«Том 12 (XVI век, литература «обобщающих предприятий»)»

Библиотека литературы Древней Руси

Том 12

(XVI век)

ЛИТЕРАТУРА «ОБОБЩАЮЩИХ ПРЕДПРИЯТИЙ»

Литература никогда не прекращает своего поступательного движения, однако в этом своем поступательном движении она различно соотносится с действительностью.

Если литература предшествующего времени приобретала государственное значение благодаря общественной весомости поднимаемых ею вопросов, то во второй половине XVI века государство, организуя огромные литературно-официальные предприятия — летописные своды, Великие Четьи Минеи, Степенную книгу и пр., сделало литературу своей служанкой, создало официальный стиль второго монументализма, отличавшегося пышностью, парадностью, традиционностью форм и главною целью: прославлять, возвеличивать, оправдывать прошлое и настоящее. Так, Степенная книга была посвящена росту и восхождению русского государства и русской церкви по ступеням лестницы, ведшей к росту значения русской истории в мировой. Автор Степенной книги открыто говорит, что его задача — идеализация русских исторических лиц. «Степени» его книги, как утверждает автор, золотые, они составляют лестницу, ведущую на небо. Утверждаются же эти степени «многообразными подвигами» в благочестии просиявших скипетродержателей. Книга состоит из «дивных сказаний», «чюдных повестей». Она рассказывает о «святопоживших боговенчанных» царях и великих князьях, «иже в Рустей земли богоугодно властельствовавших», и об их митрополитах, озабочена созданием образов «положительных героев» истории, а вернее государства. За «житием и похвалой» того или иного лица следует новая «похвала», затем «похвала вкратце», молитва за усопшего и к усопшему (в зависимости от того, канонизирован он или нет), «паки похвала» и т. п. Идеализируются не только отдельные деятели русской истории, но вся Русская земля, весь ход ее истории, род государей в целом, ее державные города — Киев, Новгород, Владимир, Тверь, Москва. Идеализируются самые события, ход которых закругляется, сжимается, лишается излишних деталей, сопровождается нравоучениями, вскрывающими их назидательный смысл. Все характеристики, все нравоучения и отступления строго подчинены литературному или просто придворному этикету. Задача автора состоит в том, чтобы представить историю как государственный парад, внушающий читателю благочестивый трепет и веру в незыблемость и мудрость государства.

Другое большое собрание сочинений, созданное в середине XVI века, — Великие Четьи Минеи предлагали читателям годовой круг ежедневного чтения, создавая из огромного числа включенных в этот круг произведений как бы венок и венец благочестивых размышлений протяженностью с год, с окончанием которого этот круг чтения должен был повторяться. Великие Четьи Минеи сделали возможным сосуществование под одним переплетом для одного читателя произведений, созданных в различные века и в различных стилях, и в различных жанрах. Появилась своеобразная «терпимость» к форме. Это сказывалось и в отдельных, вновь создаваемых произведениях: авторы заимствуют отдельные образцы и целые пассажи из ранее созданных произведений. Впрочем, не следует думать, что авторы второй половины XVI века совершенно равнодушны к стилю своих произведений. И подборка старых произведений для новых компиляций, и заимствования из старых произведений идут по вполне определенной линии. Авторы строго официальны. Они всячески демонстрируют свое правоверие, любят объяснять события в чисто церковном духе, подчеркивают значительность происшедшего и упрямо нагнетают пышность и церемониальность — где только это представляется удобным. Этот период — период второго монументализма — в отличие от первого монументализма, характерного для домонгольского времени и имевшего строгие мировоззренческие истоки, был очень официален и, я бы сказал, в известной мере бездушен и трафаретен. Тем ценнее те проявления доброты, юмора и наблюдательности, которые прорывались сквозь застылые литературные трафареты официозных восхвалений или осуждений.

Великие Четьи Минеи XVI века совсем не похожи на те позднейшие Четьи Минеи, которые включали в свой состав по преимуществу жития святых. Состав Великих Четьих Миней гораздо более разнообразен и велик.

В Великие Четьи Минеи вошли и сочинения, написанные специально для них, и отдельные произведения из прологов, из патериков (Азбучного, Синайского, Египетского, Иерусалимского, Скитского, Сводного, Римского, Киево-Печерского), сочинения отцов церкви, воинская повесть Иосифа Флавия о разорении Иерусалима, Топография Космы Индикоплова, Кормчая книга и т. д. и т. п. Русским сочинениям в Великих Четьих Минеях уделено немало места: здесь и произведения Кирилла Туровского, жития Бориса и Глеба, Ольги, Владимира, Хождение игумена Даниила, сочинения южнославянских писателей, работавших на Руси: Григория Цамблака, митрополита Киприана, Пахомия Логофета. В основном это было «мировоззренческое чтение», рассчитанное на то, чтобы поднять значение и величие всего происходящего и существующего в мире, подчеркнуть пафосное значение жизни. Из разных эпох и из разных стилей выбиралось и включалось в Великие Четьи Минеи все, что так или иначе было торжественным, монументальным, риторически приподнятым. Государство, занятое реформами политическими, церковными, социальными, экономическими и даже реформами быта, остро нуждалось в помощи литературы. Даже получив эту помощь, государство все же не было всесильно. Рукописная деятельность многочисленных писцов и авторов не подчинялась и не могла подчиняться требованиям государства и не могла быть контролируема. Инициатива государства в создании новых произведений была сильнее, чем возможности государственного контроля над старой и текущей письменностью. В XVI веке (в отличие от конца XV века) впервые возникает резкое разделение литературы — на официальную и неофициальную. Официальная литература стремится закрепить все существующее в пышных формах и грандиозных размерах. Неофициальная литература также втянута в ход государственного строительства: она предлагает реформы, обсуждает все темы общественной жизни, приобретает публицистический характер, но публицистически-государственный, широко социальный, подходящий к тем же вопросам, что и официальная литература, но с личных точек зрения.

Ту и другую части литературы объединяет глубокий интерес к самым важным темам жизни народа, его прошлого и его будущего. Но если официальная литература стремилась всеми путями оправдать существующее и создать этому существующему авторитет пышности, авторитет масштабов и авторитет грандиозной всеистолковывающей миросозерцательной системы, перед которыми бессильны усилия отдельных людей, то литература неофициальная стремилась все государственные вопросы сделать предметом общего обсуждения, требовала разумного обоснования всего существующего, основывалась на представлениях о необходимости подчинения всего существующего в социальной и государственной жизни доводам разума.

Несмотря на всю внешнюю противоположность этих двух важнейших частей русской литературы, — противоположность идейную, жанровую, стилистическую, — историческое значение обеих областей литературы в XVI веке было в равной степени огромным.

Д. С. Лихачев

ИЗ ВЕЛИКИХ МИНЕЙ ЧЕТЬИХ МИТРОПОЛИТА МАКАРИЯ

Подготовка текста, перевод и комментарии Н. Ф. Дробленковой

ЛЕТОПИСЕЦЪ[1]

В лета 7061-го, месяца ноемвриа,[2] въ христолюбивое царство святейшаго царя и государя великого князя Ивана Василиевича всея Русии самодръжца, в двадесятое лето царства и государьства его, в двадесять же третие лето от рожества его, се яз, смиренный и грешный Макарие, митрополит всеа Русии, дал есми ему сию святую великую книгу Минею Четью месяцъ сентябрь и прочих дванадесять великих книг Миней Четьих (писаны все в дестный листъ).[3] И в тех Четьих Минеах все книги четьи събраны:[4] святое Еуангелие, четыре Евангелисты толковые, и святый Апостолъ, и все святыя апостольскиа посланиа и деаниа с толкованием, и три великиа Псалтыри розных толковников, и Златаустовы книги, Златаструй, и Маргарит, и великий Златаустъ, и Великий Василий, и Григорий Богослов с толкованиемъ, и великая книга Никонская с прочими посланми его, и прочиа все святыя книги събраны и написаны в них: пророческиа, и апостольскиа, и отеческиа, и праздничныя слова, и похвалныя слова, и всех святых отецъ житиа, и мучениа святых мученикъ и святыхъ мученицъ, житиа и подвизи преподобных и богоносных отецъ, и святых преподобных жен страдание и подвизи; и все святыя Патерики написаны: Азбучныя, и Ерусалимскиа, и Египетскиа, и Синайскиа, и Скитскиа, и Печерскиа, и все святыя книги събраны и написаны, которые в Руской земле обретаются, и с новыми святыми чюдотворцы.

И те святыя великиа книги, — дванадесять Миней Четьих и что в них събраны все святыя четьи книги, — дал есми Пречистой Богородице в дом и великим чюдотворцом Петру, и Алексию, и Ионе, в святую съборную церковь Успениа Пресвятыя Богородица рускиа митрополиа[5] в первоенадесять лето святительства и духовныя паствы своего смирениа, на память своей души, и по своих родителех в вечный поминок, и по себе, настоящим святейшим митрополитом всеа Русии, в душевную ползу, и прочим церковником: священным протопопом, и священным иереом, и архидиаконом, и протодиаконом, и диаконом, и четцом, и певцом, и всем православным христианом, приемлющим и съ страхом и со вниманием прочитающим сиа святыя книги, по благословению митрополита или церковнаго чиноначалника, в великую душевную ползу не токмо себе, но и прочим послушающим со вниманием, в славу Божию. Аминь.