврейской культуры и памяти, внутри живой традиции. А волшебником, который оживлял все это, был Дов, с его энциклопедическим знанием еврейского фольклора и умением видеть аналогии. Но он был очень скромным волшебником! Являясь отцом-основателем еврейской фольклористики, учителем еврейских фольклористов по всему миру, Дов был совсем непретенциозным, остроумным, застенчивым и всегда искренне восхищался доморощенными дарами, которые мы ему приносили.