«Толедские виллы»

По мере возрастания интереса к личности и писаниям Тирсо множились поиски. Одному из самых неутомимых и эрудированных биографов Тирсо донье Бланке де лос Риос удалось отыскать в приходских книгах церкви св. Хинеса в Мадриде запись о крещении, помеченную 9 марта 1584 года. В ней говорится о некоем Габриэле (несомненно имя), рожденном Грасией Хулианой от неизвестного отца. На полях записи донья Бланка обнаружила приписку, которая позволила ей утверждать, будто отцом новорожденного являлся дон Хуан Тельес Хирон, герцог Осуна. Казалось, что наконец-то заполнилась одна из лакун в биографии великого драматурга: отыскана не только точная дата рождения (по тогдашнему обычаю крестили на следующий день после рождения), но и мать и отец. Торжество оказалось преждевременным.

Вокруг открытия разгорелись бурные споры. В ход были пущены аргументы всевозможного порядка — от канонического права и социологии до арифметики и психоанализа. Пока судили да рядили и производили всевозможные экспертизы, драгоценный документ был настолько попорчен неаккуратным с ним обращением, что стал нечитаемым. Остались лишь несовершенные фотокопии. Распри продолжались, время шло, приемлемого решения не находилось. Вдруг три новых документа! И новое осложнение: все три с трудом согласуются не только с записью в церкви св. Хинеса, но и между собой.

Не кто иной, как сама донья Бланка обнаружила в архивах прихода св. Себастьяна (Мадрид) запись о рождении (под 1579 годом) некоего Габриэля Тельеса (имя и фамилия?). Следовательно, мирское и монашеское имя совпадают? Часть критиков сразу же восстали: во-первых, такие совпадения чрезвычайно редки, да и собственная тяга Тирсо к перемене имен общеизвестна — до нас дошли три литературных его псевдонима (Тирсо де Молина, Паракуэльос де Каваньяс и Хиль Берруго де Тексарес). Появились и более веские возражения. В конце концов критика пришла к выводу, что ребенок, крещенный в церкви св. Себастьяна, и монах Габриэль Тельес не более чем тезки.