«Византийские сочинения об исламе»

Византийские сочинения об исламе

(тексты переводов и комментарии)

Под редакцией Ю. В. Максимова

Предисловие

Уже с самых первых веков христиане вынуждены были защищать Церковь от критики извне. Изначально двумя основными внешними оппонентами христианства выступали язычество и иудаизм. Со второго века мы имеем апологии и полемические диспуты христианских авторов, адресованные к первым (св. Аристид, Афинагор, св. Феофил Антиохийский и др.) и ко вторым (св. Иустин Философ, Паписк), и, в свою очередь, полемику против христианства, отражённую в Талмуде и у языческих философов (Лукиан, Цельс, Корнелий Фронтон). Начиная с VII в., с момента появления ислама, христианам пришлось защищать веру перед лицом нового религиозного мировоззрения.

На сирийском языке известны в этом направлении ответы эмиру монофизитского Антиохийского патриарха Иоанна III (631—648), сочинения несториан Иакова Эдесского (†708), отвечавшего мусульманам о родословии Девы Марии, автора «Диспута против арабов» монаха Авраама из монастыря Бет Хале (ок. 725), патриарха Тимофея I (780—823), изложившего свой разговор с халифом ал-Махди, Феодора бар Кони (†792), написавшего в форме диалога учителя и ученика ответ на основные мусульманские упрёки в адрес христиан, монофизита Нонна Нисибийского (†870), православного епископа Амиды Дионисия бар Солиби (†1171), который написал самый обширный противомусульманский текст на сирийском[1].

На арабском языке самым ранним апологетическим сочинением против мусульман является «О Триединстве Бога» анонимного автора рукописи Sinai Arabic 154 (ок. 750). Как выдающихся христианских полемистов против ислама следует упомянуть монофизита Абу Раита (†828), несторианина Абд ал-Масиха ал-Кинди (ок. 830), чья апология христианства была частично переведена на латынь в XII в., православных авторов Феодора Абу Курры (†825), писавшего также на греческом и сирийском, Константина ибн Луку (X), св. Самона Газского (XI), Авраама Тивериадского (XII) и монаха Георгия (XII).

Из писавших на греческом языке наиболее крупными полемистами были прп. Иоанн Дамаскин (†749), автор письма императора Льва к халифу, прп. Феофан Исповедник (†819), Георгий Амартол (†867), св. Константин Философ (IX), Никита Византийский (†912), Евфимий Зигавин (XI), Варфоломей Эдесский (XII), в XIV в. — свт. Григорий Палама, императоры Иоанн VI Кантакузин и Мануил II Палеолог, в XV в. — св. Иосиф Вриенний, свт. Симеон Фессалоникийский, свт. Геннадий Схоларий и философ Георгий Трапезундский.

Полемическими сочинениями на латинском языке особо примечательны Евлогий Кордубский (IX), уделивший много места полемике в своей «Liber Apologeticus Martyrum», Энрико из Майнца (†1077), составивший по византийским источникам первое полемическое жизнеописание Мухаммеда на латыни, Петр Достопочтенный (†1157), по просьбе которого Робертом Кеттонским был переведён на латынь Коран, миссионер-мученик Раймонд Луллус (XIII), полемист Риккальдде Монте Кроче (XIII), один из антимусульманских трактатов которого был переведён на греческий и получил известность в Византии, Алан Инсулийский, Фома Аквинат, Савонарола и др[2].

Литература этого рода существовала и на новых языках. Так, на старофранцузском в середине XIII в. были написаны сочинение Александра Дю Пона и анонимный трактат «Вознесение Мухаммеда», на староанглийском в 1438 г. Джон Лиджат написал «О лжепророке Мухаммеде», на древнерусском языке прп. Максим Грек в XVI в. составил три антимусульманских сочинения. Апологетическая противомусульманская литература существовала также на армянском, грузинском, коптском и эфиопском языках, но по своему объёму значительно уступала произведениям на основных литературных языках того времени и во многом зависела от них.

Эта полемическая и апологетическая литература на арабском и сирийском была вызвана критикой христианства со стороны мусульманских авторов, таких как аль-Гашими (ум. 820), Касим ибн Ибрахим ал-Гасани (ум. 860), Ибн Бахр аль-Джахиз (ум. 869), Хасан ибн Айуб (ум. 988) и др. вплоть до Ибн Тамийи (ум. 1358)[3].

На латыни и греческом она была вызвана военным противостоянием и соблазном перехода в ислам — так, совратившийся в ислам арабский христианин Али ибн Раббан ат-Табари (ум. 855) написал обширный трактат против христианства[4], в Испании в IX веке епископ Самуэль из Эльвиры, лишённый сана из-за того, что погряз в грехах, перешёл в ислам, в 907 г. византийский военачальник Андроник перешёл на сторону арабов и принял ислам[5] — всё это было проблемами не только арабо- и сироязычных христиан.

Принципы и методы христианской апологетики существенно менялись в зависимости от адресата.

В полемике с иудеями христиане опирались на авторитет книг Ветхого Завета, это представлялось единым полем, незыблемой константой. Смысловым центром дискуссии была фигура Христа — как Мессии, предречённого пророками. Это сохраняло свою актуальность, и традиция полемических диалогов с иудеями была продолжена вплоть до св. Никиты Стифата (XI) и императора Иоанна Кантакузина (XIV).

Для языческого читателя текст Священного Писания не являлся авторитетным, но в случае язычников и разговор шёл о другом: о ложности языческих богов, о суетности языческой философии, об истинности монотеизма, об откровении единого Бога миру.

Уникальность диалога с мусульманами состояла в том, что разговор вёлся в плоскости библейской истории и библейских парадигм, но к самому тексту Библии как к авторитету прибегать было нельзя! Признавая принципиальную богооткровенность библейских книг, ислам учит, что они были искажены иудеями и христианами, и поэтому реально существующие тексты в силу этой постулируемой «искажённости» авторитетными для мусульман не были (вопрос о неискажённости Евангелия также являлся традиционным пунктом христиано-мусульманской полемики). Иногда, как, например, в опубликованном в настоящем издании диалоге Феодора Абу Курры, мусульманский собеседник прямо ставил условием доказать ему истинность того или иного положения христианской веры, не обращаясь к христианскому Писанию. В таких условиях основной акцент полемики смещался к рациональным доказательствам, аппеляции к разуму, повседневному опыту, к тому, что является общим для любого человека, независимо от его религиозных убеждений.

Произведённый выше краткий обзор антимусульманской апологетической литературы на сирийском, арабском, греческом и латыни показывает, что литература на этих языках испытывала взаимное влияние, трактаты, написанные на одном языке, нередко переводились на другой, также существовал ряд авторов, кто свободно писал на разных языках. Это позволяет рассматривать данный массив разноязычных апологетических текстов как единую литературу. Однако она возникла в разных условиях и имеет, в связи с этим, одно существенное отличие: арабские и сирийские апологии зачастую вынуждены были смягчать свою позицию из соображений политкорректности по отношению к господствующей религии. Так, например, на прямой вопрос халифа о Мухаммеде, несторианский патриарх Тимофей отвечает, что тот «шёл путём пророков»; на прямой вопрос мусульманского сановника о том, войдут ли мусульмане в Царство Божие, монах Авраам отвечает, что любой человек, творящий добрые дела войдёт в милость Божию, но не как сын, а как наёмник. Ничего подобного мы не встретим у греко- и латиноязычных авторов, которые были свободны от подобной необходимости, а иногда даже испытывали противоположное давление: так, например, когда византийский император Мануил I Комнин (†1180) решил произвести некоторые смягчения в чине отречения от ислама, то наткнулся на сильное и единодушное противодействие со стороны Церкви.

Также нужно учитывать, что среди арабо-, сиро- и латиноязычных полемистов лишь считанные единицы были православными. А поскольку российского читателя преимущественно интересует именно православная полемика, то первостепенное внимание следует уделить авторам, которые писали на греческом языке и были вовлечены в круг византийской богословской мысли. Необходимо также отметить, что грекоязычные авторы были намного более осведомлены в исламе и намного более адекватно отражали его в своих сочинениях, чем большинство авторов, писавших на латыни и местных языках.

До настоящего времени российскому читателю не было доступно в совокупном объёме византийское наследие VII—XV вв., посвящённое исламу, и не было возможности обозреть это наследие целиком. Предлагаемая ныне серия «Византийские сочинения об исламе» призвана восполнить этот пробел.

Учитывая возросший за последние годы в нашей стране интерес к исламу, и те проблемы, которые сегодня переживает христиано-мусульманский диалог, актуальность затронутой темы очевидна. Предполагается, что знакомство с византийским взглядом на ислам может помочь и в современном диалоге. К тому же тот факт, что многие из византийских авторов, писавших об исламе, были прославлены Церковью в лике святых, делает подобное издание полезным для всех православных христиан, интересующихся святоотеческим взглядом на мусульманскую религию.