Жемчужина
I
1.
Жемчужина как милость княжья,
Была мила мне; я же о ней
Скажу, что нет на востоке даже
Златой оправы, чтобы ценней,
Ни перла, чтобы светлей и глаже;
И я, ценитель драгих камней,
Вовек не видывал я в продаже
Изящней, ярче и круглей!
Увы! В слезах немало дней
Носил я траур по утрате,
По непорочной, по моей,
Упавшей в травы в вертограде.
2.
В ограде мечтал я на миг, не доле,
Увидеть то, что не видит зрак,
Ту, что меня утешала в недоле,
Даруя ко благу множество благ;
И грудь моя разрывалась от боли,
И на сердце пали унынье и мрак;
Но в миг покоя, вдруг, ниотколе,
Музыка в сердце втекала, да так
Легко и сладко: мол, прах сопряг
Сиянье с тлением в ограде.
Ты, прах, жемчужину, будто злак,
Истлил в зеленом вертограде!
3.
В ограде, где в златой оправе
Мое сокровище истлевало,
Там пряно пахло разнотравье
Цвело — желто, сине и ало,
Ибо взрастало не на отраве:
Вскормила та, что в подземье пала,
Зерно, оставленное в отаве,
Семян цветочных тоже немало.
От блага благо берет начало:
Она, благая, истлела ради
Травы — чтоб разнотравье стало
И пряно пахло в вертограде.
4.
В тот раз к ограде, как всегда, я
(Высоки серые врата),
(Был август, время урожая,
Серпам востреным маята),
Опять пришел я, опять страдая;
Там цвел пион в тени куста,
Имбирь с гвоздикой — отцветая,
Где в травы закатилась та,
Бесценная, и неспроста
Столь сладко пахло в палисаде,
Где пребывала красота
Моей жемчужины в вертограде.
5.
И вот в ограде стоял опять я,
Но грудь сжималась в томленье новом:
И вопрошания, и проклятья,
И гнев, невыразимый словом;
«Смирись!» — твердил мне ум, но внять я
Не мог ему, и о Христовом
Смиренье не имел понятья,
Клял скорбь я, прировняв к оковам.
И в травы, к запахам медовым,
Прилег поближе к моей отраде,
И сон — внезапный, как смерть, — покровом
накрыл меня в том вертограде.
II
6.
В ограде тело легло ничком,
Но ввысь взлетел дух бестелесный,
По Божьей милости влеком
В неведомый предел чудесный:
Не знаю, где, в краю каком,
Утес расколотый отвесный
Увидел я и встал лицом
К горе лесистой неизвестной,
Что источала свет небесный,
Невиданный и столь блескучий,
Что ткач — заморский ли, наш ли местный, —
Картины не соткал бы лучшей.
7.
Земли нет лучшей! Скалисты склоны,
хрустальны скалы, а в долине,
кущи лесные — зелены кроны,
стволы, как индиго, иссиня сини,
листы, изнанкою обращены,
сверкают серебром, как иней, —
чуть облак коснется вершины зеленой,
звенит и мерцает листва на вершине.
Не мелкие камни — осыпь по глине, —
Восточного жемчуга россыпь по круче.
И солнце земли, мне кажется ныне,
Померкло в сравненье с землей наилучшей.
8.
В земле наилучшей, в тех долах и скалах,
Где был я, скоро забылось горе,
И духом плодов — хоть я не снедал их, —
Как манной небесной, утешился вскоре.
Летали стаи великих и малых
Птах огнекрылых в лесах на взгорье;
Певцы и цитры не пели в залах,
Как птичьи хоры на том просторе:
Сливались голоса в узоре
Прекрасных, неземных созвучий,
И кто их слышал в этом хоре,
Тому не надо награды лучшей!
9.
Сколь дивен этот лучший лес,
Его тропинки и растенья,
Сказать — не хватит мне словес,
Воспеть — не хватит мне уменья;
Через холмы, среди древес
Я шел, не зная утомленья;
Все гуще гнутых веток свес
И дух, достойный удивленья.
Река! Брега ее — каменья,
Поток — широкий и могучий,
Песок — златые окаймленья!
Мой Бог! Вот берег наилучший!
10.
На той, на лучшей стороне,
Был кряж из чистого берилла;
Вода текла; на быстрине
Вода журчала, говорила;
Сверкали камушки на дне,
Как под стеклом, как в ночь — светила,
Покуда ни в одном окне
Свеча в долине не светила;
Теченье камушки точило,
Но не простые — дивный случай! —
Там лалов и сапфиров было
Не счесть! И каждый — наилучший.
III
11.
О, лучший край, где каждый лог,
Река и лес, и холм, и луг,
Даруя радость, мне помог —
Я сбросил бремя бед и мук:
По бережку, там, где песок,
Покойно шел я вдоль излук,
Чем дальше вел меня поток,
Тем слаще в сердце счастья звук.
Крылатая, свершая круг,
Судьбина, ласково ли, сурово,
На человека глянет вдруг:
Поднимет вновь, низринет снова.
12.
Хоть дли, хоть снова повторяй
Рассказ, а скажешь не о многом:
Я полагаю, то был Рай,
На берегу, на том, пологом,
Река обозначала край —
Межу, проложенную Богом,
А этот берег, этот край,
С лесами, с каменным отрогом,
Служил преддверием, порогом
Его владения основного,
И хода нет, — к таким итогам
Пришел я, все обдумав снова.
13.
И снова, снова думал я:
Попасть бы за реку и дале!
Где я — прекрасные края,
Но обонпол прекрасней дали!
И вот, желания не тая,
Я шел, глядел, найти нельзя ли
Хоть брод? Но ширилась струя,
И вод пучины глубже стали.
Дойду! и страхи ли, чудеса ли —
Все одолею, дал я слово;
Но то я встретил, о чем едва ли
Не помышлял я вновь и снова.
14.
И снова диво! Вдруг из зева
Водоворота, где быстрина,
Утес, как ствол хрустального древа,
Восстал, блистающий, со дна.
Под тем утесом, вижу, дева, —
Ум помрачился! — там, одна,
Дитя, стоит, как королева,
Вся в белом. Я узнал — она!
Надрайте злато — новизна
Не так сверкнет, как та обнова
На ней; и вся обновлена;
Глядел и узнавал я снова.
Комментарии к книге «Жемчужина», Автор неизвестен -- Европейская старинная литература
Всего 0 комментариев