«Возвращенная драгоценность. Китайские повести XVII века»

Возвращенная драгоценность

Китайские повести XVII века

СЮЦАЙ В ЦАРСТВЕ ТЕНЕЙ[1]

Говорят, что эти стихи, поучающие людей с радостью внимать воле небес и слушать судьбу, сочинил некий инок Хуэйань — Темная Обитель[2]. И правда, все живущие в этом мире в тысячах и тысячах деяний своих не могут выйти за пределы судьбы. Если она что-то предначертала, значит, так тому и быть. Но если судьбою не предписано, значит, ничего не добьешься, как ни бейся. Пустые потуги! Не забудь, ведь ты не сюцай Сыма Мао, который когда-то взбаламутил все царство владыки ада Яньло.

— Рассказчик! Как же ничтожный сюцай мог потревожить обитель правителя ада? Кто прав оказался тогда, а кто ошибался?

— А вот, послушайте, почтенные, что я вам расскажу. Но прежде — стихи:

Рассказывают, что во времена государя Линди династии Восточная Хань[3] в округе И области Шу[4] жил один ученый муж — Сыма Мао. Природа наградила этого человека редким умом, как говорят в таких случаях: взором одним он может схватить десять строк кряду. Когда ему исполнилось восемь лет, власти из области направили одаренного отрока в столицу. А надо вам знать, что мальчик был не слишком сдержан в речах. Он нагрубил экзаменаторам, и его вернули домой. Когда Сыма вырос, он, конечно, раскаивался в своем легкомыслии и стал более осторожен в словах и поступках. Он заперся в доме и занялся науками, нисколько не интересуясь тем, что происходит в мире. Когда умерли его родители, он возле их могил соорудил хижину, в которой прожил целых шесть лет, заслужив похвалу за свою сыновнюю почтительность. Земляки много раз советовали ему сдавать экзамены на ученую степень сяоляня — Почтительного и Бескорыстного Мужа[5]. Некоторые говорили, что надобно поехать ему на экзамены Обширной Учености[6] или сдавать испытания Истины-Дао[7]. Но Сыма, нахмурившись, отвечал, что это не для него. Ученая стезя, мол, захвачена людьми, обладающими властью и силой. И, действительно, в годы Сияющей Гармонии[8], когда государь Линди учредил Западные Палаты, при дворе стали продаваться чиновные звания и титулы. На каждую должность, будь то высокая или самая мелкая, была установлена цена. Кто больше внес денег, тот получал и высокий пост. Например, чтобы стать одним из трех гунов[9], надо было заплатить целых десять миллионов. Должность канцлера оценивалась в пять миллионов. Некий Цуй Ле, заручившийся поддержкой государевой кормилицы, выложил пять миллионов и получил должность сыту — министра по делам государственных финансов. Когда он пришел поблагодарить государя, Линди с огорчением заметил придворным:

— Такой видный пост, а так легко отделался! Надо было его поприжать, и он выложил бы все десять миллионов!

Вскоре государь Линди открыл Училище Хундумынь и повелел правителям всех областей и округов, а также и трем гунам отобрать для учения отпрысков богатых семей. Кто больше платил, тот сразу же становился столичным инспектором и даже получал должность начальника ведомства. Правда, мужи из благородных фамилий стыдились считать его себе ровней.

Что до Сыма Мао, то он был беден и не имел поддержки влиятельного лица. Не удивительно, что он прозябал до пятидесяти лет и жил в обидном забвении, несмотря на свои обширные знания и талант. Можно представить себе, сколь тягостна была для него такая несправедливость. Однажды в минуту опьянения он сложил стихи, прочитал их вслух, а потом, придвинув четыре драгоценности кабинета[10], написал их на бумаге. Вот стихи, которые он назвал «Обида»:

Закончив писать, Сыма прочитал стихи вслух. Ему показалось, что в них чего-то не хватает, и он дописал еще несколько строк:

Тем временем стемнело, и сюцаю пришлось зажечь лампу, при свете которой он прочитал свои стихи еще несколько раз. И вдруг, охваченный необъяснимой яростью, он схватил листы и поднес их к огню.

— О Небо! — воскликнул он. — Всю жизнь я старался быть прямым и честным, мне неведомы были коварство и подлость. Уверен, что, если бы я попал в царство Яньло, я и там бы сохранил твердость духа и никого бы не испугался! Небо! Если ты способно что-то понять, ответь мне!

И тут он почувствовал в теле странную усталость, прислонился к столу и задремал... Вдруг видит, откуда-то снизу выскакивают семь или восемь демонов в одеянии воинов. Морды темные, изо рта торчат клыки, ростом чуть побольше трех чи.

— Сюцай! — заверещали они. — Как ты смеешь хулить Небо и Землю! Как смеешь клеветать на преисподнюю! Какими талантами и знаниями ты обладаешь, что осмелился на подобный грех? Мы пришли за тобой, — сказали с усмешкой, — сейчас отведем тебя к самому владыке Яньло. Пред ним наверняка рот свой раскрыть убоишься!

— Ваш владыка Яньло сам несправедлив! — воскликнул Сыма. — А еще обвиняет других в клевете! Разве это дело?

Услышав такие слова, обитатели преисподней подбежали к сюцаю, схватили его за руки и за ноги, стащили с сиденья, накинули на шею черную веревку и потащили. Сюцай закричал дурным криком и проснулся весь в холодном поту. Смотрит, лампа едва мерцает, вот-вот погаснет. Жуткий сон! Сюцая даже мороз продрал. Охваченный недобрым предчувствием, он позвал жену, урожденную Ван, и велел принести чашку горячего чая. Выпив, он вдруг почувствовал, что сознание его будто помутилось, тело обмякло, голова отяжелела, а в ногах появилась странная слабость. С помощью супруги он едва доплелся до ложа и лег.

На следующий день, когда жена окликнула его, муж не отозвался. Сюцай лежал в беспамятстве, охваченный непонятным недугом. К вечеру у него и вовсе прервалось дыхание, и он будто бы умер. Госпожа Ван, заливаясь слезами, прикоснулась к нему. Ей показалось, что руки и ноги еще мягкие, а тело возле сердца вроде бы теплое. Сев у изголовья, она зарыдала.

В этом месте, уважаемые, мы прервем наш рассказ и вспомним тот момент, когда Сыма Мао, написав стихи под названием «Обида», сжег их в пламени лампы. Оказалось, об этом поступке проведал дух по имени Ночной Скиталец. Он-то и доложил о сюцае Яшмовому Владыке[11].

— Этот сюцай смеет заявлять, что Небо поступает предвзято! Ничтожный невежественный книжник! Как будто неизвестно, что смертные люди с их взлетами и падениями находятся во власти своей судьбы. Он утверждает, что умный должен быть наверху, а негодник где-то внизу, талантливый должен прославиться, тупицу нужно отправить вниз. И тогда в Поднебесной воцарится мир на все времена, а воды и реки не выйдут из своих берегов. Он смеет говорить, что Небо пристрастно! Какая чушь! Надо немедля его наказать в назидание другим, кто лживые речи глаголет!

Но Тайбо — дух Золотой Звезды[12] заметил:

— Сыма Мао неосторожен в речах, это верно. Но ведь у него, правда, злая судьба, между тем как он обладает блистательным талантом. Понятно, что сюцай в душе глубоко обижен. Верно, слова его действительно опрометчивы, но они далеко не ошибочны, если к тому же помнить старую истину: добро приносит богатство, а зло влечет беды. А посему можно простить этого человека.

— Но ведь он заявил, что хочет стать самим Владыкой ада Яньло и навести порядок в делах людей! Бредни безумца! Может ли простой смертный стать господином преисподней? У Яньло целые горы судебных дел и разных бумаг, так что судьи всех Десяти Дворцов ада[13] не успевают даже вовремя поесть! И этот книжник думает, что ему под силу разобрать и решить весь этот ворох бумаг! Так уж он умен!

— Если он это серьезно говорит, значит, его таланты на самом деле велики, — сказал Тайбо. — К тому же в царстве Яньвана, действительно, немало странного и несправедливого. Сколько таких дел скопилось за много столетий! Понятно, что дух обиды постоянно устремляется вверх, достигая Небесного Чертога[14]. По моему неразумному мнению, надо отправить сюцая в преисподнюю и назначить Владыкой ада хотя бы на полдня. Пусть разрешит все жалобы да обиды. Если судить он будет честно, можно будет простить его прегрешения. Если же суд его окажется несправедливым или глупым, следует его наказать. Вот тогда, может быть, он и сам все поймет!

Яшмовый Владыка согласился с мнением духа Золотой Звезды и послал его с приказом в царство теней. Владыке Дворца Сэньло[15] повелевалось вызвать Сыма и временно передать ему трон — ровно на половину суток, чтобы он решил все дела, которые скопились в преисподней. Коль будет судить справедливо, в будущей жизни получит богатство и станет знатным, что будет наградой за невзгоды в его нынешней жизни. Но если суд будет плохим, сюцая бросят в ад Фэнду[16], откуда он уже больше никогда не вернется в мир людей. Получив наказ Яшмового Владыки, Яньло послал к сюцаю демона из породы Непостоянных[17] и приказал ему привести его в Темное Царство.

Сюцай нимало не испугался адского посланца и отправился за ним в путь. Возле Дворца Сэньло бес приказал ему встать на колени.

— Кто там сидит на возвышении? — спросил его Сыма. — С какой стати мне ползать перед ним на коленях?

— Это сам государь Яньло, Владыка ада! — закричал бес.

— Государь Яньло! — обрадовался сюцай. — Меня зовут Сыма! Я давно хотел встретиться с тобой, чтобы выложить тебе все свои обиды. Наконец-то я тебя увидел! Государь, ты сидишь высоко на своем троне Владыки Темного Царства. По бокам от тебя судьи, вокруг — тысячи демонов-стражей с бычьими и лошадиными мордами. В общем, есть кому тебя поддержать, есть кому помочь! А я, Сыма Мао, всего лишь бедный сюцай. Вот стою я сейчас пред тобой — один, как перст, и вся моя жизнь, как и смерть находятся в твоих руках. Решай же их по справедливости и не прибегай к грубой силе. Недаром говорят, что силен лишь тот, у кого истина!