«Избранные комедии»

Плавт Избранные комедии

КОМИЧЕСКИЙ ТЕАТР ПЛАВТА

«Плавт, родом из Сарсины в Умбрии, умер в Риме. Из-за трудностей с продовольствием он нанялся к мельнику на ручную мельницу и там в свободные от работы часы обычно писал комедии и продавал их…»

«Ведь «Сатуриона», и «Раба за долги», и еще одну комедию, названия которой я не могу припомнить, он (Плавт) написал на мельнице (так сообщает Варрон и многие другие), когда, потеряв на торговых делах все деньги, нажитые трудами в искусстве сцены, без средств вернулся в Рим и для пропитания нанялся к мельнику вертеть жернова…»

К этим двум свидетельствам поздних античных авторов (первое — из «Хроники» христианского писателя Иеронима, второе — из исторического труда знаменитого эрудита Авла Геллия «Аттические ночи») сводятся, пожалуй, все имеющиеся у нас прямые данные о жизни одного из самых прославленных писателей Древнего Рима. Краткие хронологические выкладки Цицерона, скудные упоминания о Плавте у других писателей, глухие намеки, более или менее произвольно извлекаемые разными исследователями из текста плавтовских комедий, — вот все, что мы можем прибавить к ним.

Десятки и сотни страниц посвящены в специальной литературе аргументам, опровергающим или подтверждающим эти сведения. На смену абсолютному доверию пришла остроумная критика скептиков, доказывавших, в сущности, что ничего достоверного мы о Плавте не узнаем. В наше время ученые вновь прониклись большим доверием к источникам, делаются попытки хоть как-то «реконструировать» жизнь Плавта. Одной из таких реконструкций — итальянского исследователя Делла Корте — будем следовать в основном и мы.

Как и большинство римских поэтов, Плавт не был ни коренным римлянином, ни даже латинянином. Его родина — Сарсина в Умбрии, где он родился около 254 года до н. э. Город был завоеван римлянами всего за двенадцать лет до рождения Плавта и, конечно, сохранил еще свой уклад и обычаи, неотъемлемой частью которых был и народный площадной театр, широко распространенный среди италиков (к римлянам он пришел от этрусков). С таким театром и был связан Плавт в молодые годы: об этом свидетельствует само его имя Макций (Maccius) — «облагороженное» Макк (Maccus), а Макк — это одна из характерных масок народной италийской комедии, «ателланы», неудачливый шут, обжора и дурак. Да и другое имя, Плавт — «плоскостопный, большеногий», — возможно, указывает на плясуна-мима. Таким образом, его «труды в искусстве сцены» — это скорее всего ремесло актера, а не служба театральным рабочим, как думали одни, и не поставки театральных материалов, как предполагали другие, исходя из того, что ни актеру, ни тем более театральному рабочему невозможно было накопить денег для торговых операций.

Как Плавт попал в Рим и когда, неизвестно. Может быть, он участвовал в столкновениях с галлами в 220-224 годах до н. э., когда сарсинаты выступали на стороне римлян, и оказался в столице вместе с союзническими отрядами; может быть, его труппа приехала в Рим на очередные игры. Во всяком случае, как автор комедий он выступает в последнем десятилетии III века до н. э. Что до нищеты Плавта, заставившей его наняться на мельницу, то причиной ее было скорее разорение бродячих трупп в Италии, опустошенной нашествием Ганнибала, чем неудачи в торговле. Да и мельница — это скорее всего буквально понятый образ тяжелого ручного труда, обычный у римлян. Во всяком случае, именно в Риме актер Макк стал драматургом Плавтом.

Стяжав успех первыми комедиями, Плавт, судя по всему, на несколько лет замолкает (примерно с 200 по 194 г. до н. э.) Если допустить, что неудачная попытка заняться торговлей в самом деле имела место, то ее надо датировать именно этими годами. После 194 года до н. э. Плавт окончательно посвящает себя писанию комедий. О нем упоминает Цицерон, приводя примеры деятельной старости и говоря: «Как доволен был… Плавт своим «Трукулентом»! И «Псевдолом»!» («О старости», XIV, 50). Умер Плавт около 184 года до н. э.

Несмотря на скудость биографических сведений, судьба Плавта оказалась счастливее, чем у многих античных драматургов. Действительно, мы знаем ничуть не меньше о жизни, например, афинского трагика Агафона или младшего современника Плавта драматурга Марка Пакувия, но ни одна из их пьес не дошла до нас. Лишь десять лет назад мы сумели впервые прочитать цельную комедию Менандра, биография которого известна довольно хорошо. Что же до Плавта, то он относится к числу наиболее «сохранных» поэтов античности. В I веке до н. э. под его именем было известно сто тридцать комедий. Знаменитый ученый Теренций Варрон, которого Цицерон назвал «неутомимым исследователем старины», отобрал из них двадцать одну, признав их безусловно плавтовскими. Семнадцать из этих «Варроновых комедий» («fabulae Varronianae») дошли до нас целиком, три — с большими утратами текста и лишь одна — в отрывках. Таким образом, перед нами значительное, стилистически единое литературное явление, имя которому — комический театр Плавта; с ним и призвана познакомить читателя эта книга.

Эпоха, породившая этот театр, была одной из самых знаменательных в истории Рима и его культуры. В III веке до н. э. Рим, завершив завоевание Италии, выходит на международную арену и сталкивается, как соперник, с эллинистическими монархиями на востоке Средиземноморья и с мощной Карфагенской державой на западе. Борьба с ними становится настолько острой, что под угрозой оказывается само существование Рима, разгромленного вторгшимся в Италию Ганнибалом. Лишь в результате крайнего напряжения всех сил и высокого патриотического подъема удается Риму победить страшного противника. В самом городе перед лицом опасности нобилитет — сенатская олигархия, на протяжении многих лет цепко державшая власть в своих руках, все время идет на уступки плебейской демократии, требовавшей более решительных действий против неприятеля, назначения военачальников, способных повести эти действия, наказания богачей, наживающихся на войне. Именно плебс — мелкие крестьяне, еще не разоренные конкуренцией рабского труда, ремесленники, солдаты несут на себе основное бремя войны. И не случайно как раз во время Второй Пунической войны устанавливается то кратковременное равновесие сил между сенатской аристократией и плебейской демократией, которое явилось предпосылкой расцвета демократического театра Плавта. Оно сохранилось и до конца его жизни, пока фактическим правителем Рима был победитель Ганнибала Сципион Африканский Старший, вознесенный волной народной любви и продолжавший опираться на плебс в своей борьбе против сената за единоличную власть (она пала в 183 г. до н. э.)

В это время оформляется и закрепляется основная политическая и идеологическая доктрина Рима, согласно которой римский народ — populus Romanus — един в своих интересах и стремлениях и высоко стоит над другими народами благодаря присущей ему доблести — virtus. Собственно, считалось, что доблестей у римского народа много: это и верность, и благочестие, и основательность, и, наконец, доблесть воинская. Все они завещаны отцами и дедами, — слова «добрые нравы» и «нравы предков» стали почти синонимами. В пору патриотического подъема, связанного с обороной от Ганнибаловых полчищ, это учение разделялось всеми римлянами, да и позже оно явилось идеологической основой равновесия сил, поддерживавшегося Сципионом. Не случайно первое литературное оформление ему дал в своем эпосе Квинт Энний, поэт, непосредственно связанный со Сципионом.

Наряду с созданием государственной идеологии в культуре Рима происходит еще один важнейший процесс — ускоренное усвоение греческой культуры. Столкнувшись с владеющими высокой эллинской культурой государствами, Рим желает выступать не как община воинственных варваров, а как равноправный член семьи цивилизованных народов. Особенно возросло это стремление в период патриотического подъема, связанного со Второй Пунической войной: утвердив себя силой оружия, Рим желает утвердиться также и духовно, своей культурой. Уже в сороковых годах III века до н. э. сенат в посланиях правителям Этолийского союза в Греции и сирийскому царю Селевку II Каллинику заявляет, что римляне происходят от троянских беглецов — спутников Энея. Претензия на то, чтобы войти в число эллинов, сказалась и в том, что первые своды истории Рима были созданы на греческом языке.

Само это несколько наивное стремление римлян равняться на греков показывает, насколько глубоко уже проникло в Рим греческое влияние. Оно приходило в Рим через этрусков, из Кум и других греческих городов Средней Италии, и прежде всего из Великой Греции (так назывались греческие колонии в Южной Италии), где эллинская культура уже приобрела некоторые общеиталийские черты.[1] Таким образом, к моменту непосредственного соприкосновения Рима с Балканской Грецией и эллинистическими монархиями Востока, когда в столицу Италии хлынула широким потоком греческая культура, почва там была уже достаточно подготовлена и новые явления не остались в «сельском Лации» (как говорил Гораций) наносными, чужеродными.

Конечно, процесс усвоения греческой культуры был противоречив. Были в Риме и «грекоманы» (особенно в верхушке общества), которые, по меткому выражению знаменитого историка Т. Моммзена, набрасывались «как на драгоценные сокровища, так и на пустоцвет умственного развития Эллады». Было и чванливое презрение к «гречишкам» с их «пустотой и легкомыслием», охватившее и значительную часть плебса, и многих нобилей. Однако основным и подлинно патриотическим проявлением реакции против «грекоманов» было стремление доказать, что Рим не хуже Греции и в духовном отношении, доказать это не только декларациями о римской доблести, отлично уживавшимися с усвоением самых недостойных греческих нравов, но и созданием отечественной культуры и прежде всего — литературы. Успехи этой работы были таковы, что законной кажется гордость Цицерона, который, оглядываясь назад, подвел ей итоги. Честно признав, что «поздно у нас узнали о портах и переняли их» и что первые латинские писатели «не могли равняться славой с греческими», он пишет дальше: «В какое короткое время, в каком множестве и сколь великие появились поэты, сколь превосходные ораторы! Легко убедиться, что наши всего могли достигнуть, стоило им только захотеть» («Тускуланские беседы», I, 2; IV, 2).

В римской литературе к концу III века до н. э., в сущности, не было жанров и форм, способных вместить новое содержание и выдержать сравнение с греческими образцами. И вот, чтобы создать нечто равное, первые римские поэты стремятся воспроизвести на родном языке жанры и формы, заимствованные у старшего соперника. Дело тут не в «подражательности» римской литературы, о которой так много говорилось в науке прошлого века, — просто римская литература имела уже под рукой арсенал жанров и форм, выкованных в великой кузнице жанров — Греции, где они родились из фольклора, культовых празднеств, исторических и религиозных преданий. Римская литература обратилась к этому арсеналу так же, как позже любая из европейских литератур обращалась к арсеналу литературы античной или же литературы современных, более развитых народов. Греческие жанры пришли в III веке до н. э. в Рим так же, как к нам в XVIII веке, после Петра, пришли из Европы и ода, и эпопея, и трагедия, и комедия; и точно так же они положили начало органическому развитию самобытной и великой литературы. Этот перелом очень точно и ярко определил грамматик и поэт Порций Линий, чьи два стиха сохранил Авл Геллий:

Усвоение началось с тех жанров, которые составляли славу греческой литературы, — эпоса, трагедии, комедии. Хотя театральные представления стали непременной частью религиозных празднеств еще в более раннюю эпоху римской истории, создателем римской драмы явился вольноотпущенник-грек Ливий Андроник, который перевел на латинский язык и «Одиссею» (перевод был сделан сатурнийским стихом — размером старинных исторических песен). В 240 году до н. э. он написал и поставил на празднестве Римских игр первую латинскую трагедию (на греческий мифологический сюжет), а затем и первую комедию. Однако вскоре наряду с греческими сюжетами появляются римские: младший современник Ливия Гней Невий, римский гражданин из плебейского рода, создает трагедии «Ромул» и «Кластидий» на темы из отечественной истории, а затем и эпос о Первой Пунической войне. Прославился Невий и как комедиограф.[2] И, наконец, Энний и Плавт, поэты следующего поколения, преемники Невия, уже создают на латинском языке произведения высокого совершенства (первый — эпос, второй — комедии), свидетельствующие об органическом усвоении греческих жанров.

Среди них на протяжении первого века развития римской литературы ведущее место принадлежит, безусловно, жанрам драматическим. Это преобладание связано, очевидно, с тем, что сцена была самым важным средством приобщения к литературе полуграмотной и не приученной еще к чтению публики Рима. Число театральных представлений в Риме после 240 года до н. э. все увеличивается: их дают ежегодно во время четырех празднеств (Римских, Аполлоновых, Плебейских и Мегалесийских игр); кроме того, высшие должностные лица по случаю вступления в должность, триумфа (то есть торжественного въезда в Рим после победы над врагом) и по другим поводам устраивают внеочередные игры, также сопровождающиеся театральными зрелищами. По поручению должностных лиц — магистратов — глава труппы, но большей части состоявшей из рабов (он носил колоритное название «хозяин стада»), покупал у драматурга пьесу и осуществлял ее постановку.

Однако при всем том многие воспринимали театр как иноземную, греческую выдумку, способную лишь портить нравы. Это были прежде всего приверженцы консервативной партии в сенате. Именно они многие годы охраняли закон, запрещавший воздвигать в Риме постоянное театральное помещение, а позже, в 154 году до н. э. провели закон, запрещавший устраивать даже временные сидячие места для зрителей ближе чем на тысячу шагов от городской стены. Лишь в 55 году до н. э. Помпей воздвиг первый постоянный театр в Риме.

С другой стороны, и массовый зритель искал в театре прежде всего развлечения. Трагедия — даже с римским сюжетом — никогда не имела у римлян серьезного успеха. Об этом недвусмысленно говорится в прологе к «Амфитриону»:

Не случайно во II веке до н. э. после трагедии давали обычно в виде приманки для публики — ателлану, грубоватую народную комедию масок. Даже серьезная комедия не пользовалась успехом, — например, морализирующая комедия Теренция; он сам пишет в прологе к пьесе «Свекровь», что премьера была сорвана, потому что зрители, ожидавшие видеть канатных плясунов и разочарованные, кинулись вон из театра, чтобы смотреть кулачных бойцов. Любопытный эпизод, рисующий вкусы римской публики, приводит и живший в Риме греческий историк Полибий: когда в Рим приехал на гастроли ансамбль греческих флейтистов-виртуозов, слушатели до того соскучились, что устроители зрелища заставили музыкантов, на потеху собравшимся, подраться друг с другом.

Таковы были вкусы публики, для которой писал Плавт.

Комедия пришла в Рим из Греции, сохранив и греческие имена персонажей, и названия греческих городов, где происходит действие, и греческие костюмы (недаром еще древние называли эту заимствованную комедию «паллиата» — облаченная в греческий плащ — паллий). И Плавт и Теренций (или позднейшие создатели прологов к их комедиям) нередко сообщают имена греческих драматургов, у которых они заимствовали свои пьесы. Из комедий, собранных в этой книге, две имеют такое указание на источник: для «Хвастливого воина» это греческая комедия «Хвастун», автор которой не указан, для «Ослов» — комедия Демофила «Погонщик ослов». В последней, как и в еще одном случае, прямо указано: «Maccus (или Plautus) vortit barbare» — «Плавт перевел на варварский язык» (то есть на латинский).

Значит, мы имеем дело с переводной литературой, интересной лишь постольку, поскольку оригиналы ее утрачены? Какова степень свободы Плавта в обращении с греческими образцами?

Несмотря на то что дать исчерпывающий ответ на эти вопросы невозможно — именно ввиду утраты оригиналов, — ему посвящена, по сути дела, вся научная литература о Плавте, кроме разве той, которая занимается на материале его комедий историей языка. «Плавтовское у Плавта», «Плавтовское и аттическое»[3] — эта проблема уже долгие годы вызывает споры ученых. И хотя каждый признавал своеобразие Плавта — то, в чем оно заключается, определяли по-разному.

Ко времени появления комического театра в Риме греческая комедия имела за плечами уже два с половиною века плодотворного развития. Плавт обратился к последнему его этапу, наиболее близкому по времени, — к так называемой «новой аттической комедии», расцвет которой приходится на конец IV — начало III века до н. э. Обращение это, разумеется, не случайно. «Древняя аттическая комедия» — комедия Аристофана — ушла в далекое прошлое и для самих греков, — слишком тесно была она еще связана с народной обрядовой карнавальной игрой, слишком многое в ней определялось политической злобой дня. Да и вообще обличительная сатира (в современном смысле этого слова), карикатура на определенных лиц, возможная в пору наивысшей демократической свободы в Афинах, была уже немыслима в обстановке эллинистических монархий. Тем более немыслима была комедия этого типа в Риме. Даже значительно позже Цицерон писал об этом как о чем-то совершенно недопустимом: «Оскорблять в стихах и выводить на сцену Перикла, который многие годы пользовался величайшим авторитетом, возглавляя свое государство и дома и на войне, было так же непристойно, как если бы наш Плавт или Невий пожелали вдруг злословить Публия и Гнея Сципионов, а Цецилий — Марка Катона» («О государстве», IV, 11). Использовать комедию как орудие политической борьбы попытался Невий — и попал за это в тюрьму. Это его рисует Плавт в «Хвастливом воине»:

Но, несмотря на сочувствие к старшему собрату, Плавт вовсе не собирался «говорить вольным языком»[4] об определенных людях и разделить участь Невия, отправившегося в изгнание (или, скорее, и добровольную эмиграцию) и умершего к Африке.

«Средняя аттическая комедия», основой которой была пародия на мифологические сюжеты, или, точнее, на трагедию, их разрабатывавшую, больше соответствовала и вкусам эпохи, и традициям италийского комического театра, знакомого римлянам. Хотя от этого жанра до нас дошли только скудные отрывки, есть все основания полагать, что именно в духе средней комедии выдержана единственная комедия Плавта с пародийно-мифологическим сюжетом — «Амфитрион». Впрочем, в Риме, где «благочестие» было одним из столпов официальной идеологии, и такие комедии не могли получить широкого распространения.

Плавт обратился к наиболее живому в его время жанру греческой драматургии — к «новой аттической комедии».[5] К ее стандартным сюжетам и традиционным, переходящим из пьесы в пьесу персонажам легко было приучить неискушенную римскую публику. Вместе с тем занимательная интрига и динамичное действие обеспечивали спектаклю неослабный интерес зрителя. Наконец, бытовой характер этой комедии мог напоминать римскому зрителю знакомые ему формы народного театра — ателлану, мим, действие которых также развертывалось в обстановке частного быта; благодаря такой общности и сама переводная комедия могла усвоить из этих народных жанров многое, что делало бы ее более интересной для широкой публики.

Перерабатывая комедии греческих авторов, Плавт не следовал строго за их текстом, то есть не был переводчиком в нашем смысле слова. Он позволял себе не только далекие отступления, но и радикальные изменения в самом ходе сюжета и даже объединял иногда две греческие пьесы в одну. О том, что Плавт прибегал к этому приему, называемому «контаминацией», свидетельствует, например, Теренций, отстаивавший свое право на вольное обращение с оригиналом. Однако, «контаминируя» свои образцы, Плавт так хорошо заделывал швы, что вовсе не просто обнаружить их и при самом детальном рассмотрении комедий.[6]

Но не в этой вольности обращения с сюжетом оригинальность плавтовских комедий. Наоборот, именно в сюжетах он наиболее верен канонам «новой комедии». Мы найдем у него и освобождение девушки влюбленным юношей из рук сводника или фанфарона-солдата, и «узнавание» похищенных или подброшенных детей, и ловких рабов, околпачивающих скупого старика… Автор сам прекрасно понимает традиционность своих сюжетов; недаром в заключении «Пленников» — комедии, совершенно необычной по сюжету, — он сам указывает на это, говоря:

Вместе с традиционным действием Плавт перенимает из новой аттической комедии также сферу, в которой оно развивается, — быт эллинистического города, повседневную жизнь рядового горожанина. Однако быт этот, по существу, был далек и чужд и самому Плавту, и его зрителю. И вот римский драматург смело приближает картину жизни, изображаемой им, к римским представлениям, привычкам и нравам: в нее вкрапливаются десятки деталей, понятий, свойственных только Риму. Долгое время ученые-плавтиписты видели в этих римских деталях основную (наряду с контаминацией) черту оригинальности Плавта; за ними шла настоящая охота, кажется, ни одна из них не осталась невыявленной и не освещенной в научной литературе. Но при этом упускалось из виду, что вводить их Плавта побуждала именно тенденция к более или менее правдоподобному воспроизведению реальной жизни, то есть тенденция чисто эллинистическая (в театре), полностью воспринятая драматургом у создателей его греческих оригиналов. В самом деле, везде, где Плавт хочет придать действию своей пьесы убедительность реальности, он вводит римские детали. Например, известно, какую роль играли в сюжете новоаттической комедии всякого рода суды, тяжбы и т. п. То же сохраняется и у Плавта; но только право, господствующее в его комедиях, — римское. В греческих городах судят римские должностные лица — эдилы, преторы. Перед эдилами ведет процесс Менехм I, обязанный, как патрон, защищать своего клиента;[7] и дело его — настоящая римская «тяжба о залоге», в которой проигравшая сторона заранее обязывается уплатить выигравшей определенную сумму. В «Куркулионе» меняла Ликон собирается отделаться от кредиторов, затеяв кляузную тяжбу у претора; к претору, по римскому обычаю, готов бежать «за волею» Псевдол, так как именно перед лицом претора римляне отпускали на свободу рабов. И законы у Плавта чисто римские: в «Псевдоле» Калидор жалуется, что ему никто не дает взаймы, так как ему нет еще двадцати пяти лет, — в соответствии с римским законом Плетория, признававшим недействительными сделки ростовщиков с лицами моложе указанного возраста; Баллион жалуется, что Псевдол, надувший его, как бы добился для него смертного приговора на заседании римского народного собрания — центуриатных комиций. Римские правовые детали переносятся даже в «мифические времена»: в «Амфитрионе» Сосия боится попасть в руки римского ночного патруля, наводившего порядок на улицах; Алкмена, желая порвать с оскорбившим ее Амфитрионом, произносит римскую бракоразводную формулу. Все эти многочисленные примеры взяты всего из четырех комедий; их можно было бы множить без конца.

Часто встречается у Плавта и перенесение в греческую обстановку римских военных и религиозных, обычаев. В том же «Амфитрионе», в рассказе Сосии о победе его господина над телебоями, пестрят римские военные термины и представления: фиванский полководец облечен «imperio et auspicio» — специфически римской высшей властью командира и правом производить гадания (стих 192); ведя войска, командуя и производя гадания (ductu, imperio et auspicio), он выполнил «общее дело» (rem publicam gesserit — стих 196), перед боем он выводит из римского лагеря легионы, ободряет их речью… Аналогичные детали можно найти, и когда речь заходит о религиозных обрядах: Алкмена, в соответствии с римскими обычаями, должна отвратить дурное знамение, принеся в жертву ладан и муку с солью, она молится, накрыв голову, спрашивает мужа, не гадания ли задержали его возврат к войску.

Неоднократно встречаются у Плавта и детали римского частного быта: римские помещения в доме, римские праздники, римские кушанья, римские наименования рабов, прислуживающих горожанам, и римские наказания их…

Вместе с этой тенденцией Плавт в известной мере унаследовал от своих греческих предшественников тягу к морализированию, — тем более что она отвечала с самых ранних пор установившемуся в Риме взгляду на литературу и театр прежде всего как на средство идеологического воспитания и даже пропаганды. Однако если у Менандра — единственного автора новоаттической комедии, чьи произведения мы знаем, морализирующая тенденция является основой творчества, а проповедь выражает стройную систему этических и политических воззрений, то у Плавта мы ничего подобного не найдем. Общие суждения на темы морали, разбросанные в его комедиях, несамостоятельны и эклектичны. Впрочем, трудно было бы ожидать законченного и выработанного мировоззрения от поэта римского плебса в столь раннюю эпоху!

Тенденция к морализированию проявляется у Плавта в разных формах. Прежде всего можно указать на вкрапленные в текст сентенции ходовой морали самого общего свойства:

Новая аттическая комедия, — в частности, пьесы Менандра — просто пестрела такого рода афоризмами. Скорее всего и Плавт брал их непосредственно из своих греческих источников. Иногда в духе такой же заимствованной морали выдержаны целые рассуждения, — например, монолог Псевдола о власти богини Счастья (Фортуны)[8] или речь Филолахета о том, что человек подобен дому: новый — он чист и хорошо построен, но потом загрязняется, ветшает… Особенно много таких рассуждении в первой половине комедии «Три монеты», где они полностью оттеснили интригу и даже действие вообще. Герои этой единственной у Плавта чисто нравоучительной комедии, состязаясь в благородстве, сыплют душеспасительными афоризмами, сетуя на падение добрых старинных нравов:

Однако, если присмотреться к этим ламентациям, легко увидеть, что адресованы они скорее Риму: нападки на всеобщее корыстолюбие, на безбожие и порчу «нравов предков» составляли основу политической программы Катона и возглавляемых им консерваторов, которым в их борьбе против роскоши и распущенности нобилей сочувствовал и плебс.

Значит, в моральной проповеди Плавта наряду с заимствованными, эллинистическими элементами были элементы римские и даже злободневные. Находим мы в ней и отголоски официальной государственной морали — учения о присущей римлянам доблести, добродетели. Вот бог Ауксилий (Помощь), произносящий пролог к комедии «Шкатулка», обращается к зрителям:

Как видим, здесь перед нами вся патриотическая программа, одушевлявшая римский народ в пору, когда завершалась война с Ганнибалом. Победу Риму должны обеспечить доблесть (virtus), верность союзникам (римская верность — fides — противопоставлялась в то время вошедшему в пословицу «пунийскому вероломству» — perfidia punica), справедливые законы, придающие силу республике (то есть государству с более совершенным устройством, чем монархии Востока или аристократический Карфаген).

Верность как одна из основных доблестей прославляется и в «Пленниках», Тиндар, во имя верности с риском для жизни спасший своего господина, отвечает угрожающему ему Гегиону сентенцией:

Доблесть в ее римском понимании восхваляет Алкмена в «Амфитрионе» (стихи 644-653); еще одно восхваление доблести, уже в ином значении — как совокупности частных добродетелей — находим мы и в другом месте той же комедии. Алкмена, разгневанная подозрениями мужа, с достоинством отвечает ему:

Здесь все моральные заповеди идеальной римской матроны. Неожиданное, никак не подготовленное предыдущим текстом упоминание о приданом связывает этот отрывок с целым рядом аналогичных мест в других комедиях Плавта; дело в том, что нападки на жен, принесших мужу большое приданое и потому чувствующих себя в доме полновластными хозяйками, сварливых, капризных и неуживчивых, — общее место плавтовской драматургии.

Сущая пагуба для мужа, по Плавту, — это расточительность «жен-приданниц», их страсть к роскоши. Мегадор в «Комедии о горшке» («Клад») произносит против этого порока целую комическую филиппику; восхваляя жен-бесприданниц, он говорит:

(Далее следует потешное перечисление двадцати шести мастеров разных ремесел, отчасти выдуманных, которые требуют оплаты.)

Вопрос о чрезмерной роскоши, в особенности у женщин, был в эпоху Плавта весьма злободневным. После Второй Пунической войны имущественное расслоение стало особенно заметным в связи с ростом богатств, притекавших из новых, дотоле неведомых источников (ограбление провинций, прибыли от морской торговли и т. п.). Вместе с богатствами росло и чванство нобилей; поэт плебса, Плавт порой позволяет себе прямые выпады против этого порока (конечно, не называя каких-либо имен): в «Менехмах» он жалуется на тщеславное стремление знатных граждан набрать себе побольше клиентов, пусть даже это будут мошенники; в «Вакхидах» смеется над их страстью праздновать триумфы по всякому пустячному поводу (от триумфа отказывается даже надувший хозяина хитрый раб Хрисал, говоря, что они сделались слишком общедоступны). И о приведенной тираде не раз высказывалось более чем правдоподобное предположение, что она прямо связана с попытками обуздать роскошь, предпринимавшимися Катоном Старшим. Интересно, что и в свое консульство (195 г. до н. э.), и в год своей цензуры (184 г. до н. э.) Катон нападал именно на женщин за их страсть к роскоши, и, в частности, за увлечение богатыми выездами. Римский характер нападок Мегадора подчеркивается еще и тем, что в последних строках его монолога Плавт снова возвращается к традиционным римским понятиям: «власть мужа (potestas viri)», по римскому брачному праву, переходила к нему от отца жены, а власть отца (patria potestas) — основа староримской семьи. Таким образом, приданое, деньги разлагают нормальные, освященные стариной семейные отношения, портят добрые «нравы предков».

Насмешки над женой-приданницей, встречавшиеся, очевидно, и в эллинистической комедии, приобретают в комедии Плавта актуальность в связи с более общим вопросом новой роли денег в обществе.

В «Пленниках» есть такая сентенция:

Для римского плебса в эпоху Плавта это не было «общим местом». Новая власть денег вызывала у него растерянность и ненависть, особенно к тем, кто воплощал в себе эту власть, — к ростовщикам. Эту ненависть в полной мере выразил Плавт:

Пожалуй, немногим персонажам Плавта сыплется на голову так много ругательств, как ростовщику Мисаргириду («Среброненавистнику») в этой комедии; лишь сводник — традиционная отрицательная маска новой аттической комедии — может соперничать с ним. Впрочем, для героя Плавта ростовщик и сводник — одно и то же.

Здесь снова говорит не условный персонаж комедии, а римлянин эпохи Плавта: законом давно был ограничен процент, который имели право взимать римские граждане, а в 194 году до н. э. был принят закон, распространивший это ограничение и на союзников, с тем чтобы ростовщики не могли действовать через подставных лиц. Обходившие этот закон ростовщики в 193 и в 191 годах до н. э. широко привлекались к суду и приговаривались к большим денежным штрафам (этими мерами Сципион стремился обеспечить себе поддержку плебса). Богатство имеет для Плавта лишь одно оправдание: оно помогает человеку полноценно служить обществу («Три монеты», 688).

Против усиливающегося имущественного неравенства Плавт — в «Комедии о горшке» — устами того же Мегадора предлагает лишь одно средство: богатые невесты должны выходить замуж за бедняков, богачи — жениться на бедных девушках, и так все придут к общему равенству и довольству. Однако говорить о том, что Плавт выдвигает этот утопический проект серьезно, не приходится: слишком давно эта мысль стала общим местом. Мы находим ее и в новоаттической комедии (в «Брюзге» Менандра), и в одном из фрагментов Еврипида, и у философов (нечто подобное есть в «Политике» Аристотеля и в «Законах» Платона).

Таким образом, моральная и социальная проповедь Плавта сводится отчасти к повторению общих мест служившей ему образцом эллинистической комедии, отчасти к более или менее прямому отражению актуальных для Рима проблем и идей. Но и это все мало влияет на структуру комедии. У Плавта можно найти лишь очень немногие пьесы, действие которых подчинено в основном моральной доминанте. Не так много найдем мы и персонажей, воплощающих тот или иной порок или достоинство. Это не значит, конечно, что остальные персонажи Плавта лишены каких-либо характеристик; нет, и у него старики сварливы или покладисты, влюбленные юноши — чувствительны и беспомощны, гетеры — жадны, девушки — любвеобильны, сводники — алчны и лживы… Однако это лишь традиционные черты неизменных персонажей, непременных участников стандартного действия, сделавшихся типажами уже у греческих предшественников Плавта. Их характеристики лишены моральных оценок,[12] их поведение определяется только традиционной интригой. Они — наименее оригинальные и наименее выразительные лица на плавтовской сцене; всего-навсего носители стандартных сюжетов. Многообразие человеческих свойств в одном человеке, индивидуальная психология, к которой приходит Менандр, абсолютно чужды Плавту.

Таким образом, тенденция новой аттической комедии к правдоподобному воспроизведению реальной жизни свелась у Плавта к изображению некоего условного греко-римского быта; пафос моральной проповеди в большинстве комедий свелся к разрозненным сентенциям и рассуждениям, повторенным с чужого голоса, и к отдельным злободневным выпадам; наконец, менандровское стремление как можно рельефнее и многограннее воплотить реального человека просто отсутствует у римского комедиографа. Так неужели же комический театр Плавта знает только потери по сравнению с эллинистической комедией? Разумеется, это не так. Все эти потери компенсируются тем, что в театре Плавта безраздельно господствует главный и подлинный герой настоящей комедии — смех.

В мире смешного Плавт — полновластный хозяин. Драматургу нужно во что бы то ни стало увлечь и рассмешить свою неискушенную, склонную отвлекаться публику; поэтому «ударный» характер должна иметь каждая сцена, каждая ситуация, каждая реплика (пустых, «проходных» мест в комедии Плавта нет). Этой задачей и объясняется та гиперболичность, подчеркнутость всех жестов, речей, тот «жизненный напор», отличающий поведение всех плавтовских персонажей на сцене, который был отмечен советским ученым Адрианом Пиотровским в его превосходном театроведческом анализе драматургии Плавта (статья «Гений римской комедии» в томе II трехтомника Плавта, «Academia», 1935). Этой же задачей объясняется и то обстоятельство, что даже интрига — основной стержень действия комедии — строится так, чтобы возникало как можно больше смешных ситуаций, а порой и вовсе прерывается какой-нибудь чисто буффонной сценой.

В комедиях Плавта есть особые персонажи, которые являются основными носителями буффонады: это прежде всего рабы, затем параситы, хвастливые воины, сводники и сводни, иногда — ростовщики. Насколько прочно закреплена за ними эта функция, можно видеть хотя бы на примере «Пленников», где буффонада не связана столь тесно с сюжетом и интригой. Ради нее и введен в комедию парасит Эргасил, «прикрепленный» к сюжету лишь очень условно, — он сообщает Гегиону о прибытии в гавань пленного сына с Филократом, что легко мог бы сделать любой персонаж. Сама фигура раба была так тесно связана с буффонадой, что даже верный Тиндар, положительный герой, иногда начинает вести себя вопреки собственному характеру, но зато в полном соответствии с амплуа «комического раба» — острить по поводу ожидающих его наказаний.

Буффонада раба у Плавта особенно разнообразна. Прежде всего шутовским представляется сам его внешний облик:

Перед нами, собственно, доживший до наших дней облик циркового «рыжего». Да и поведение раба очень часто напоминает тот же балаганный персонаж: стоит появиться на сцене рабу, как почти всегда тотчас же начинается перебранка, иногда завершающаяся побоями. Еще чаще о побоях упоминается: едва сойдутся на сцене два раба, как они начинают или грозить друг другу наказаниями, которым подвергнет их хозяин (как Палестрион и Скеледр в «Хвастливом воине» или Грумион и Транион в «Привидении»), либо бахвалиться перенесенными порками и собственной выносливостью (как Либан и Леонид в «Ослах»). Комический эффект этих разговоров двойной: во-первых, побои — обычный традиционный прием народной площадной комики, неизменно вызывающий смех у невзыскательной публики; во-вторых, буффонное обыгрывание рабских наказаний вводило в комедию струю чисто бытового юмора, — ведь жестокое обращение с рабами было нормой для Рима. Особенно забавным должно было казаться свободному римлянину то, что острят по поводу этого столь обычного явления именно рабы, которым, собственно, полагалось бы вопить и молить о прощении.

Характер бытового юмора носят и те немалочисленные сцены, где вышучивается лень рабов, их вороватость, пьянство. Очевидно, такие сцены очень нравились публике, если Плавт специально ввел в «Хвастливого воина» разговор Палестриона с Луркионом о краже хозяйского вина, — диалог, почти не связанный с сюжетом и ничуть не нужный для развития действия.

Очень часты в комедиях сцены, когда раб (или парасит) бежит, чтобы сообщить хозяину какую-нибудь важную новость: он мчится, запыхавшись, орет, грозит покалечить всех попавшихся ему на пути, перед домом падает без сил и засыпает… Эта динамическая, чисто игровая буффонада традиционна для комедии, — не случайно сам Плавт, нарушая театральную иллюзию, говорит об одном из своих персонажей, что тот бежит, как раб в комедии.[13]

Совершенно иного рода буффонада раба-интригана. Это — существеннейший образ плавтовской комедии. Обычен он был и в комедии новоаттической, но, скажем, Менандр предпочитал не пользоваться им для развития действия (к примеру, в «Брюзге» герой думает обратиться к помощи ловкого раба, но не застает того дома). У Плавта изворотливый раб ведет интригу почти во всех комедиях: это он помогает юноше, одурачивает старика, сводника, хвастливого воина… Но, кроме этой сюжетной функции, он имеет еще свою особую комическую функцию. Раб-интриган — обычно хвастун: он сравнивает свои уловки с военными действиями, себя самого — с величайшими полководцами, с Александром и Агафоклом Сиракузским (Транион в «Привидении»). Вот целая система таких военных сравнений в «Хвастливом воине»: Периплектомен советует Палестриону собирать «войска и силы», так как «враг заходит с тылу» (стихи 219-220); Палестрион собирается двинуть все осадные машины против воина (стих 266), сбить Скеледра с позиции (стих 334), он боится, как бы его план не стал трофеем для врага (стих 602). Но еще дальше идет Псевдол:

Здесь перед нами уже целиком римские понятия, причем не только военные (вроде легионов), но и политические — такие, как «доблесть предков», слава рода и посмертная слава за подвиги (только вместо слова «facta» — «подвиги» как бы случайно стоит слово «facinora» — «злодеянья»), польза граждан… Псевдол произносит речь, достойную римского полководца, ободряющего солдат перед битвой. Но как снижается весь этот возвышенный лексикон в устах раба, да еще в применении к таким легкомысленным делам, как любовные шашни, вызволение девушки из лап сводника, одурачивание старого хозяина. Понятия, лежавшие в основе идеологии Рима, да и сами военные действия и победы — предмет гордости римлян — вдруг становятся объектом смеха, пародируются, лишаются ореола абсолютной серьезности…

Игра снижениями не ограничивается речью рабов и касается не одних военных деталей. В ту же сферу вовлекаются и римские правовые и религиозные понятия. Гетера, вызванная на любовное свидание, повторяет римские юридические формулы, которые обязан был произнести вызванный в суд; сводник, передавая ее параситу, также произносит принятую у римлян формулу («Куркулион»); и Псевдол и Либан (в «Ослах») делают вид, что гадают по птицам; в комедии «Жребий» похотливый старик Лисидам, застигнутый женой, произносит одну из стариннейших римских сакральных формул. Сплошь и рядом слышатся из уст рабов и сводников самые торжественные римские клятвы. Снижающие сопоставления пронизывают весь язык плавтовской комедии: совет рабов, собирающихся облапошить господина, или просто попойка носят название «сената» («собутыльничий сенат» в устах Траниона — «Привидение», 1049); поручая рабу нарубить дров, сводник высокопарно говорит, что назначает его «префектом Дровяной провинции» («Псевдол», 158); да и сами рабы не прочь сравнить себя с римскими магистратами — недаром Леонид именует товарища по плутням «коллегой» (так именовали друг друга римские консулы), раб Эпидик в одноименной комедии, собираясь удрать с деньгами, говорит, что должен вывести колонию и снабдить ее довольствием, словно сенатор, которому вверено это почетное дело. Такие примеры встречаются у Плавта на каждом шагу.

Именно здесь Плавт и открывается нам с новой стороны — как истинно народный поэт. Само постоянство, с каким поэт прибегает к комическому приему снижения, говорит о том, что он был понятен демократическому зрителю Плавта, — тем более что его источником является «народная смеховая культура», концепцию которой выдвинул советский ученый М. М. Бахтин.[14] Та впервые исследованная им струя в европейской культуре, которая связана с народным праздником, с кишащей праздничной толпой на площади, та «карнавальная игра», которая пародирует, снижает, осмеивает все формы высокой, односторонне серьезной идеологии — государственной, религиозной и всякой иной, и показывает «веселую относительность» всех утверждаемых ею ценностей, берет начало в античной Греции и в Риме. Ее полным и совершенным воплощением была комедия Аристофана. Но и в плавтовской комедии многое связано с этой народно-праздничной культурой, и прежде всего — отмеченная нами игра снижениями.

Традиция обоюдоострого восхваления-осмеивания была очень сильна в Риме и тесно связана именно с массовыми празднествами. Очень характерный пример — римские похороны: еще много веков спустя после Плавта, при императорах, было в обычае, чтобы за гробом знатного усопшего шел актер в его маске, карикатурно воспроизводивший его характерные привычки и жесты. Осмеяние жениха в так называемых «фесценнинах» — едких песенках входило наряду с величанием в свадебный обряд. Высшая почесть, которой мог удостоиться римлянин — триумф, — также сопровождалась насмешками: воины, шедшие за своим полководцем, распевали о нем язвительные куплеты, часто весьма нескромного свойства, — и триумфатор, облаченный в одежды Юпитера Капитолийского, представал «голеньким», в самых интимных своих пороках. Вот что пели, например, легионеры во время триумфа Юлия Цезаря, покорителя Галлии:

Эту свободную насмешку Невий пытался перенести в комедию. Вот что написал он о Сципионе — любимце народа, победителе Ганнибала:

Здесь высокая хвала особенно тесно уживается с насмешкой — традиционной насмешкой, включающей в число «подвигов» и любовные шашни героя.

Надо ли удивляться после этого, что Плавт, который уже не мог касаться конкретных лиц, все же сохранил ту же «фесценнинскую вольность» и не только прославил римскую доблесть, но и осмеял основные понятия государственной идеологии, гражданские и военные установления, — осмеял, подвергнув двойному снижению: вложив речи, достойные полководцев и государственных мужей, в шутовские уста рабов и сводников и применив «высокие» термины военного дела, религии, политики и права к любовным похождениям и плутням, пирушкам и попойкам?

Прием снижения таил в себе настолько большие комические возможности, что Плавт вовсе не ограничился только римскими элементами. Многое из того, что унаследовано им от греческого оригинала, также подвергается снижению. Прежде всего это относится к тем максимам расхожей морали, о которых было сказано выше. В «Привидении» сводня, только что подучавшая Филематию завести как можно больше любовников, вдруг разражается сентенцией:

Но самый яркий пример — в «Трех монетах»: после долгих и вполне серьезных жалоб Мегаронида на падение нравов в первой половине комедии, во второй те же мысли излагает… вороватый раб Стасим: у него украли забытое по пьянке в кабаке кольцо — вот он и обличает пороки современников. Явно пародийный характер его длинной речи о непорядках в государстве подчеркивается неожиданной концовкой, напоминающей о его рабском звании:

Очень часто использует Плавт снижение и как прием литературной пародии, в особенности — на трагедию. Именно рабы в его комедиях выражаются особенно витиевато и напыщенно. Из многих приведем лишь один пример — откровенно подчеркнутой самим автором пародии: когда Псевдол «величаво воззвал» к молодому хозяину, обратившись с высокопарной и совершенно запутанной речью, Харин прямо говорит о нем: «Трагик настоящий этот плут!»

Точно так же снижаются и мифологические элементы. Проделки и плутни своих персонажей Плавт охотно сопоставляет с подвигами мифических героев. Менехму так же трудно было похитить женину накидку, как Геркулесу — пояс амазонки Ипполиты; Эвклион должен, как стоглавый Аргус, следить за поварами — такими вороватыми, словно у каждого по шесть рук, как у великана Гериона («Комедия о горшке», 552-556); бахвал-повар уподобляет себя Медее — мастерице варить волшебные зелья («Псевдол», 868-870).

Здесь Плавт также смыкается с народно-праздничной традицией снижения, но с традицией, уже задолго до него усвоенной комической литературой. Сниженные образы богов и героев мы находим уже у Аристофана — в «Птицах», в «Лягушках». Но еще дальше в этом направлении пошла комедия возникшая из народно-праздничной игры не в Аттике, а в Сицилии и Великой Греции (то есть в Италии). В Сицилии еще на рубеже VI и V веков до н. э. Эпихарм создавал целые пьесы, где героям мифа придавались забавные бытовые черты: Одиссей в комедии «Одиссей-лазутчик» оказывался не только плутом, но и трусом, хитростью уклоняющимся от опасного поручения, Геракл в комедии «Бусирид» выглядит комически свирепым обжорой.[17] Народные комедианты в Южной Италии — флиаки — также разыгрывали пародийные сценки на мифологические сюжеты. От Эпихарма и флиаков, вероятно, многое позаимствовала среднеаттическая комедия. И далее прямая линия этой традиции приводит нас к Плавту — к его снижающей пародии на трагический стиль и его мифологические атрибуты и к его единственной комедии на мифологический сюжет — к «Амфитриону».

В сущности, «Амфитрион» — одна из серьезнейших комедий Плавта. Бытовая обстановка, в которую перенесена мифическая история, едва намечена и почти не ощущается. Благородная Алкмена, чьи высокие душевные свойства выражаются не только на словах, но и во всем ее поведении, страдающий от ревности и уязвленной гордости Амфитрион напоминают героев поздних трагедий Еврипида, а не обычных персонажей комедии. Почти не претерпел комического снижения и Юпитер (по крайней мере, в дошедшей части пьесы). Буффонное начало вносят в комедию только «рабы» — подлинный Сосня и Сосня-Меркурий. Двойной комический эффект заключается в том, что, превратив трагедию в трагикомедию (как сам он возвещает в прологе), сам Меркурий превратился не просто в раба, а в раба комедийного, с его традиционной буффонадой. Перебранка между Меркурием и Сосией смешна не только благодаря комической ситуации встречи двойников, но и благодаря тому, что зритель не мог не узнать в ней типичную комическую перебранку между рабом-простаком и ловким рабом, сопровождаемую непременными оплеухами. Точно такой же двойной эффект заключен в сцене, когда крылоногий вестник богов появляется в виде старого знакомого — бегущего раба. Эта подчеркнуто традиционная буффонада вводится в пьесу как неотъемлемый жанровый признак комедии; таким образом, если сам мифологический сюжет и герои мифа почти не снижены, то серьезный жанр, искони признанный воплощать миф, — трагедия, — приобретает черты комедии и снижается. Снижение задевает не столько миф, сколько высокий жанр и идет в русле той же насмешки над высоким стилем, с которой мы встретились, говоря о пародии на трагический стиль в прочих комедиях Плавта. Вольнодумная же травестия самого священного предания не могла иметь успеха у консервативного римского плебса, с презрением относившегося к «греческому легкомыслию».

Таким образом, снижение дает Плавту возможность добиться разнообразных и ярких комических эффектов. И тем не менее функции его буффонных персонажей — прежде всего рабов-интриганов — не исчерпываются игрой снижениями. В самом деле, исследователей давно уже удивляла свобода раба-интригана по отношению к хозяину — свобода, невозможная в Риме. Ее объясняли изображением более мягких греческих нравов либо литературной условностью — необходимостью вести интригу. Но на самом деле источник вольного поведения раба-интригана следует искать не только и не столько в греческом оригинале. Пройдоха-раб облапошивает старого хозяина и выручает молодого; он смеется над ними, командует ими, бранит их. Вот выходит пьяный победитель Псевдол: он забирает у старого Симона деньги, он рыгает ему в лицо, опирается на него, он отвергает мольбы хозяина, заявляя, что, не одержи он, Псевдол, победу — торжествовал бы господин:

Отношения хозяина и раба перевернулись, оба поменялись местами. Еще более наглядное игровое воплощение эти перевернутые отношения получают в финале «Ослов», где Либан и Леонид заставляют хозяина возить их на себе. Но ведь именно такие перевернутые отношения — одно из существеннейших явлений народной смеховой культуры — непременный атрибут народной карнавальной игры, встречающийся в разные эпохи, в разных странах.[18] Хорошо знакомы они были и римлянам, так как представляли собой один из основных моментов празднества сатурналий. В этот день как бы воскрешался золотой век — пора Сатурнова царства: рабов не только освобождали от работы и от наказаний, но и сажали за господский стол, причем хозяева прислуживали им, выполняли их приказы. Отражение этих праздничных отношений видим мы и на плавтовской сцене: именно здесь, в изображении раба, берущего верх над господами, и проявилась тесная связь поэта с народно-праздничным комическим действом. Любопытно отметить, что «сатурнальная свобода» Псевдола связана с пирушкой и опьянением: ведь пирушка в системе народно-праздничных образов — это осуществленная утопия изобилия и вольности.[19]

Очевидно, именно эта кровная связь с народной комикой и обеспечила изворотливому слуге столь долгую жизнь на подмостках европейского театра. Прежде всего унаследовала этот образ итальянская комедия масок, создавшая Арлекина. Оттуда перешагнул он в драматургию — причем не только к Гольдони (Труффальдино в «Слуге двух господ»), но и к Мольеру (Скапен), и к Бомарше (Фигаро), и в испанскую комедию плаща и шпаги. Сойдя с театральных подмостков, ловкий слуга попал в роман (первым был испанец Ласарильо с Тормеса), чтобы здесь достигнуть высочайшего совершенства в великолепном Жиле Блазе.

Но не одни только рабы у Плавта имеют свои традиционные приемы буффонады. Не менее буффонным персонажем является парасит: недаром в «Куркулионе» он полностью взял на себя амплуа раба, — ведет интригу, бежит, как настоящий комедийный раб. Однако есть у парасита и собственная традиционная буффонада, основанная на его чрезмерном обжорстве. Все сводится для него к еде, все оценивается с точки зрения еды — и при этом, естественно, все оценки забавно выворачиваются наизнанку. Очень яркий пример — в «Двух Менехмах»: для парасита Столовой Щетки праздный человек — это тот, кто занимается государственными делами, человек деловой — тот, кто заботится о хорошем обеде; здесь прямо перевернутые римские политические понятия, согласно которым все, что не связано с государственной или военной деятельностью, есть otium — праздность. В языке парасита, как и в языке рабов, мелькают политические, военные, религиозные понятия — в применении к еде; разумеется, и тут они комически снижаются. Другой, менее тонкий, комический эффект связан просто с тем баснословным количеством еды, которое способен поглотить парасит.[20] Этот эффект — совершенно в духе балаганной народной комики: вероятно, тут отразилось влияние традиционной маски италийского народного фарса ателланы — прожорливого Макка.

На неправдоподобной гиперболе основана и буффонада хвастливого воина. Образ этот многосоставен. Разумеется, есть в комедии Плавта и элемент прямой насмешки над наемными войсками восточных противников (недаром Пиргополиник служит царю Селевку), — насмешка эта обусловлена тем, что победоносная римская армия представляла собой в то время прекрасно организованное ополчение полноправных свободных граждан. Но в хохоте зрителя над неправдоподобными подвигами, которые приписывают себе хвастливые воины или которыми наделяют их льстецы, наверняка звучала насмешка и над своими чванными триумфаторами — недаром восхваления Артотрога Пиргополинику напоминают «элогии» — восхваления, которыми украшались надгробья знатных римлян.

Образ хвастливого воина пришел в комедию из народного площадного театра (есть предположение, что его предком был «сниженный» Геркулес). Если у Менандра (в «Отрезанной косе») у воина не осталось уже, по сути дела, никаких традиционных черт, то Плавт снова возвращает ему и чрезмерность хвастовства, и традиционную балаганную глупость, благодаря которой его легко дурачат. Именно в этом облике хвастливый воин вновь вернулся на народную сцену — в виде Капитана комедии делль'арте. И те же черты находим мы и у величайшего из хвастливых воинов в мировой литературе — у шекспировского Фальстафа.

Буффонада повара также основана на гиперболе и снижении: для своего прозаического ремесла бахвалы-повара находят такие высокие эпитеты и уподобления, что комический эффект несоответствия чрезвычайно разителен. К этому надо добавить постоянные насмешки над вороватостыо поваров — в духе чисто бытового юмора.

Наконец, обычная буффонада сводника и ростовщика состоит в обыгрывании единственной обуревающей их страсти — к деньгам. Эта «мономания» дает Плавту возможность создать комический эффект упрямого повторения одного и того же слова, реплики, жеста, который Анри Бергсон в своей книге «Смех» удачно называет «чертик в табакерке». Как ни открывай табакерку — из нее выскочит все тот же чертик на пружинке; что ни говори Транион ростовщику Мисаргириду — тот все твердит одно: «Отдай процент» («Привидение»); как ни ругай Псевдол сводника Баллиона — тот со всем согласен («Псевдол»). Впрочем, в третьей сцене «Псевдола» (акт первый) есть уже элемент более тонкой литературной иронии: сводник как бы знает свое амплуа обиралы и подлеца и просто не хочет «выходить из образа». Но несмотря на этот осложняющий момент, сам эффект «чертик в табакерке» восходит к народной балаганной комике (его простейшая форма — бесконечное возвращение на манеж бесконечно выгоняемого оттуда рыжего).

Ко всему указанному выше следует добавить бесчисленные средства словесной буффонады, также восходящие к народной традиции. То сквозная аллитерация превращает стих в подобие нашей скороговорки;[21] то нагромождение однокорневых слов создает нелепо замысловатую и вместе с тем понятную и не теряющую смысла фразу; то по созвучию сталкиваются в каламбуре самые далекие понятия; то в самой невинной реплике партнер (чаще всего раб) обнаруживает второй, комический или фривольный, смысл или же, придравшись к слову, сам забавно переиначивает ее… К тому же и словесное богатство Плавта не знает границ: например, только для понятия «надуть, обмануть» в его распоряжении семьдесят пять слов и речений. Этот сверкающий фейерверк, разумеется, ничего общего не имел с языком Менандра, о котором Плутарх в «Сравнении Аристофана с Менандром» сказал: «Он остается всегда единым, хотя и пользуется самыми обычными словами, которые на устах у всех». Впрочем, и в римской литературе язык Плавта остался неповторимым; недаром в I веке до н. э. грамматик Элий Стилон сказал о нем: «Если бы Музы хотели заговорить по-латыни — они говорили бы языком Плавта».

Таким образом, анализ буффонных элементов плавтовской комедии все время приводит нас к традициям народной комики. Но ими не исчерпываются приемы смешного у Плавта: все, что возможно, берет он и от своего греческого оригинала. Прежде всего огромные возможности дает ему интрига: плавтовская комедия — это почти всегда комедия интриги, а не комедия характеров, как у Менандра. Из стандартных сюжетов новой аттической комедии Плавт чаще всего избирает те, которые дают возможности для более динамичного построения действия, — сюжеты, связанные с добыванием девушки, с обманом стариков;[22] узнавание играет более второстепенную роль (как в «Куркулионе»), если его не подготовляет путаница «квипрокво» (как в «Двух Менехмах»). Вообще путаница двойников — очень частый комический прием у Плавта: кроме «Менехмов», на нем построены «Вакхиды», «Амфитрион», есть он и в «Хвастливом воине» (мнимая сестра Филокомасии). Подслушивания и подглядывания, подстановка одних лиц вместо других, переодевание мужчины женщиной, недоразумения между партнерами, разговаривающими о разных вещах, но уверенными, что говорят об одном и том же, — все эти смешные ситуации, столь часто встречающиеся на сцене, имеются у Плавта и были им завещаны европейской комедии.

Обыгрывание любой из этих ситуаций становилось еще более смешным, оттого что она подавалась как традиционная театральная, а не жизненная ситуация. Подчеркивалась ее условность бесчисленными и любимыми Плавтом нарушениями сценической иллюзии. Вот примеры из одной только комедии — «Псевдол». Пришел Гарпаг, которого Баллион и Симон считают переодетым посланцем Псевдола; старик и сводник пристают к нему с расспросами, сколько он дал за свой костюм военного театральному костюмеру. Псевдол не хочет рассказывать Калидору того, что уже знают зрители; Баллион говорит, что все ругательства Псевдола и Калидора — «вздор театральный, те слова, которые в комедиях кричат обычно своднику» (стихи 1081-1082), а потом предупреждает зрителей, что больше не появится на сцене; и, наконец, в финале Псевдол заявляет, что не позовет зрителей на пирушку, потому что и они его ни разу не звали. То, к чему пришли Вахтангов и Мейерхольд, исходя из опыта комедии делль'арте, было обычным приемом у римского комедиографа, не боявшегося подчеркнуть театральную условность действия своих пьес!

Нередко сценическая иллюзия нарушается неожиданным злободневным выпадом. Грек Периплектомен вдруг заявляет, что спешит в сенат, а то без него разделят провинции; или хораг (костюмер) труппы посреди действия, происходящего в Эпидавре, вдруг развертывает перед зрителем сатирический «план» римского форума. Как должны были смешить подобные выходки римского зрителя, может судить наш зритель, видевший хотя бы «Принцессу Турандот» (куда этот прием пришел из комедии делль'арте).

Стремительно, среди бесчисленных острот, от одной смешной ситуации к другой, от одного буффонного номера к другому шло действие комедии Плавта. Впечатление разнообразия и стремительности увеличивалось еще и тем, что комедия эта была музыкальной: разговорный диалог, написанный ямбическим триметром (шестистопным ямбом), сменялся быстрым, произносимым нараспев речитативом под аккомпанемент флейты, подобным речитативам al secco в итальянской комической опере; потом актеры принимались петь: «кантики» плавтовской комедии — это настоящие арии, дуэты и терцеты… Во многих комедиях эти музыкальные части занимают гораздо больше места, чем разговорные. Мы не знаем, каков был характер музыки,[23] но можем утверждать, что ритмически она была очень разнообразна, — недаром столь разнообразны стихотворные размеры в кантиках Плавта и столь прихотливо сменяют они друг друга. Недаром в сохраненной Авлом Геллием эпитафии Плавта (Геллий сомневается в ее принадлежности самому поэту) говорится:

Именно это — смех, шутки, прочно связанные с традицией народного смеха, народного площадного театра, из которого вышел «плоскостопный Макк», увлекательная, брызжущая весельем, динамическая игра, виртуозная, искрящаяся стихотворная форма — это и было то «плавтовское», то оригинальное и неповторимое, что внес в аттическую традицию римский поэт, создавая свой глубоко народный комический театр.

Амфитрион[25]

Алкмену полюбил Юпитер. Муж ее

Меж тем с врагом сражался. Царь богов ему

Фигурой и обличьем уподобился

И взяв с собой Меркурия в виде Сосии.

Тут Сосия пришел, Амфитрион за ним.

Раба и господина заморочил бог.

Измену заподозрив, муж корил жену,

Однако сам как блудодей был схвачен он.

Но все раскрылось. Двойню родила она.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Сосия, раб Амфитриона.

Амфитрион.

Блефарон, корабельщик.

Алкмена, жена Амфитриона.

Бромия, служанка.

Действие происходит в Фивах, перед домом Амфитриона.

Хотите, чтобы я вам помогал в делах,

В продаже-купле, с радостью давал бы вам

В торговле прибыль? Чтобы удавались вам

Дела все и расчеты ваши всякие

В чужих краях и дома? Чтобы рос доход

С большой, хорошей постоянной выгодой

Как в начатых делах, так и задуманных?

Хотите дальше, чтобы приносил я вам

Хорошие известия и самые

10 Для ваших дел во всем благоприятные?

(Вы знаете, что боги поручили мне

Два дела: ведать прибыли и быть гонцом.)

Хотите? Да? Чтоб я старался ревностно,

О вашей вечной выгоде заботился?

Тогда в молчанье слушайте комедию

И судьями ей будьте справедливыми.

Скажу теперь, зачем и чьим велением

Являюсь я, и имя назову свое:

Юпитеровой волею Меркурий я.

20 Отец меня сюда прислал к вам с просьбою:

Хоть знает он, что волю вы исполните

Его, и понимает, что Юпитера

Вы чтите и боитесь, как и следует,

А все же приказал мне вас покорнейше

Просить, помягче, словом убедительным —

Юпитер, он, тот самый повелитель мой,

Боится зла не меньше, чем любой из вас,

Рожден земною матерью, земным отцом —

Не диво, что беды остерегается.

30 Со мною точно то же: сын Юпитеров,

Я страхом заразился от родителя.

Так вот являюсь мирно и несу вам мир.

Прошу о честном честных и по-честному;

Нечестного у честных ведь нельзя просить,

Нелепа просьба честная к нечестному:

Нечестные когда же правду ведали?

Теперь прошу к словам моим прислушаться.

Блюдите нашу волю: ведь того с отцом

40 От вас и государства заслужили мы.

К чему считать (как видел я, в трагедиях

Считают, сколько блага оказали вам

Нептун, Победа, Доблесть, Марс с Беллоною), —

К чему считать все те благодеяния,

Что даровал вам царь богов, родитель мой?

Отец мой никогда не знал обычая

Оказанным добром корить кого-либо.

Ведь он уверен в нашей благодарности,

А вами то добро вполне заслуженно.

50 Теперь сначала просьбу нашу выскажу,

А после — содержание трагедии.

Что морщитесь, услышав про трагедию?

Я бог: не затруднюсь и превращением.

Хотите, перестрою всю трагедию

В комедию, стихи ж оставлю прежние?

Хотите так? А впрочем, глупо спрашивать!

Как будто сам не знаю! Я ведь бог на то!

Понятно, что на этот счет у вас в уме!

Вам смешанную дай трагикомедию.

60 Сплошную дать комедию никак нельзя:

Цари и боги в действии участвуют.

Так как же быть? А роль раба имеется —

Вот и возможно дать трагикомедию.

А просьба от Юпитера такая к вам:

Пусть меж рядов, по зрителям, по всем скамьям

Пройдут распорядители отдельные.

Где хлопальщик наемный попадется им,

С него в залог на месте, тут же, тогу снять.

А если кто художнику ль, актеру ли

70 Награды добиваться станет (письмами ль,

Обходом личным иль через посредника),

Эдилы ль наградят кого неправильно —

На то Юпитер повелел закону быть

Точь-в-точь как за выпрашиванье должности,[26]

Будь это самому себе, другому ли:

Ведь доблестью всегда победоносны вы,

Сказал он, не коварством и не подкупом.

Актеру ли иной закон, чем знатному?

Ищи награды в чести, не в сторонниках.

Достаточно сторонников имеет тот,

Кто поступает правильно, лишь были бы

80 Те честными, кто дело это ведает.

Еще одно он дал мне поручение:

Надсмотрщики чтоб были за актерами.

Случится ли при ком наемный хлопальщик,

Успеху ли чужому станет кто вредить —

Содрать с него убранство вместе с кожею!

Дивитесь вы, какая же Юпитеру

Забота об актерах? Дело ясное:

Юпитер сам участвует в комедии.

Что странного? Как будто, право, в первый раз

90 За дело он берется комедийное!

Да за год как-то стали здесь, на сцене, звать

Юпитера актеры — он пришел, помог…

Он выступает, сверх того, в трагедии.

Юпитер, повторяю, пьесу сам ведет,

А с ним и я. Теперь прошу внимания:

Скажу вам содержание комедии.

Вот город Фивы. В доме обитает том

Амфитрион, аргосец и аргосца сын.

Алкмена, дочь Электра, с ним в супружестве.

100 Войсками предводительствует он сейчас,

Война идет фиванцев с телебоями[27].

А прежде чем отправиться в поход, жену

Алкмену он оставил здесь беременной.

Каков Юпитер, мой отец, вы знаете:

Свободно он к делам таким относится,

Большой любитель, раз ему понравится.

Тайком от мужа начал он любить жену —

Алкмену, с ней сошелся, и беременной

Ее он сделал тем своим объятием.

110 Теперь, чтоб об Алкмене все до точности

Вы знали, так вдвойне она беременна:

От мужа и великого Юпитера.

Отец мой и сию минуту вместе с ней.

От этого и ночь длиннее сделалась, —

Пока он с ней, желанной, наслаждается,

Обличие приняв Амфитрионово.

Теперь, чтоб не дивиться вам на мой наряд —

Зачем я вышел в рабском одеянии,

Скажу: несу вам старое на новый лад,

Вот почему я и одет по-новому.

120 Ведь мой отец, Юпитер, там, внутри, сейчас

Амфитрионов образ принял. Все рабы

Его так и считают за хозяина.

Когда угодно может он менять свой вид.

А я раба личину принял, Сосии,

Который на войну ушел с хозяином. Я

Смогу помочь влюбленному родителю,

К тому ж не станут спрашивать домашние,

Кто я такой: в дому частенько видели

Меня, сочтут рабом, своим товарищем,

130 Никто не спросит, кто такой, зачем пришел.

Итак, отец внутри там наслаждается

Объятьями и страстью вожделенною,

Рассказывает, что в походе было с ним,

Алкмене, а она, конечно, думает,

Что это муж, а это — соблазнитель. Он

Рассказ ведет, как в бегство обратил врага,

Какими был почтен затем наградами.

Дары, Амфитрионом поднесенные,

У нас: Юпитер властен ведь похитить их.

140 Амфитрион сегодня возвращается,

А с ним и раб, которым я прикинулся.

Чтоб распознать нас вы могли немедленно,

Ношу на шляпе я вот эти перышки;

Отец под шляпой носит золотой пучок,

Амфитрион значка не носит этого.

Домашние, конечно, этих всех значков

Не могут видеть, вы же видеть будете.

Но вот Амфитрионов раб тот, Сосия,

Из гавани идет сюда с фонариком.

150 Пусть подойдет. От дома прогоню его.

Вниманье! Есть на что смотреть вам, зрители:

Юпитер и Меркурий лицедействуют.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Сосия, Меркурий.

Найдется ли на свете кто смелей меня, нахальнее?

Ночь! Наша молодежь буйна, а я гуляю здесь один.

А ежели в тюрьму меня сейчас сведет ночной дозор?

Назавтра же из погреба — под плети! Защищайся там!

Хозяин не поможет, да и всякий скажет: правильно!

Все заслужил он! Изобьют тут восемь молодцов меня,

160 Как будто наковальню! Чуть вернулся из чужих краев,

Сразу квартира готова казенная!

Вот нетерпенье хозяйское! За полночь,

Хочешь, не хочешь ли — гонит из гавани!

Днем-то послать неужто не мог?

Тяжело у знати рабом служить,

А того тяжелей служить богачу!

Беспрерывная работа день и ночь — все мало!

Делай то-то! Слушай то-то! Нет тебе покоя.

170 Сам же господин — богат он, а труда не знает;

Что на ум взбредет ему, все, думает, возможно!

Так и надо! А не взвесит, сколько там работы!

Верен ли приказ, не верен — он не поразмыслит.

Неправда великая в рабстве таится,

Ярмо это с тяжким трудом переносишь.

(в сторону)

Не мне ли, скорее, роптать на неволю?

Был раньше свободен, теперь в раба я

Отцом обращен. Он же — раб прирожденный.

180 Я ль не разбойник! Только что пришло сейчас мне в голову:

Мой долг — благодарение воздать богам за свой возврат.

Иначе боги — пожелай они воздать мне должное —

Как раз пошлют кого-нибудь разбить мне морду вдребезги!

Они ко мне добры, а я забыл о благодарности.

(в сторону)

Вот дело необычное: он цену знает сам себе!

Чего ни я, ни кто другой из города не ждал совсем,

Как раз и вышло: целыми домой мы возвращаемся,

С победой! С одолением! Войска идут в обратный путь,

Великий бой окончили, врага мы уничтожили,

190 И город, Фивам похорон столь много давший горестных,

Военной силой доблестной сразили, покорили мы.

Амфитрион, мой господин, верховным был начальником.

Добычи, славы добыл он, земли своим согражданам

И укрепил фиванскому царю Креонту трон его.

Со мной послал из гавани супруге весть о том, как он

Веленье государства там, войсками правя, выполнил.

Но как же мне, представ пред ней, однако, повести рассказ?

Налгать? Простое дело, мне совсем оно привычное.

Чем пуще разгорался бой, тем ревностнее я бежал:

200 А все-таки скажу, что был; что слышал, то и выложу.

Но все же как рассказывать? В каких словах? Об этом я

Сначала пораскинуть сам с собою должен. Так начнем.

«Как только мы пришли туда, едва земли коснулись их,

Тотчас Амфитрион избрал мужей — из первых-первых все,

Таких набрал; с приказом их отправил к телебоям он:

Пускай вернут без боя, что награблено, и выдадут

Грабителей, он отведет войска назад домой тотчас,

Аргивцы из страны уйдут, и мир настанет; если же

Они иначе думают и не дадут, что требует,

210 Он нападет на город их со всей военной силою.

Послы Амфитрионовы в порядке телебоям все

Сказали. Гордецы, они, на силу понадеявшись,

Весьма надменно приняли послов. Таков их был ответ:

«Мы в силах защитить себя оружием; поэтому

Пределы наши поскорей оставь и уведи войска».

Послы вернулись с этим; враги — свои из города

Выводят легионы все: как дивно их оружие!

Вышли встречь силы той и другой стороны,

220 В строй вошли воины, в строй вошли и ряды,

Мы своим способом каждый наш легион

Ставим, враг ставит строй против нас, и потом

С двух сторон между войск вышел вождь тот и тот,

Вне рядов меж собой повели разговор.

Решено: кто в бою побежден будет, тот

Сдается сам, сдает очаг, город свой, алтари,

А затем с двух сторон трубы звук подают,

Отзвук им от земли, крик от войск с двух сторон.

А вожди здесь и там, возгласив свой обет

230 Божеству, держат речь к воинам, и потом

Каждый сам за себя, сколько в нем силы есть,

Бьет мечом недруга. Гнется меч, до небес

Крик людской! Облаком стал кругом дух и пар,

И от ран гибнет люд.

Наконец (хорошо!) натиск наш верх берет,

Густо враг падает, все сильней наш напор.

Сражены гордецы!

Но никто не бежит, не сойдет с места вспять!

Стойко всяк бой ведет.

240 Испустить дух готов, чем с поста сдвинуться.

Где стоял, там и лег, так в ряду и лежит.

Видя то, выдвинул тут наш вождь конницу,

Справа ей повелел в строй врага вторгнуться.

Всадники тут как тут, издают громкий крик,

Справа в бок налетев на врагов, войско их

С быстрого натиска топчут, бьют — гордецов

За дела злые».

(в сторону)

Как будто не сказал еще пока ни слова лживого:

Мы были в том бою, отец и я, когда сраженье шло.

250 «Враг в бегство обращается, у наших крепнет ратный дух;

Бегущих телебоев мы сражаем в спину копьями.

Царя Птерелу собственной рукой Амфитрион убил.

И длилося сражение у нас с утра до вечера:

Тем тверже это помню я, что в тот день без обеда был.

Но наконец ночная тьма прервала то сражение.

Наутро в лагерь к нам в слезах идут от них старейшины —

В повязках руки; просят нас простить их преступление.

Святыни, и имущество, и город, и детей сдают

Народу в подчинение и подданство фиванскому.

260 Амфитриону дан потом за доблесть золотой сосуд.

Обычно из него пивал Птерела-царь». Вот мой рассказ

Хозяйке. Ну, домой теперь, исполнить поручение.

(в сторону)

А, сюда идет! Ну, встречу здесь его, молодчика.

Ни за что не дам сегодня к дому и приблизиться:

Ведь на мне его обличье, славно посмеюсь над ним.

А уж раз я принял внешность и фигуру Сосии,

С ним в поступках должен быть я сходен и в характере,

Стать пройдохою таким же, хитрецом, обманщиком,

Плутовством его от двери гнать, его ж оружием,

270 Это что? На небо смотрит! Послежу-ка, что он там.

Если верить или точно знать возможно что-нибудь,

В эту ночь звезда ночная спит, ей-ей пьянехонька!

Ни Медведица-семерка на небе не движется,

Ни луна: стоит, как вышла, и не подвигается,

Ни Плеяды с Орионом заходить не думают,

Стали и стоят, конца нет ночи, дня все нет и нет.

Ночь! Служить и дальше так же продолжай Юпитеру:

Славному ты славно служишь, служба ж награждается.

Я длиннее этой ночи никогда не видывал,

280 Разве вот одна, когда я был подвешен, бит всю ночь.

Эта ж превзошла длиною даже ту порядочно.

Солнце спит, весьма изрядно, думаю, подвыпивши,

Угостилось через меру, видимо, за ужином.

(в сторону)

Негодяй! С тобою, что ли, сходны боги, думаешь?

Уж за эту брань и подлость я тебя, бездельника,

Проучу! Вот только сунься, я тебя отделаю.

Блудники, что неохотно в одиночку спят, — где вы?

Ночка даст работу шлюхе, нанятой невыгодно!

(в сторону)

Кстати, слово. Мудро, верно поступает мой отец,

290 Что в объятиях Алкмены страстью наслаждается.

Ну, теперь пойду Алкмену извещать, как велено.

Это кто ж у двери ночью, в эту пору? Дело дрянь.

(в сторону)

Трус порядочный, однако.

Что пришло мне в голову?

Этот плут не до плаща ли, право, добирается?

(в сторону)

Струсил! Высмею его я!

Гибель! Зубы щелкают!

Вот вернулся! Кулаком он угостит сейчас меня!

Добрый человек! Хозяин не дал мне уснуть, а он

В сон меня сегодня вгонит, вижу, кулачищами!

Я пропал! Какой здоровый, рослый парень! Ой-ой-ой!

300 Вслух скажу я, пояснее, пусть меня послушает

И пускай еще побольше страху набирается.

В дело, кулаки! Давненько пропитанья нет от вас, —

С той поры как уложили четверых обобранных

Вот это жутко! Не избегнуть пятым быть!

Квинтом звать меня уж, пятым, будут, а не Сосией.[28]

Четверых отправил спать он. Мне, боюсь, придется быть

К этому числу прибавкой.

(делая кулаками движения)

Так! Отлично! Дай раза!

Вишь, готовится он к бою.

Будет бит, не выскочит!

Уж кто сюда ни сунься, кулаков отведает.

310 Нет охоты есть так поздно ночью. Я поужинал.

Угощение такое ты готовь голодному.

Ничего, кулак тяжелый!

Кулаки стал взвешивать!

Тронуть, что ль, легонько, чтобы спал?

Вот одолжишь меня!

Я не спал подряд три ночи.

Очень скверно; кое-как

Приучаешься, рука, ты бить: кого ты треснула

Кулаком, должна вся внешность у него иною стать.

Он меня подменит! Рожу наново мне вылепит!

Хватишь хорошо — бескостным сделаться лицо должно.

Ох, меня он, как мурену[29], обескостить думает!

320 Провались ты, мордобоец! Чуть заметит, кончен я!

Человеком тут каким-то пахнет, на беду ему.

Ах ты, право! Неужели запах от меня пошел?

Подошел, видать, поближе, — раньше был подальше он.

Он провидец, это ясно.

Так и чешется кулак!

Если на меня, то раньше об стену его чеши!

Голос долетает чей-то.

Вот несчастный я! Такой

Голос у меня летучий: вырвать крылья бы ему!

Плут себе-таки на шею взвалит злое бедствие!

Шея у меня пустая.

Кулаком нагрузку дам.

С корабля иду усталый, и меня тошнит еще

330 Чуть тащусь пустой, без груза; с грузом мне не справиться.

Право, кто-то есть.

Спасен я: видит не меня! Сказал —

«Кто-то»: я совсем не кто-то, я, известно, Сосия.

Вот отсюда голос, в ухо правое влетает мне.

Ох, уж этот голос! Мне бы не влетело в левое.

А, подходит сам! Отлично!

Страшно, коченею весь.

Ничего не знаю, кто я, где я, хоть не спрашивай!

Двинуться, бедняк, от страха я не в состоянии.

Да, пропали порученья, с ними вместе Сосия!

Ну, да что! Поговорю-ка, право, посмелее с ним,

340 Храбрый вид приму, с руками он и поудержится.

Ты с фонариком куда тут шествуешь?

Тебе-то что?

Знай расквашивай людские морды кулачищами.

Кто ты, раб или свободный?

Это как понравится.

Вот как, да.

Ври еще там!

Сам сейчас

Скажешь, говорю я правду.

Ну, а мне оно на что?

Знать хочу, куда идешь ты, чей ты, по каким делам.

Вот сюда, хозяйский раб. Ну что, узнал?

Вот я тебе

Изнасилую твой скверный язычишко.

Нет, нельзя:

Целомудренно и чисто он блюдется.

Брось острить!

350 Что тебе тут нужно, в этом доме?

Нет, тебе-то что?

Царь Креонт тут расставляет стражу на ночь.

Правильно!

Так как мы в отлучке были, он и охраняет дом.

Доложи ступай, однако, что пришли свои.

Я не знаю, что за свой ты. Лучше уходи-ка прочь,

А не то я не по-свойски своего приму сейчас.

Здесь живу я, повторяю, здешний раб.

И знаешь как?

Если не уйдешь, настолько вознесу тебя…

Понесут, уж не пойдешь ты. Палку вот возьму сейчас.

Домочадец в этом доме, повторяю снова, я.

360 Вот как отваляю, право. Уходи сейчас же! Прочь!

Из чужих краев вернулся — в дом войти мешаешь мне?

Здесь твой дом?

А кто твой господин?

Амфитрион.

Легионами фиванцев он сейчас начальствует.

Замужем за ним Алкмена.

Вот как! А тебя как звать?

Сосией зовут фиванцы, Даву сын родной.

Сколько лжи напутал сразу — на беду себе же все!

Вишь, пришел! Предел нахальства! Хитрые узоры шьешь!

Что там за узоры! Дело ночью, дело темное.

Темные дела! В потемках лгать тебе удобнее.

370 Да, конечно.

И, конечно, за лганье побью тебя.

Ну, конечно, нет.

Конечно, битым быть не хочется,

Но наверняка, конечно, тресну, не гадательно.

Ой, прошу!

Ты смел назваться Сосией? А Сосия

Хуже будет, рано плачешься!

Чей теперь ты?

Твой: меня ты в рабство кулаками взял.

Ой-ой! Караул! Фиванцы!

Ты еще кричишь, подлец?

Ну, зачем пришел?

Тебе чтоб было колотить кого.

Раб Амфитрионов, говорю я, Сосия.

Вот тебе за пустомельство! Сосия не ты, а я.

380 Будь себе, но только чтобы мне исколотить тебя.

Пикни чуть!

Хозяин кто твой?

Сам указывай.

Вот! А как теперь зовешься?

Только как прикажешь ты.

Называл себя сейчас ты Сосией.

«Вовсе я не ваш», — сказал я, ты ж расслышал Сосия.

То-то. Я же знаю, я тут Сосия единственный.

А тебя покинул разум!

Да, от кулаков твоих.

Я ведь Сосия тот самый, ты же говорил, что ты.

Разреши без драки слово вымолвить, по-мирному.

Говори. Пусть ненадолго будет перемирие.

390 Полный мир давай: кулак твой посильней.

Не трону я,

Говори себе что хочешь.

Верно слово?

Верь вполне.

Не обманешь?

Пусть Меркурий Сосию побьет тогда.

Помни, говорить свободно мне теперь позволено.

Я — Амфитрионов раб, я — Сосия.

Опять свое?

Мир у нас! Союз меж нами! Правду говорю!

Как угодно! Что угодно делай! Твой кулак сильней.

Только я молчать не стану, что бы там ни делал ты.

Хоть умри, а я сегодня все же буду Сосия.

И меня нельзя в чужого переделать, раз я наш.

400 Сосия — раба другого нет тут, только я один,

С господином я отсюда вместе уходил в поход.

Спятил малый!

Что пороком собственным коришь меня?

Я не раб Амфитрионов Сосия? Да чтоб тебе!

В ночь из гавани перепиской нынче не пришел корабль

Наш и я на нем? Хозяин не послал сюда меня?

С фонарем в руках у дома не стою я нашего?

Сплю? Не говорю я, что ли? Он вот не избил меня?

Да и как! До сих пор скулам все еще чувствительно.

Что тут думать? Почему мне в дом наш не войти сейчас?

410 Что? В наш дом?

Ну да, конечно.

Вот наговорил чего!

Все налгал. Амфитрионов Сосия не кто, как я.

Да, из гавани персийской прибыл ночью наш корабль,

Мы завоевали город, где царем Птерела был,

Легионы телебоев в битве поразили мы,

Умертвил царя Птерелу сам Амфитрион в бою.

Слышу и себе не верю, что он тут рассказывал.

Точка-в-точку так дела шли, верно, безошибочно!

Что Амфитриону дали телебои? Ну, скажи!

Дали чашу золотую, из нее Птерела пил.

420 Верно! Где теперь, скажи мне, чаша эта?

И печать Амфитриона есть на нем.

Что за печать?

В колеснице четвернею солнце поднимается.

Ловишь ты меня, бездельник?

Бьет он очевидностью!

Видно, поискать придется мне другого имени!

Как же подглядел он это? Вот на чем словлю его!

Не сказать ему вовеки вот чего: что делал я

Без свидетелей, в палатке, в полном одиночестве!

Если Сосия ты вправду, то в разгар сражения

Чем в палатке ты занялся? Если скажешь, я разбит.

Был с вином бочонок… налил кружку я…

Попал на путь!

430 Чистого винца хватил я кружку, натурального.

Он сидел, как видно, в этой самой кружке спрятавшись.

Так оно и было! Выпил кружку я вина тогда!

Убедился наконец ты в том, что ты не Сосия?

Я не Сосия?

Конечно. Кто же буду я тогда?

Нет! Юпитером клянусь, я — Сосия, поистине!

А Юпитер не поверит, в том клянусь Меркурием.

Мне без клятвы он поверит больше, чем твоей божбе.

Я не Сосия — но кто же я тогда? Ответь-ка мне.

Вот когда не захочу им быть, пожалуй, будь им ты.

440 А сейчас, покуда цел ты, уходи без имени.

Правда, на него я гляну — узнаю вполне себя:

Будто в зеркало гляжуся, право, до того похож!

Шляпа та же и одежда, все как у меня совсем,

Икры, ноги, зубы, губы, нос, глаза, прическа, стан,

Шея, щеки, подбородок, борода и все — да что!

Если и спина избита также — сходство полное!

Но подумать: сам я тот же и таким же был всегда,

Дом, хозяина я помню; я в уме и памяти.

На него чего смотреть мне? Стукну в двери.

450 В дом.

Хоть влезь на колесницу самого Юпитера

И бежать попробуй, вряд ли сможешь от беды уйти.

Как! И госпоже не смею передать, что велено?

Передай своей, а к нашей я не пропущу тебя.

Ведь не унесешь костей ты целыми! Не зли меня!

Лучше я уйду отсюда. К вам мольба, бессмертные!

Где пропал я? Где сменился? Где я потерял свой вид?

Или же я там остался? Может быть, забыл про то?

Вот моей он и владеет всей фигурой прежнею!

Заживо дается то мне, что не дается мертвому.[30]

460 В гавань возвращусь, про все там расскажу хозяину.

Сделай так, Юпитер, чтобы не признал и он меня!

Я тогда свободен! Вздену шляпу, выбрив голову!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Удачно, превосходно дело сделано!

От дома надоеду отогнал я прочь,

Отцу дал наслаждаться беспрепятственно.

Когда ж Амфитриону, возвратившись, раб

Расскажет, что его от двери Сосия

Прогнал, он не поверит и решит — солгал,

Совсем и не ходил, куда приказано.

470 Запутаю обоих, обезумлю их.

И дом весь, и рабов Амфитрионовых,

До той поры, покуда не насытится

Отец любовью; после уж узнают все

О том, что совершилось. Возвратит тогда

Отец супругам прежнее согласие.

Амфитрион сначала нашумит, корить

Жену начнет позором; мой отец тогда

Потушит эту ссору. Об Алкмене же

Сказал покуда мало я. Двух мальчиков

480 Родит она сегодня, близнецов; один

Родится на десятый месяц,[31] на седьмой —

Другой из них. Амфитрионов сын один,

Юпитеров другой, но старший — меньшего

Отца, а младший — большего. Все ясно вам?

Отец же в честь Алкмены вот что сделает:

Одними лишь родами совершится то,

Одною болью кончит два страдания,

Без подозрений в прелюбодеянии,

490 Связь тайная сокрытою останется.

Однако ж, как сказал я, все раскроется

Амфитриону. Впрочем, что из этого?

Никто не укорит Алкмену. Если бог

Поступок свой, свою вину на смертного

Свалить допустит, дело то неправое.

Однако тише! Дверь скрипит. А, это он!

Амфитрион поддельный появляется

С Алкменою, женой своей земною.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Юпитер, Алкмена, Меркурий.

Ну, прощай, Алкмена, делай все дела обычные,

500 Но поберегись, прошу я, срок тебе кончается.

Должен я уйти. Дитя ты воспитай законное.

Друг мой! Отчего внезапно ты уходишь из дому?

Будь уверена, с тобой мне дома не наскучило,

Но ведь если нет при войске высшего начальника,

Сделается что не нужно, нужное упустится.

(в сторону)

510 Вот какой он льстец умелый! Да, недаром — мой отец!

Посмотрите, как он ловко улещает женщину!

Я вот и смотрю, насколько ценишь ты жену свою.

Я тебя люблю превыше женщин всех. Довольна ты?

(в сторону)

Услыхала бы Юнона, — ты бы сразу предпочел

Вправду быть Амфитрионом, нежели Юпитером!

Знать бы это мне на деле, а не на словах одних!

Ложе наше не остыло — а уже уходишь ты.

В полночь ты вчера пришел — и вот уходишь. Можно ль так?

Подойду-ка я с приветом к ней и подольщусь к отцу.

Никогда никто из смертных не любил жены своей

Так безумно, как тебя он любит, уж поверь ты мне!

Ты, бездельник, что суешься? С глаз моих пошел долой!

Негодяй! Тебе какое дело? Что ты шепчешь там?

520 Вот тебя сейчас я палкой!

Поговори еще!

Вот так подольстился! С первой пробы опозорился!

Ты права, но все ж напрасно на меня ты сердишься.

Тайно я ушел от войска, миг тот для тебя украл,

Чтоб ты от меня узнала, первая от первого,

Как служил я государству. Все я рассказал тебе.

Сделал бы я это, если б сильно не любил тебя?

Вот обходит как бедняжку! Что, не говорил я вам?

Чтоб не знало войско, должен тайно возвратиться я.

Пусть не скажут, что супруга выше государства мне.

Твой уход — твоей супруге слезы.

Нет! Не порти глаз!

530 Скоро возвращусь.

Как долго скоро это тянется!

Оставлять тебя мне вовсе нет охоты.

В ночь пришел и в ночь уходишь.

Но зачем держать меня?

Время! До рассвета надо мне уйти из города.

Чашу вот возьми, за доблесть мне она подарена.

Из нее пивал Птерела-царь, что мною был убит.

Я тебе дарю, Алкмена.

Щедрость узнаю твою.

Ценный дар вполне достоин самого дарителя.

Этот дар вполне достоин той, кому подарен он.

Ты опять? Уж вот расправлюсь я с тобой, бездельником!

540 Друг! Из-за меня, прошу я, не сердись на Сосию!

Так и будет.

Как свиреп он от своей влюбленности!

Все теперь?

Люби в разлуке, как при встрече.

В путь! Пора!

Вот уж и рассвет.

Я следом. Сосия, иди вперед.

Ну, прощай.

Вернись скорее, приходи.

Да тотчас же.

Будь спокойна, буду здесь я раньше, чем ты ждешь меня.

Будь свободна, ночь! Меня ты заждалась. Дай место дню.

Пусть засветит людям светом ясным и сверкающим.

И насколько ты на этот раз была длиннее, ночь,

День настолько пусть короче будет. Равновесие

550 Дня и ночи пусть вернется! В путь, вослед Меркурию!

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Амфитрион, Сосия.

Иди же за мною.

Иду, ну, иду я.

Мерзавец какой!

Почему же?

Чего не бывало, и нет, и не будет

Конечно, таков твой порядок:

Своим никогда не поверишь.

Да что там?

Ну, как там? Дождешься, мерзавец, отрежу

Твой мерзкий язык.

Ну, конечно, я раб твой,

Так, значит, и делай как хочешь, как любо.

Однако ж ни слова назад из рассказа

560 Меня не заставишь вернуть.

Размерзавец!

В глаза говорить мне посмел, что ты дома,

А сам здесь, со мной!

Это правда.

Накажут тебя, я прибавлю.

Я — раб твой:

Ты властен.

Шутить надо мной, господином,

Ты смеешь, бездельник! Ведь что говорил ты?

Чего до сих пор никогда не бывало:

В двух сразу местах одного человека

Увидеть! Совсем невозможное дело!

Но право ж, оно так и есть.

Пусть Юпитер

570 Тебя поразит!

Чем тебе я напортил?

Нахал! Насмеялся — и лезет с вопросом!

Будь это не так, то и брань по заслугам,

Однако не лгу я: все так и случилось.

Мне сдается, что пьян он, бездельник.

Если б так!

Что желать! Так и есть.

Ну да. Где напился?

Я не пил совершенно.

Вот какой негодяй!

Десять раз

Говорил: дома я, понимаешь?

И с тобою тут Сосия, я же.

Это прямо ли, ясно ли все

Говорю? Как ты думаешь?

Отойди от меня!

580 Одержимый!

За что так коришь?

Я жив и здоров совершенно.

Я сегодня тебя,

Коли цел ворочусь, проучу

По заслугам. Добавлю беды,

А здоровья убавлю.

Ну, пойдем! Морочить вздумал бреднями хозяина!

Что велел он, то исполнить ты не удосужился.

А пришел над ним смеяться, негодяй! Что выдумал?

То, чего и быть не может и никто не слыхивал.

На спине тебе сегодня ложь твою всю выпишу.

590 Разнесчастное несчастье терпит добрый раб, когда

Правду говорит, а правда силой подавляется.

Как же ты, подлец, считаешь мыслимым (подумай сам!)

Одновременно и дома быть и тут? Скажи ты мне.

Да, и здесь и тут. Конечно, это удивительно.

Мне и самому все это так же странно, как тебе.

Как же это так?

Не меньше, говорю, чем ты дивлюсь:

Сам себе не верил, скажем, я — тот первый Сосия,

Сосия другой заставил верить: мне же выложил

По порядку, что у нас там было с неприятелем,

600 А потом мою всю отнял внешность вместе с именем.

Капли молока не сходны так, как сходен он со мной.

Шлешь домой перед рассветом ты меня из гавани…

Ну и что ж?

Стою у двери сам я, прежде чем дошел.

Ты в уме, бездельник? Что ты врешь?

Таким, как есть, бери.

До него, как видно, руки злые зло дотронулись,

По дороге…

Да, признаться, я избит порядочно.

Кто тебя избил?

Тот самый я, который в доме там.

Слушай, отвечай на то лишь, что я буду спрашивать.

Первое: какой был этот Сосия?

А был твой раб.

610 Мне и одного тебя уж больше чем достаточно,

Да и Сосией другим я не владел с рождения.

Господин! А что скажу я: в дом войди и там найдешь

Сосию еще другого и раба такого же,

Тоже сына Дава; возраст, вид такой же в точности,

Как и мой. Чего там? Раб твой раздвоился — Сосия.

Очень странно! А супругу видел ты мою?

В дом не пропустил меня он.

Кто не пропустил тебя?

Сосия, уж говорил я, тот, что так избил меня.

Что за Сосия?

Да я же! Сколько раз твердить тебе!

620 Что ты говоришь? Быть может, ты вздремнул тогда?

Вот во сне его и видел, Сосию какого-то?

Не во сне же исполняю я, что господин велит.

Въявь видал, тебя въявь вижу, въявь с тобой беседую,

Въявь он дал мне оплеуху, въявь я получил ее.

Кто же он?

Да я, тот самый Сосия: когда поймешь?

Чтоб ты… Кто же разобраться может во вранье твоем?

Сам узнаешь, как увидишь Сосию, того раба.

Ну, за мной. Сперва мне это дело нужно выяснить.

Но взгляни, как выгружают с корабля, что я велел.

630 Помню и стараюсь. Все, что ты велел, появится.

Я с вином еще не выпил твой приказ.

Молю богов,

Пусть слова твои на деле вздором все окажутся.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Алкмена, Амфитрион, Сосия.

Как мало у нас наслаждения в жизни,

Когда посравнишь, сколько тягости рядом!

Уж каждому так и положено, видно,

Так боги решили:

За радостью ходит печаль неразлучно.

Случится ль хорошее, тотчас тем больше

Досады и зла. По себе это знаю.

Сейчас испытала: немного мне было

Дано наслажденья! Я мужа видала

Одну только ночь, и уже до рассвета

640 Ушел от меня он из дому внезапно.

И я одинока.

Ушел он отсюда, кто всех мне дороже!

Печаль от разлуки была мне сильнее,

Чем радость от встречи!

Одно мне отрадно — что он возвратился

Домой, поразивши врага и со славой.

Мне то утешенье: пусть нет его, лишь бы

Со славой вернулся он.

Разлуку снесу и стерплю я спокойно

И твердо: лишь только была бы наградой

Мне слава и честь победителя-мужа.

Мне было б довольно!

Ведь доблесть всех лучше наград.

Имущество, жизнь, и семью, и свободу,

650 Детей и родных, охраняя, спасает.

Да, в доблести все, и высокого блага,

Кто доблестен, может достичь.

К радости жены, домой я возвращусь: она меня

Любит, я — ее, и дело хорошо окончено,

Враг разбит, хоть и считали, что его нельзя сразить

В первой стычке, и верховным я был предводителем.

Я уверен, возвращусь я жданным и желанным к ней.

Что ж, а я приду к подружке разве не желанным ей?

660 Это муж мой!

Ну, за мною.

Что ж он возвращается?

Говорил, что так спешит он. Хочет испытать меня?

Хочет, что ли, знать, насколько мне тяжел уход его?

Что ж, клянусь — не на печаль мне в дом свой возвращается.

Слушай, господин, вернемся лучше на корабль.

Не дадут нам дома никакого угощения.

Что тебе взбрело такое?

Поздно мы пришли.

С полным животом Алкмена, видишь, у дверей стоит.

Я тяжелою оставил, уходя, ее.

Что с тобой?

Таскать мне, видно, воду к омовению

670 На десятый месяц (вижу, твой сейчас такой расчет).

Будь бодрей.

А вот как бодр я. Только лишь ведро возьму,

Как — не верь, мне и под клятвой, — раз начав, расправлюсь я

Так с колодцем, что его и духу не останется.

Будь при мне. Другого к делу я приставлю. Страх оставь.

Думаю, к нему навстречу я пойти обязана.

Радостный привет супруге шлет Амфитрион своей,

Лучшей изо всех фиванских женщин, уважаемой

Меж фиванцев. Как здоровье было до сих пор твое?

Возвращаюсь ли я жданным?

Не видал такого я

680 Ожидания: как будто пса, его приветствует.

Рад и твой живот я видеть, славный, круглый, полненький.

Право, ты меня в насмешку, что ли, так приветствуешь?

Словно не видал меня ты долго, словно в первый раз сейчас

Из похода возвратился? Речь свою ты так ведешь,

Будто мы с тобою очень долго не видалися!

Это верно. Я теперь лишь вижу в первый раз тебя.

Что ж ты споришь?

Но привык я к правде.

Отвыкать зачем,

Если ты привык? Быть может, хочешь испытать меня?

Но зачем же это вы так быстро возвращаетесь?

690 Непогода задержала вас или гадания?

Оттого и не отбыл ты к войску, как сказал тогда?

Что? Когда же это было?

Вновь пытаешь? Только что.

Что тут может быть такое? Как же это — только что?

Ты чего же, за насмешку хочешь не насмешки ли?

Говоришь, пришел впервые — сам ушел недавно лишь?

Вздор какой безумный, право!

Подожди чуть-чуть, пока

Сон ее покинет.

Правда, наяву не грезит ли?

Я не сплю и не во сне вам то, что было, говорю.

Вас обоих до рассвета я еще видала.

700 В этом доме, где живешь ты.

Молчи! А что,

Если спящими из порта нас сюда корабль принес?

Эй! Ты тоже потакаешь ей?

Да что же делать-то?

С обезумленной вакханкой спорить, что ли? Сам пойми.

Сделаешь ее безумной — чаще только бить начнет.

Уступить — одним ударом обойдется.

Побранить ее: мне слова не сказала доброго

На возврат!

Раздразнишь только ос.

Молчи! Одно спросить

Мне хотелось бы, Алкмена, у тебя.

Пожалуйста.

Глупость на тебя напала? Гордость одолела ли?

710 Что тебе на ум приходит мне такой вопрос задать?

Раньше, как вернусь, бывало, твой привет мне ласков был:

Жены верные обычно так мужей приветствуют.

Нынче, вижу, стал обычай этот незнаком тебе.

Ты вчера вернулся — тотчас так тебя я встретила,

Расспросила, как здоровье было до сих пор твое,

Друг мой, протянула руку, поцелуй дала тебе.

Ты вчера его встречала?

И тебя с ним, Сосия.

Я надеялся, что сына принесет она тебе:

Тяжела она не сыном, нет!

Я в своем уме, как прежде, и богов молю о том,

720 Чтобы дали невредимо сына мне родить они:

А тебе придется тошно, если он свой помнит долг:

За твое, вещун, вещанье даст тебе что следует.

А когда тебе, брюхатой, станет тошно, — так и ты

То, что следует, получишь — кисленькое яблочко.

Здесь меня вчера видала?

Да, хоть десять раз скажу.

Может быть, во сне?

Нисколько, наяву.

О, горе мне!

Что с тобой?

Жена безумна!

Видно, желчь мутит ее.

Хуже нет: немедля сходят все от этого с ума.

А когда с тобой припадки приключались первые?

730 Я здорова.

Так зачем же говоришь — меня вчера

Видела? Мы только этой ночью в гавань прибыли.

Ужинал я там и после спал на корабле всю ночь.

В доме и ноги моей здесь не было с тех пор, как я

Удалился к телебоям с войском и разбил врага.

Нет, ты ужинал со мною и со мною спал.

Правду говорю.

Не в этом. В остальном — не знаю как.

С первым светом удалился к войску ты.

Но как же так?

Правду говорит, как помнит: все ведь сон. А ты б теперь

Умолила, пробудившись ото сна, Юпитера,

740 Отвратителя зловещих знамений, хоть ладаном

Или же мукой соленой.

Тебе же польза в том.

Снова слышу дерзость, снова дерзость безнаказанна.

(Алкмене.)

Я на рассвете, стало быть, ушел, скажи?

Кто же рассказал мне, кроме вас, как шло сражение?

Ты и это знаешь?

Ты мне сам сказал: огромнейший

Город взял, царя Птерелу собственной рукой убил.

Ты сам, при этом также был и Сосия.

Ты слыхал, как говорил я?

Где я это слышать мог?

Вот ее спроси.

Не знаю, не было при мне того.

750 Он тебе противоречить станет?

Глянь сюда.

Говори мне только правду и не смей поддакивать:

Слышал ты, что я сегодня это ей рассказывал?

Сам с ума сошел ты тоже? Что об этом спрашивать?

Я ведь, как и ты, сегодня вижу в первый раз ее.

Слышишь это?

Да, и это ложь.

Ты ни ему, ни мне,

Мужу своему, не веришь?

Раньше всех самой себе

Верю, знаю твердо: так все было, как сказала я.

Значит, я вчера приехал — так ли утверждаешь ты?

И сегодня же уехал — это отрицаешь ты?

Отрицаю: прихожу я в первый раз домой к тебе.

760 Ну, а чашу золотую, что тебе подарена,

Мне ты подарил сегодня, — тоже отрицаешь ты?

Не давал, не обещал я. Правда, так настроен был

И сейчас настроен, чтобы дать тебе ее… Но кто ж

Это мог сказать тебе?

Ты сам, из рук твоих взяла

Постой, постой же! Очень удивляюсь я!

Сосия! Про золотую чашу ей откуда знать?

Ты ее, конечно, видел раньше, рассказал про все.

Не видал, не говорил я. Вижу лишь с тобой ее.

Не в себе она!

Желаешь, чашу принесут?

770 Эй, Фессала! Принеси-ка чашу нам, которую

Муж мне подарил сегодня.

Сосия! Пойди сюда.

Вот уж это дивным-дивно, если у нее сейчас

В самом деле эта чаша!

Как! Ты веришь? В ящичке

За твоей она печатью.

А печать цела?

Да, цела, все так, как сделал я.

Помешана жена:

Прикажи свершить над нею очищенье.

Есть нужда,

Да, она полна злых духов, истинно.

Без дальних слов,

Вот тебе и чаша эта.

Смотри теперь.

В чем ты отпирался, в этом въявь изобличу тебя.

780 Эту ли ты чашу в дар там получил?

Что вижу я?

О, Юпитер! Та, конечно! Сосия, погибель мне!

Или эта женщина колдунья величайшая,

Или здесь внутри, — та чаша.

Ну-ка, вскрой тот ящичек.

Что вскрывать? Печать сохранна. Ловкие дела пошли:

Ты родил Амфитриона, я — другого Сосию:

Чаша чашу породит — так все мы раздвоилися.

Вскрыть и осмотреть нам надо.

Осмотри печать сперва,

Чтоб меня не обвинил ты после.

Открывай скорей.

Ведь она заговорить нас хочет до безумия.

790 Где бы взять ее могла я? Только от тебя как дар.

Надо посмотреть.

Юпитер! О, Юпитер!

Что с тобой?

Чаши нет! Пуста шкатулка!

Что я слышу?

Так и есть.

Я тебя на дыбу, если не найдется.

Здесь, нашлась.

Тебе кто дал?

Кто спрашивает, тот и дал.

С корабля другой дорогой сам же забежал вперед,

Чашу вынул, отдал ей и тайно запечатал вновь

Ящичек, меня же хочешь уловить.

Вот и ты уж помогаешь этому безумию!

(Алкмене.)

Говоришь, пришли вчера мы, значит?

Да, и тотчас я

800 Поздоровалась с тобою, поцелуй дала тебе.

Скверное начало — этот поцелуй.

Ну, дальше что?

Ты омылся.

Что же дальше?

Сел за стол.

Отлично! Так!

Делай розыск!

Не мешайся. Продолжай, прошу тебя.

Ужин подан, ужинали вместе, возлегла и я.

Эх, как этот ужин мне не нравится!

Дай же ты сказать ей, право. Что же после ужина?

Спать хотел ты; стол был убран. Отошли ко сну тогда.

Ты спала где?

В той же спальне, где и ты.

Погибель мне!

Что с тобой?

Меня до смерти довела!

Но, право, чем?

810 Ах, ко мне не обращайся!

Что с тобою?

Без меня ее тут честь и верность опорочены.

Но, молю, за что такие от тебя слова, мой муж?

Муж? Зачем зовешь меня ты, лгунья, ложным именем?

Вот зашли в тупик! Да что же, он из мужа стал женой?

Мне за что слова такие слушать? Что я сделала?

В чем вина твоя, не мне же знать. Сама сказала ты.

Где моя вина? С тобою я была, жена твоя.

Ты со мной? Такой бесстыдной дерзости не видано.

Если нет стыда, по крайней мере хоть взаймы возьми.

820 В роде нашем неизвестно это преступление.

Уличить меня в бесстыдстве уж никак не можешь ты.

Боги! Сосия, хоть ты-то знаешь ли в лицо меня?

Да, почти.

Вчера в персийской гавани я ужинал?

И моим словам представить я могу свидетелей.

Что сказать, не знаю, право. Разве есть другой еще

Здесь Амфитрион: быть может, он в твое отсутствие

За тебя твой долг исполнил, сделал все дела твои.

Правда, Сосия подложный — дело очень странное,

Но Амфитрион другой — так это и того странней.

830 Кто ж обманщик? Кто играет, право, этой женщиной?

Повелителем клянусь я вышним и Юноною —

Матерью, которую все чтить должны мы с трепетом:

Человека нет на свете, кроме одного тебя,

Кто б меня прикосновеньем развратил.

О, если б так!

Правда это, но напрасно говорю: не веришь ты.

Женщина, смела на клятвы ты.

За кем проступков нет,

Говорить тот должен смело и себя отстаивать.

Это дерзость!

Так и надо чистым.

На словах честна!

Что приданым называют, мне то не приданое.

840 Целомудрие, стыдливость, страсти укрощенные,

Пред богами страх, согласье в доме с мужниной родней,

Долг любви дочерней, щедрость, помощь всем порядочным

Людям, мужу угожденье — вот мое приданое.

Если это так, клянусь я — вот из женщин лучшая!

Сбит я с толку так, что больше уж не знаю, кто я сам.

Ты — Амфитрион, но бойся, чтоб не потерять себя.

С той поры, как мы вернулись, столько превращений тут!

Женщина! Я не оставлю дела, не расследовав.

Я хочу того же.

Вот как? Мне тогда одно ответь.

Когда я сюда Навкрата приведу (он родственник

850 Твой, на корабле был с нами), — если опровергнет он

То, что ты сказала, как мне поступить с тобой тогда?

Не оспоришь расторженье брака в наказанье?

Если виновата.

Так мы и решим. Ты, Сосия,

В дом ступай, а я Навкрата приведу сейчас сюда.

Мы теперь одни: серьезно мне скажи, по правде — там

Нет ли Сосии другого, на меня похожего?

Прочь, достойный господина раб!

Ты так велишь — иду.

Дело это очень странно: что вдруг мужу вздумалось

Столь дурной взвалить поступок на меня? Что б ни было,

860 От Навкрата всю узнаю правду: он мне родственник.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Амфитрион я, раб со мною Сосия;

Где нужно, он становится Меркурием.

Живу на самом верхнем этаже, могу,

Когда угодно, делаться Юпитером.

Сюда прибыв, Амфитрионом делаюсь

Тотчас же и меняю одеяние.

Сейчас являюсь в вашу честь: комедию

Нельзя оставить эту незаконченной.

А также и Алкмене я помочь пришел:

870 Безвинную стыдит и укоряет муж.

Не прав я буду, если допущу, чтоб мой

Поступок на Алкмену пал невинную.

Итак, Амфитрионом притворюсь опять,

Как это раз уж сделал, и в семействе их

Все до конца смешаю и запутаю.

Потом позволю, чтобы все раскрылося,

И помощь принесу Алкмене вовремя,

И роды безболезненные ей пошлю

От мужа и меня единовременно.

880 Велел не отлучаться я Меркурию

На случай приказания. Ну, к ней теперь!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Алкмена, Юпитер.

Сидеть не в силах дома. О, в каком меня

Бесчестии, позоре обвиняет муж!

Кричит: «Того, что было, вовсе не было»,

И в чем я неповинна, тем корит меня.

И думает, мне так ли этак — все равно.

Но нет, клянусь, позорной клеветы и лжи

Сносить не стану: тотчас же расстанусь с ним,

Не то пусть извиняется и под клятвою

890 Возьмет назад невинной обвинение.

(в сторону)

Я требование это должен выполнить.

Тогда лишь я прием увижу ласковый:

Поступок повредил Амфитриону мой,

Моя любовь — забота неповинному;

Теперь я на себя приму последствия

Во гневе нанесенных им жене обид.

Хоть я в них неповинен.

Вот обидчик мой,

Вину взваливший на меня, несчастную,

В разврате.

Я хочу поговорить с тобой,

Жена. Ты отвернулась?

Да, таков мой нрав:

900 Смотреть всегда противно мне на недругов.

На недругов?

Да так и есть, вот разве ты

И тут готов поставить мне упрек во лжи.

Раздражена ты очень.

Руки прочь прими!

Ведь если ты в своем уме и разуме,

Ни в шутку, ни серьезно разговаривать

Не стал бы с той, кого ты сам развратною

Считаешь и зовешь! Одно вот: разве сам

Ты сделался глупей глупца последнего.

От слов моих развратней ты не сделалась,

Вернулся я, чтобы просить прощения.

910 Что может быть прискорбнее душе моей,

Чем слушать, что ты на меня разгневана?

Зачем сказал, ты спросишь? Разъясню тебе.

Конечно, не считал тебя бесстыдною,

А душу я твою тогда испытывал.

Узнать хотел, что сделаешь и как снесешь.

И вот тогда для шутки я сказал тебе,

Чтоб посмеяться. Да спроси хоть Сосию.

А где ж Навкрат, мой родственник? Его тогда

Позвать намеревался ты свидетелем

920 Тому, что не был дома?

В шутку сказано,

И принимать всерьез нельзя слова мои.

Однако сердцу больно было, знаю я.

Алкмена! Заклинаю и молю тебя:

Прости, забудь про это! Не сердись, оставь!

Чиста я — потому всего лишь звук пустой

Слова те; от бесстыдных воздержавшись дел,

Хочу и от бесстыдных отвернуться слов.

Прощай. Бери свое, а мне мое отдай.

Мне дашь ли провожатых?

Ты в уме ль?

930 Одна пойду, мне спутник Целомудрие.

Останься. Хочешь, под любою клятвою

Тебя признаю верною супругою?

Нарушу клятву — ты, Юпитер, вышний царь,

К Амфитриону будь навек немилостив!

Пусть лучше будет милостив.

Уверен в том:

Ведь искреннюю клятву я принес тебе.

Что, все еще сердита?

Вот хорошо.

О, много так случается в роду людском:

То видят наслаждение, то горе вновь;

940 Охватит гнев — вернутся вновь к согласию,

Но если гнев такой разъединит людей,

А после вновь придут они к согласию, —

Вдвойне друзьями станут, чем до той поры.

От слов обидных раньше остеречься бы,

Но раз прощенья просишь ты — я все снесу.

Вели сосуды чистые готовить мне,

В походе я обеты дал, исполнить их

Хочу, домой вернувшись невредим и цел.

Готово будет.

Вызовите Сосию.

К обеду Блефарона пусть позвать идет,

950 Который кормчим был на корабле моем.

(В сторону.)

Не пообедав, пусть он позабавится,

Как я Амфитриона буду прочь тащить

С петлей на шее.

Странно. Что-то шепчет он.

Но вот открылась дверь. Выходит Сосия.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Сосия, Юпитер, Алкмена.

Господин, я здесь. Что нужно, прикажи, я выполню.

Вовремя пришел ты.

Между вами, что же, мир опять?

Вас спокойными увидеть радостно, приятно мне.

Дельный раб настраиваться должен по хозяевам,

960 Что они, тем он быть должен, перенять лицо у них:

Веселы — и сам будь весел; им печаль — тебе печаль.

Но ответь, однако, что же, значит, помирились вы?

Ты смеешься? Знаешь сам, я в шутку говорил тогда.

В шутку? Мне всерьез казалось и по-настоящему.

Я принес уж извиненье. Мир у нас.

Вот хорошо.

Жертву принесу я дома, по обету.

Передай-ка приглашенье Блефарону-кормчему:

Пусть придет обедать после жертвоприношения.

Раньше, чем ты ждешь, вернусь я.

Приходи немедленно.

Сосия уходит.

970 Хочешь, в дом пойду, — что нужно, приготовлю все сама.

Да, ступай и поскорее позаботься обо всем.

Возвращайся, как захочешь, — приготовлю все тотчас.

Дельно говоришь ты это, как жена прилежная.

Алкмена уходит.

Да, оба, госпожа и раб, обмануты:

Для них Амфитрион я: заблуждение!

Явись теперь ты, Сосия божественный:

Меня сейчас ты слышишь, хоть и нет тебя.

Амфитрион вернется — прогони его

От дома прочь какою хочешь выдумкой

980 И на смех подними, пока с земною

Женой я позабавлюсь. Позаботливей

Желанья угадай мои и мне служи,

Пока свершать я буду жертву сам себе.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

С дороги отступите все! Сойдите прочь! Кто дерзостный

Найдется — поперек пути мне стать сейчас осмелится?

Я бог: народу угрожать, с дороги прогонять его

Не меньше вправе, чем иной ничтожный раб в комедиях,

Что весть приносит: «Цел корабль!», «Приплыл старик разгневанный!»

Веленьям вняв Юпитера, сюда спешу на зов его, —

990 Тем более поэтому дорогу уступайте мне.

Отец зовет, к нему спешу, послушный приказанию.

Как должен добрый сын, служу отцу: бодрю влюбленного,

Остерегаю, состою при нем, с ним вместе радуюсь.

Отец ли наслаждается — и мне в том наслаждение.

Влюблен? Умно и правильно влечению он следует,

И людям надо делать так, лишь мера соблюдалась бы.

Амфитриона высмеять отец желает: выполню

Прекрасно на глазах у вас я дело это, зрители.

Венком украшу голову и разыграю пьяного,

1000 Взберусь вот наверх, славно так отсюда прогоню его,

Что трезвый опьянеет он, лишь пусть сюда пожалует,

Конечно, раб поплатится потом за это, Сосия,

Ему за то, что сделал я, достанется. А мне-то что?

Мне нужно угождать отцу, ему служить обязан я.

А, вот Амфитрион идет. Отлично подшучу над ним.

Хватило б только вашего желанья слушать. В дом пойду,

Надену одеяние, подвыпившим приличное,

На крышу заберусь потом, оттуда прогоню его.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Амфитрион.

Нет на корабле Навкрата, там я не нашел его.

1010 В городе его и дома вовсе не видал никто.

Улицы обрыскал все я, лавки парфюмерные

И лекарственные лавки, на съестной, на рынке был.

Обошел палестру, форум и цирюльни, храмы все,

В поисках устал, Навкрата все же не нашел нигде.

А теперь домой отправлюсь, дальше допрошу жену:

Кто он, с кем прелюбодейством осквернилася она?

Лучше умереть, чем этот розыск мне не завершить,

И сегодня же. Однако двери заперты! Эге,

К одному одно! Прекрасно. Постучу-ка в дверь. Эй, вы!

1020 Кто там есть? Ну, открывайте! Кто же дверь откроет мне?

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Меркурий, Амфитрион.

Сказал уж.

Хоть бы разразил тебя

Сам Юпитер и другие боги! Что ломаешь дверь?

А так! Убогим на всю жизнь останешься.

Да, Сосия. Я помню, не забыл еще.

А тебе чего?

Мерзавец! Мне чего? Что за вопрос?

Да, вопрос. Крюков с дверей ты чуть не посорвал, болван.

Что ж ты думал? От казны нам двери наставляются?

Что ты пялишься? Что надо, дуралей? Кто ты такой?

Висельник! Аль палок мало об тебя обломано?

1030 Спрашиваешь, кто я? Нынче же разожгу плетьми тебя!

В юности большим, наверно, был ты расточителем.

На старость оплеухи стал себе выпрашивать.

Негодяй! Свои словечки сыплешь на беду себе.

Жертвую тебе…

Все мои пощечины.

С этого места в рукописях начинается большой пропуск. Содержание утраченных сцен восстанавливается в самых общих чертах на основании коротеньких отрывков (всего двадцать три стиха, частью неполных), сохранившихся у римских грамматиков.

Отгоняя Амфитриона от его собственного дома, Сосия-Меркурий пускает ему в голову горшок с водой. По уходе Меркурия является подлинный Сосия вместе с приглашенным на обед кормчим Блефароном. Полагая, что это и есть тот Сосия, который не пустил его в собственный дом, Амфитрион осыпает его бранью и бьет. Тогда на шум выходит Алкмена; Амфитрион подвергает ее строжайшему допросу и всячески бранит. Она сначала пробует отвечать спокойно, но в конце концов уходит в уверенности, что имела дело с человеком, несомненно, сошедшим с ума. В довершение путаницы из дому выходит Юпитер в образе Амфитриона. Оба они с бранью обвиняют друг друга в прелюбодеянии, и Юпитер тащит Амфитриона с веревкой на шее. Блефарон, которого Амфитрион просит установить его личность, не в состоянии отличить подлинного Амфитриона от его двойника.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Блефарон, Амфитрион, Юпитер.

Сами меж собой делитесь. Ухожу, мне некогда.

Никогда, нигде такого дива я не видывал!

Блефарон, прошу, останься! Помоги!

Прощай. Какой

Толк в подмоге? Помогать я сам не разберу кому.

В дом войду: родит Алкмена.

Я погиб! Что делать мне?

1040 Все помощники, друзья все бросили меня. Но нет!

Надо мной не посмеется все же безнаказанно,

Кто б он ни был! Тотчас прямо направляюсь я к царю,

Все скажу, как было дело. Нет, клянусь: сегодня же

Расплачусь я с фессалийским этим отравителем,[32]

Помутившим вовсе разум домочадцам всем моим.

Где ж он? В дом пошел! И я так думаю, к жене моей.

Кто другой меня несчастней в Фивах? Что же делать мне?

Все меня отвергли, всяк как хочет издевается.

Решено! Домой вернусь я и, кого ни встречу там,

Будь жена, будь раб, служанка, будь то соблазнитель сам,

1050 Будь отец, увижу ль деда, — сразу всякого убью,

Ни Юпитер, ни все боги в том не помешают мне.

Что решил, то я исполню. А теперь направлюсь в дом.

(Ломает двери и падает, пораженный ударом грома.)

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Бромия, Амфитрион.

Надежды, силы, жизнь моя лежат, схоронены в груди,

Нет больше в сердце смелости! Пропало все! Мне кажется.

Земля и море, небо — все стремится раздавить меня

И уничтожить! Горе мне! Что делать, и не знаю я!

Такие в доме чудеса свершились! Горе, бедной, мне!

Душа горит, воды хочу! Разбита вся, бессильна я!

Боль в голову, не слышу я, глаза не видят явственно.

1060 Едва ли есть несчастнее меня на свете женщина!

Что было с госпожой моей! Настали роды, призвала

Богов на помощь. Гул и треск поднялся, вдруг ударил гром,

Кто где стоял, от шума пал. И кто-то мощным голосом

Взгремел: «Алкмена! Помощь тут! Не бойся!

Небожитель сам

К тебе, к твоим является с поддержкой милосердною!

Вставайте, ниц упавшие из страха пред грозой моей!»

Встаю и думаю: горит наш дом — настолько он сиял.

Зовет меня Алкмена, я от зова трепет чувствую,

Но страх за госпожу взял верх, бегу узнать, зачем она

1070 Звала, и вижу: родила она двоих уж мальчиков,

Когда — никто из нас того не видел и не чувствовал.

Но что за старец? Кто такой

Лежит у нашей двери здесь?

Нужто поразил его

Юпитер? Видно, так и есть.

Лежит совсем как мертвый он.

Да это сам хозяин мой!

Амфитрион!

Кто со мной?

Твоя служанка Бромия.

Дрожу весь: грянул так в меня

Юпитер! Будто я пришел от Ахерона! Ты зачем

1080 Из дому вышла?

Нас сейчас такой же ужас в дрожь привел.

Какое диво у тебя я в доме видела! О, страх,

Амфитрион! Я не пришла в себя еще.

Постой, скажи,

Ты, значит, узнаешь меня?

Глянь еще.

Из всех моих домашних вот единственная в разуме!

Да все в уме.

Нет, у меня рассудок отняла жена

Позорными поступками.

Постой, иное скажешь ты,

Амфитрион! Жена твоя честна и целомудренна.

Вкратце — вот тебе какое, слушай, доказательство.

Первое — тебе Алкмена родила двух близнецов.

Близнецов?

Блюдут нас боги!

Досказать позволь.

1090 Знай, как милостивы боги к вам — к тебе, к жене твоей.

Расскажи мне.

Начинались роды у жены твоей,

Как при родах то бывает, боли появилися.

Стала призывать бессмертных, с головой покрытою,

С чистыми руками, чтобы помощь оказали ей.

Тотчас загремело тяжко. Мы сначала думали,

Рушится твой дом: кругом он, словно золотой, сиял.

Ну, кончай скорей, прошу я, вдоволь посмеялась ты.

Дальше что?

Пока свершалось это, от жены твоей

Стона или плача вовсе не слыхал никто из нас.

1100 Кончились без боли роды.

Очень рад я этому,

Как бы ни была виновна предо мной она.

Это все и слушай дальше, что я расскажу тебе.

Тут велит новорожденных нам омыть. Мы начали.

Мальчик тот, что мне достался, так велик был, так могуч!

Не был в силах в колыбели спеленать его никто!

Странен твой рассказ! Когда все верно, то сомненья нет:

От бессмертных помощь свыше послана жене моей.

Большее послушай диво. В колыбель уложен он.

Сверху в водоем ползут вдруг две змеи огромнейших,

Гривистых, вздымают обе головы…

О, горе мне!

1110 Нет, не бойся: всех глазами змеи обвели кругом

И, детей увидев, быстро к колыбели кинулись.

Я туда, сюда бросаюсь вместе с колыбелькою,

За детей и за себя мне страшно. Тем настойчивей

Гонятся и змеи. Мальчик увидал их — тот, другой,

Выскочил из колыбели, прямиком пошел на змей

И обеими руками их схватил стремительно.

Страха полное деянье, дивное! От слов твоих

Ужас охватил мое все тело. Дальше было что?

И тут ребенок умертвил обеих змей.

1120 Громкий голос вдруг взывает в этот миг к жене твоей.

Царя богов и смертных голос был, Юпитера.

Он с Алкменою на ложе тайно сочетался сам.

Мальчик, победивший этих змей, — то сын его, другой —

Твой, сказал он.

О, конечно, вовсе не обидно мне

Половиной благ делиться с ним, с самим Юпитером.

В дом ступай, вели готовить мне сосуды чистые.

Жертвами склоню на милость вышнего Юпитера.

Вызову Тиресия-гадателя, пусть дает совет,

Как мне поступить; что было здесь, все расскажу ему.

1130 Это что? О, боги! Грянул гром с великой силою!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Юпитер, Амфитрион.

Мужайся! Я опорою тебе, твоим.

Поэтому тебе бояться нечего.

Оставь всех предсказателей, гадателей,

А обо всем прошедшем и о будущем

Я сам скажу, Юпитер, много лучше их.

Во-первых, сочетался я с Алкменою

Любовью, и родился у нее мой сын;

Идя в поход, и ты ее беременной

Оставил: сразу двое родилось детей.

Один ребенок, семенем моим зачат,

1140 Тебя прославит славой мощных подвигов.

Живи опять в согласии с Алкменою;

Корить ее нельзя: порока нет на ней,

Я силой взял. Теперь отправлюсь на небо.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Амфитрион.

Все совершу. Тебя ж молю я, сделай, что обещано!

Я пойду к жене, не буду старца звать, Тиресия.

В честь Юпитера погромче, зрители, похлопайте!

Отец-старик, под властью живший жениной,

Сынку влюбленному добыть хотел деньжат.

Либан и Леонид, рабы проворные,

Искусно получить сумели двадцать мин,

Надув купца, что за ослов платить пришел.

А деньги отнесли к подружке сын с отцом.

Явился вдруг соперник — сразу выдал их.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Либан, раб Деменета.

Деменет, старик.

Аргирипп, его сын.

Клеарета, сводня.

Леонид, раб Деменета.

Филения, гетера, возлюбленная Аргириппа.

Диабол, юноша.

Артемона, жена Деменета.[34]

Действие происходит в Афинах, на улице, между соседними домами Деменета и Клеареты.

Прошу усердно, зрители, внимания,

На счастье мне, и вам, и театральному

Директору,[35] и труппе, и нанявшим их.

Зови, глашатай, к слушанью всю публику.

Теперь садись и даром не трудись, смотри.

Скажу, зачем я вышел, что имел в виду;

Должны вы знать заглавие комедии,

А содержанье уместится в двух словах.

Теперь скажу вам то, что я хотел сказать.

По-гречески заглавие комедии —

10 «Ослов погонщик». Создал Демофил ее.

Плавт перевел на варварский язык. Назвать

Ее «Ослами» хочет, с позволенья вашего.

Найдется в ней довольно шуток, шалости,

Смешная вещь. Прошу о благосклонности,

И Марс да охранит вас, как до сей поры.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Либан, Деменет.

Коли желаешь, чтоб твой сын единственный

Был жив, здоров, тебя бы прочно пережил,

То заклинаю старостью твоей тебя,

Женой твоей, которой так боишься ты,

20 Ни слова мне не молви нынче лживого!

Не то пусть заживет твой век жена твоя

И жизнь тебе живою сгубит язвою.

[Во имя Зевса, бога клятв, спросил ты; я

Тебе ответить, значит, должен клятвенно.][36]

Ко мне ты приступаешь так настойчиво,

Что я не смею не сказать всего тебе.

Так говори скорее, что ты хочешь знать.

Что знаю сам, тебе немедля выложу.

Пожалуйста, серьезный дай ответ. Смотри,

30 Не вздумай лгать!

За чем же дело? Спрашивай.

Где камень трут о камень, не туда ль ведешь

Да что ты? Где такое место есть?

[Дурные люди трут ячмень и плачут там,]

На палочных железных островах цепных,

Живых людей быки там колют мертвые.[37]

А, понял, что за место! Может быть, ты так

Сказать хотел: где делают муку?

Не думал, не хотел так, не хочу сказать.

И слово это выплюнь вон, пожалуйста!

Ну, что ж, изволь.

Нет, нет, отхаркни вовсе вон!

Да нет, из горла прямо выпусти!

40 Еще! Прибавь!

Докуда же?

До смерти хоть!

Не поминай!

Да не твоей, а жениной!

За те слова — не бойся больше ничего!

Дай бог тебе здоровья!

Слушай ты теперь.

К чему же мне тебя об этом спрашивать?

К чему грозить за то, что ты мне не дал знать?

К чему на сына гневаться, как делают

50 Отцы другие?

(про себя))

Что он затевает тут?

Понять нельзя. Ох, чем-то это кончится?

Давно уж сам я знаю, что мой сын влюблен

В прелестницу, в соседку ту, Филению.

Ведь так, Либан?

На путь попал ты правильный.

Да, так. Но болен тяжело он…

Болен? Чем?

Слов много, а в кармане пусто.

Не помогаешь, что ль, сынку влюбленному?

Конечно, и еще наш Леонид со мной.

Прекрасно. Вам спасибо от меня за то.

60 Жена, однако, знаешь, какова моя?

Тебе и знать. Ну, да и нас причти к себе.

По правде, и противная и вредная.

Охотно верю. Можешь не рассказывать.

Либан, когда отцы меня послушают,

То больше будут детям угождать своим.

И другом станет сын отцу, приятелем.

Так я вот и стараюсь у родных искать

Любви! Я подражаю своему отцу!

Он для меня, одевшись моряком, увел

70 У сводника мою подружку хитростью!

Хитрить не постыдился в этом возрасте!

И добрым делом сердце он купил себе

Сыновнее. Отцовский нрав и мне в пример.

Просил меня сегодня сын мой, Аргирипп,

Деньгами поддержать его, влюбленного.

Родному сыну угодить я очень рад.

Сурово держит мать его, прижимисто,

Как делают отцы. Я это побоку!

80 И то сказать, меня ведь удостоил он

Доверия: уважить должен я его!

Ко мне он обратился, как почтительный

И скромный сын. Поэтому хочу и я,

Чтобы имел он деньги для возлюбленной.

Хотеть-то, правда, хочешь, только попусту.

В приданое с собою привела сюда

Жена твоя раба Саврею, чтоб в дому

Он более, чем ты, поверь, хозяйничал.

Взяв деньги, власть я продал за приданое.

А вкратце — вот чего я от тебя хочу.

Нужны теперь же сыну деньги, двадцать мин.

90 Устрой, чтоб были.

Где мне их на свете взять?

Меня надуй.

Какой ты, право, вздор понес:

Снимать одежду с голого! Надуть? Тебя?

Попробуй-ка без крыльев изловчись летать!

Тебя! Надуть! Да что там у тебя найдешь?

Вот разве ухитришься сам жену надуть!

Меня, жену, раба Саврею — всех нагрей!

Со всех тяни, как можешь! От меня тебе

Препятствий нет, лишь дело б нынче сделалось.

Из воздуха изволь-ка рыбку выудить,

100 А птицу подстрелить сумей на дне морском!

На помощь Леонида позови к себе,

Подстраивай что хочешь и придумывай,

Но чтоб у сына были нынче денежки

Подружке дать.

Да что ты, Деменет, понес?

А если я в засаду попаду? Враги

Меня отрежут? Ты меня, что ль, выкупишь?

Я — выкуплю.

Тогда спокойным можешь быть.

Иду на рынок, коль тебе не нужен я.

Ступай! Да нет, послушай…

Что тебе еще?

Коли в тебе окажется мне надобность,

110 Где будешь?

Где душе моей захочется.

Конечно, мне теперь бояться нечего.

Кто повредит мне, раз ты душу мне открыл?

Да и тебя ни в грош не буду ставить я,

Когда устрою дело. Ну, теперь пойду,

Куда собрался. Все там и обдумаю.

Слышь, у менялы Архибула буду я.

А! Стало быть, на площади?

Да, там как раз.

Коли что будет надобно…

Запомню я.

Раба на свете хуже нет, увертливей,

Трудненько уберечься от него таки!

120 Но если тщательнее нужно сделать что,

Ему доверь: умрет скорее, нежели

Оставит обещанье неисполненным.

Для сына деньги так же обеспечены,

Как эту палку вижу пред собою я.

Однако что ж я медлю? Тронусь к площади,

Куда хотел, и буду у менялы ждать.

СЦЕНА ВТОРАЯ

(выходит из дома Клеареты)

Вот вы как? За двери выгонять вон меня?

Так меня награждать за мое же добро?

Значит, ты к добрым зла, к злым добра? Хорошо!

130 Но себе ж на беду! Я от вас прямиком

В суд пойду! Ваши там имена запишу!

Дочь твою и тебя засужу я вконец!

Как бы завлечь да погубить юношей — вот ваши дела.

Море — нет! Не оно: злейшая бездна — вы!

Что добыл в море я, с вами то расточил.

За добро все мое ждать от вас нечего!

Тщетно вам я дарил. Но зато уж вперед

Буду всячески тебе я мстить — и поделом тебе!

В крайней нищете, как прежде, будешь у меня опять.

140 Я тебе напомню, кто ты, чем была! Покамест я

Дочь твою не встретил (душу отдал ей свою сполна), —

В нищете, в лохмотьях черных, черствый хлеб жевала ты,

Всех богов благодарила, если был хотя бы хлеб.

Дрянь, чуть только стало лучше, как уже и знать того

Не желаешь, от кого ты получила это все!

Погоди! Тебя, зверюку, приручу я голодом!

А на дочь за что сердиться! Та не виновата, нет!

Ты велишь, та в подчиненье. Мать и госпожа ты ей!

Жди расплаты по заслугам! Отомщу за все тебе!

Вишь мерзавка: я не стою, чтоб поговорить со мной

150 И просить меня, когда я разозлюсь? А, наконец,

Вот сама, змея, выходит. Ну-ка, здесь по-своему

Потолкую перед дверью, если в дом мне хода нет.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Клеарета, Аргирипп.

Нет цены твоим словечкам: покупатель пусть придет,

Пусть заплатит золотыми — не продам ни одного.

Брань твоя для нас прямое серебро и золото.

Купидоновым прибита к нам гвоздем душа твоя.

В море уплывай на веслах, парус ставь: чем дальше ты

Заберешься, тем вернее в порт вернет прилив тебя.

Да, но в гавани с меня ты не получишь пошлины.

160 Как со мной ты поступаешь и с моим имуществом,

Поступать теперь так стану я с тобой за то, что ты

Знать заслуг моих не хочешь, даже гонишь из дому.

Твой язык болтает больше, чем на деле станется.

Я из одиночества один тебя, из нищенства

Вытащил, и если б начал брать ее один к себе,

И тогда б не расквиталась ты со мной.

Один бери,

Если мне один давать ты будешь что потребую.

Обещанье это свято при одном условии:

Превзойди других в подарках.

Мера для подарков где?

Никогда не в состояньи ими ты насытиться:

Чуть получишь, тотчас снова начинаешь требовать.

Мера где делам любовным? Ты когда насытишься?

170 Чуть отпустишь, тотчас снова требуешь: «Пусти ее».

Как условились, я дал.

И я послала девушку.

Счет за счет сведен по правде. По деньгам старание.

Поступать со мной так гадко!

Дело делаю свое!

Где же это видано, и слыхано, и писано,

Чтобы сводня поступала хорошо с любовником,

Если дельной быть желает?

Ты меня щадить должна,

Чтоб и впредь меня надолго вам хватило.

Как не так!

Знай, любовников щадить нам — значит не щадить себя,

Словно рыба ведь любовник сводне! Только свеженький

В дело годен, много соку в нем и много сладости,

180 И готовь его как хочешь — жарь, вари, повертывай.

Он охоч давать, податлив к просьбе, есть откуда взять.

Сколько дал, каков убыток, не смекнет; забота вся —

Как бы угодить подружке, как бы угодить и мне,

Угодить моей рабыне, провожающей меня,

Слугам и служанкам даже; что! — и к моему щенку

Ластится любовник новый! Чтобы, видя, рад был пес.

Истинная правда! Каждый в ремесле своем хитер.

Мне знакома эта правда: стоила немало мне.

Говорил бы ты иначе, если б было что давать.

А как нет, то ты желаешь бранью получить ее.

190 Не таков я.

Да клянуся, ведь и я не такова,

Чтоб к тебе ее задаром отпускать. Однако же

Для тебя, для лет твоих лишь (так как приносил ты нам

Больше прибыли, чем чести самому себе) уж пусть:

Если дашь мне два таланта серебром наличными,

Подарю тебе задаром для почета эту ночь.

Если ж нет их?

Нет? Я верю. Ну, к другому пусть пойдет.

Где же то, что я давал уж раньше?

То истрачено.

Ну, а если б было цело у меня, то девушку

Посылала бы тебе я, ничего не требуя.

День да ночь, луну да солнце, воду — мне не покупать;

Прочее, чего ни взять, за все плати наличными.

200 Хлеба ли у пекаря, вина ли в погребке купить —

Деньги дал — бери. Порядок и у нас такой идет.

Зрячие ведь наши руки: верят, лишь увидевши.

Знаем эти разговоры: «Что с нас взять…» Не надо слов.

Ты теперь поешь иначе мне, когда ограбила,

[Да, совсем иначе, чем тогда, когда платил я вам,]

Чем когда приманивала льстиво к вам и ласково.

Шел, бывало, к вам, так даже дом твой улыбался мне.

Я для вас (ты мне твердила) милый и единственный.

А когда давал подарки, вы, как голубки, тогда

От меня не отрывались, и свои желания

210 Все к моим приспособляли, и спешили сделать все,

Стоит только повелеть мне. Вы не смели и дохнуть,

Стоит только не велеть мне. А теперь уже для вас,

Негодяйки, я хочу ли, не хочу ли — все пустяк!

Знай, у сводни с птицеловом одинаков промысел.

Птицелов, когда устроит ток, рассыплет корму там.

Птицы привыкают. Хочешь прибыли — терпи расход.

Склюнут много, а попались — птицелов свое возьмет.

И у нас так. Ток — мой дом, а я ловец, а девушка —

220 Корм, постель приманкой служит, птицы же — любовники.

Приручат его приветы, ласки и любезности,

Поцелуи, разговоры льстивые, медовые;

Грудь пощупает — ловцу ведь это только на руку.

Поцелуй сорвет — тогда хоть без сетей бери его.

Это ли забыл ты, в школе долго так пробыв у нас?

Недоучку удаляешь, это уж твоя вина.

Деньги будут — возвращайся смело, а теперь иди.

Стой! Стой! Слушай! Сколько надо за нее тебе, скажи,

230 Чтобы год ни с кем другим не зналась?

Сколько? Двадцать мин.

Но с условием: другой кто раньше даст, так ты прощай.

Стой-ка. Я еще хотел бы кое-что сказать.

Не совсем я разорился, уцелело кое-что,

Чтобы дальше разоряться. Я сумею дать тебе

То, что требуешь, но только вот мое условие:

Этот год без перерыва быть моей должна она,

Не пускать других мужчин к ней вовсе.

Мало этого,

Не желаешь ли, я в доме всех рабов охолощу?

Будем мы какими хочешь — хоть пиши о том контракт,

И на нас любые можешь наложить условия,

240 Только деньги приноси нам — и согласны мы на все.

Ведь у сводничьего дома сходна дверь с таможенной:

Дал — она тебе открыта, не дал — не откроется.

Если не найду я эти двадцать мин, пропал тогда!

Эти деньги загубить я должен иль погибну сам.

Ну, на площадь! Попытаюсь, видно, всеми силами

Умолять, просить, смотря кто из друзей мне встретится.

Обращусь ко всем — к достойным, к недостойным, все равно.

У друзей взаймы не будет — у ростовщика возьму.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Ну, Либан, тебе проснуться самая пора теперь

250 Да придумывать уловку, как бы денег раздобыть.

От хозяина на рынок ты уже давно ушел,

Обещал придумать хитрость, чтоб разжиться серебром,

Но до сей поры дремал там, ничего не делая.

Брось же наконец беспечность, лень безвольную оставь,

Изворотливость и бойкость отыщи бывалую

Да хозяина спасай-ка не в пример другим рабам,

Тем, чей ум горазд на то лишь, чтоб надуть хозяина.

Где же взять? Кого нагреть мне? Челн куда направить свой?

Совершу гаданья. Птицы счастье предвещают мне.

260 Слева дятел и ворона, справа подбодряет грач.

Решено! Берусь за дело, если ваш совет таков!

Только что-то бьет по вязу дятел! Неспроста оно.

Сколько птичьи предвещанья понимать способен я,

Или мне то к розгам, или Саврее-дворецкому.

Но чего же, запыхавшись, Леонид бежит сюда?

Уж не знак ли то недобрый штукам плутовским моим?

СЦЕНА ВТОРАЯ

Леонид, Либан.

Где искать Либана или младшего хозяина?

Их обрадую я больше, чем богиня радости,

И добычу и великий им триумф несу с собой.

270 Так как пьют со мною вместе, и вместе блудят они,

То добычу ту, что добыл, разделю я поровну.

Дом ограбил, видно, если верен был он сам себе.

Горе тем, кто так небрежно двери охранял свои!

Лишь бы встретить мне Либана, век готов я быть рабом!

Для твоей свободы я-то уж не приложу труда!

Да еще ударов двести сочных получить готов.

На добро свое не скуп он! Капитал в спине его.

Ежели уйдет вдруг время для такой оказии,

Не догонишь на четверке белых лошадей потом.

280 Господин в осаде будет, враг воспрянет духом. Нет,

Ежели за этот случай он со мной ухватится,

Величайшие богатства, радостями полные,

Господам дадим мы сразу, старшему и младшему,

Так что на всю жизнь за эти все благодеяния

Будут к нам привязаны.

(недослышав)

Кто, говорит он, связаны?

Нет, боюсь, беду сбедует надо мной и над собой!

Если не найду Либана, где б он ни был, я пропал!

На мошенничество, видно, ищет он товарища.

Знак, я думаю, недобрый, если потного знобит.

290 Что ж я в спешном деле медлен на ноги, скор на язык?

Придержу его: истратил он на болтовню весь день.

Своего патрона хочет он, несчастный, придержать![38]

За него язык клянется, если наплутует он.

Поспешу. Не опоздать бы устеречь добычу мне.

Что же это за добыча? Подойду-ка, выспрошу.

Мой привет тебе, что силы в голосе имеется.

Школа для плетей! Привет мой!

Как дела, тюремный страж?

О, цепной жилец!

Раздолье розгам!

Как ты думаешь,

Сколько фунтов весишь голый?

Я не знаю.

300 Что не знаешь. Я же знаю: я тебя подвешивал.

Голый весишь ты сто фунтов, если вешать за ноги.

Как докажешь?

Так и этак доказать сумею я.

За ноги связать тебя, сто фунтов будет в точности,

За руки же прикрутить тебя к столбу веревками,

То не больше и не меньше выйдет, что ты — дрянь и мразь.

От богини рабства вот твое наследие.

Состязание, однако, прекрати словесное.

Дело в чем?

Готов доверить.

Хозяйскому

Сыну, может быть, желаешь ты помочь влюбленному?

310 Выпало добро нежданно, но и зло в нем тоже есть.

Палачи на нас все нынче праздник будут праздновать.

Хитрость нам, Либан, и смелость надобны весьма теперь.

Дельце изобрел такое я, что изо всех, кого

Бьет палач, мы назовемся самыми достойными.

То-то я давно дивился, что спина все чешется, —

Предугадывала, значит, что побои близятся.

Ну-ка, расскажи.

Добыча велика, и риск большой.

Все хотя бы, сговорившись, к нам явились с пытками,

Есть своя спина, сдается, не пойду чужой искать.

320 Если ты так тверд душою, спасены, конечно, мы.

Ежели в спине все дело, обокрасть казну готов:

Откажусь, упрусь и клятву, наконец, дам ложную.

Вот где доблесть! При нужде несчастье твердо вынести:

Кто несчастье твердо сносит, счастье твердо для него.

Говори скорей, в чем дело. На побои я готов.

Спрашивай неторопливо, дай мне успокоиться.

Запыхался я от бега, видишь.

Ладно, буду ждать,

Хоть пока издохнешь, если хочешь.

Где хозяин наш?

Старший — тут, на площади, а младший — дома.

Хватит с нас.

330 Стало быть, разбогател ты?

Шутки брось.

Я бросил уж.

С чем пожаловал? Терпенья нет моим ушам.

Чтоб знать со мною вместе.

Я очень рад.

Помнишь ли ослов аркадских, что купцу из Пеллы наш

Продает дворецкий?

Помню. Дальше что?

Так он прислал

Деньги за ослов в уплату Саврее. Пришел сюда

Малый только что с деньгами.

Где же он?

Не хочешь ли

С первого же взгляда слопать?

Ну конечно. А ведь ты

Не про тех ли поминаешь старых и хромых ослов,

340 У которых по колени уж копыта стерлися?

Из деревни привозили розги для тебя они.

А тебя в цепях в деревню увезли.

Как памятлив!

Я сидел в цирюльне, стал он тут меня расспрашивать:

Некто Деменет, Стратонов сын, мне не известен ли?

Тотчас говорю, что знаю, и себя рабом его

Назвал, указал и дом наш.

Сказал купец:

Деньги за ослов привез он Са́врее-дворецкому,

Двадцать мин. Не знает, впрочем, он его в лицо совсем,

Хорошо лишь Деменета знает самого, сказал.

350 Чуть сказал он так…

Слушай и узнаешь что.

Я сейчас же принимаю величавый, важный вид,

Говорю, что я дворецкий. Так он отвечает мне:

«С Са́вреей ведь не знаком я, ты уж не сердись, прошу,

И в лицо его не знаю, не видал. Но лучше бы

Ты привел мне Деменета, своего хозяина,

Мне знаком он. Не замедлю уплатить я денежки».

«Приведу, — ему в ответ я, — буду дома ждать тебя».

В баню он пойти намерен, а оттуда к нам придет.

Что, по-твоему, придумать нам теперь?

У приезжего с дворецким как бы деньги нам забрать.

360 Это надо чисто сделать. Если раньше времени

Гость придет сюда с деньгами, то мы не у дел тогда.

Ведь меня отвел сегодня с глазу на глаз сам старик

И грозил, что нас обоих розгами отпотчует,

Если нынче ж Аргириппу не добудем двадцать мин.

Провести жену позволил, Саврею надуть велел

И сказал, что в этом деле будет нам помощником.

Ты теперь иди на площадь, расскажи хозяину,

Что мы думаем тут делать, что из Леонида ты

Станешь Са́врея-дворецкий, прежде чем платить придет

Деньги за ослов торговец.

Сделаю, как ты сказал.

370 Если ж явится он раньше, я его займу пока.

Тебе, случится, кулаком по роже дам,

Чуть лишь Савреей прикинусь — ты уж не сердись тогда.

Будь умен, не трогай лучше: перемена имени

Не была б тебе иначе злой беды предвестием.

Ты стерпи спокойно.

Да, и ты, когда я сдачи дам.

Так по делу будет нужно.

Надобность и мне придет.

Уж не спорь.

Нет, обещаю дать ответ заслуженный.

Ухожу. Ты, знаю, стерпишь. Это кто же? Он! Он сам!

Я бегу назад. Покамест ты тут задержи его.

380 Старику скажу.

Беги же! Бегуну и надо так.

Леонид уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Торговец с мальчиком-рабом, Либан.

Должно быть, этот самый дом тогда мне был указан,

Где проживает Деменет. Пойди-ка, малый, стукни

И Савре́ю-дворецкого мне вызови из дому.

Кто там ломает нашу дверь? Эй, говорю! Не слышишь?

Никто и не коснулся. Ты в уме ли?

Я подумал,

Ты шел сюда и стукнул. Мне дверей родимых жалко.

Зачем их бить? Само собой, ведь друг же своему я.

Крюков не оторвут с дверей, вам нечего бояться,

Коль будешь отвечать таким манером на вопросы.

390 У двери этой нрав таков: привратника сейчас же

Зовет, как только издали брыкливого почует.

А ты зачем? Чего тебе?

Искал я Деменета.

Будь дома, я сказал бы.

Так. Ну, а его дворецкий?

В отлучке тоже.

Где же он?

Сказал, идет в цирюльню.

Еще не возвращался?

Нет. Зачем тебе он нужен?

Да деньги, двадцать мин, ему тут надо получить бы.

Он продал на торгу ослов купцу из Пеллы.

Я знаю. Так с деньгами ты? Ну, он вот-вот вернется.

С лица ваш Саврея каков? Придет — его признаю.

400 Худой лицом, с рыжинкою, живот довольно толстый,

Глаза угрюмы. Средний рост. Нахмурен лоб.

Никак не мог бы набросать верней его фигуру.

Да вот, гляди, он сам идет. Трясет, вишь, головою.

Сердит! Кто попадись ему навстречу — поколотит.

Хоть сам Ахилл иди, грозись, весь полон раздраженья:

Дотронься-ка! И гневному сумею дать я сдачи.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Торговец, Либан, Леонид.

На что похоже? В грош мои слова никто не ставит:

Либану приказал прийти в цирюльню: не явился.

Как видно, о спине своей не слишком он заботлив.

410 Уж очень крут!

Сегодня я Либана

Свободным, что ль, приветствовал? Ты вольный уж?

К несчастью для себя, клянусь, попал ты мне навстречу!

Ты почему же не пришел, как я велел, в цирюльню?

Да он вот задержал меня.

Хотя бы ты ссылался,

Что задержал тебя сейчас Юпитер сам великий,

Хоть он бы за тебя просил, побоев не минуешь.

Приказ мой ты презрел, подлец?

Мой гость! Совсем пропал я!

Прошу я, Саврея, не бей его из-за меня ты.

Будь палка у меня в руках…

Прошу я, успокойся!

Натер бы я бока тебе, привыкшие к побоям!

420 Ты прочь! Дай с ним расправиться! Всегда меня он бесит!

Нет, мало раз ему сказать, мошеннику и вору!

Одно и то же сотню раз приказывай и лайся!

Кричу до боли в животе, с делами не справляюсь.

Велел тебе я, пакостник, навоз убрать от двери?

Велел колонны вытереть, убрать с них паутину?

Велел до блеску вычистить дверные эти ручки?

Ну хоть бы что! Хромой я, что ль, — ходить повсюду с палкой?

Три дня подряд на площади сидел я, поджидая,

Кто б денег под проценты взял; а вы тут только спите,

430 Хозяин же в хлеву живет навозном, а не в доме!

Так вот тебе!

Гость! Защити, молю!

Прошу, не трогай.

Хоть для меня оставь его.

Эй, за доставку масла

Заплачено?

Заплачено.

Кому платили?

Ведь это заместитель твой.

Ага! Умаслить хочешь!

Мой заместитель, знаю, он. Во всем господском доме,

Чем он, дельнее нет раба. А за вино, что продал

Еще вчера я винному торговцу Эксерамбу, —

Он отдал Стиху деньги?

Да, я думаю, что отдал:

Я видел, как сюда привел к нам Эксерамб менялу.

Так! Верь вперед, а взыщешь ли и через год! Теперь лишь

Засуетился: сам привел менялу, счеты сводит!

А Дромон, что на стороне работает по найму,

440 Принес ли деньги?

Думаю, что меньше половины.

Остаток что ж?

Отдаст, сказал, как только сам получит.

Не платят, вишь, покамест там работы он не кончит.

Бокалы Филодаму дал на время я: вернул он?

Да нет еще.

Как — нет? Друзьям вот этак угождайте!

(про себя)

Беда! Своей сварливостью уж он меня отвадит.

(Леониду, тихо)

Эй, ты, довольно б! Слышишь, что сказал он?

Слышу, кончил.

Утих, видать. Пойду к нему, пока трещать не начал.

Вниманье уделишь ли мне?

Милейший! Ты давно тут?

450 А я и не видал тебя! Прости, не осуди уж:

Глаза от раздражения затмило.

Да, не диво.

Хозяин дома? Свидеться б.

Он говорит, нет дома.

Но если хочешь отсчитать те деньги мне, заверю,

Что все уплачено тобой по этому расчету.

В присутствии хозяина отдать бы лучше.

Друг друга оба, господин — его, он — господина.

В присутствии хозяина отдам ему.

В ответе я! Ручаюся, что дело будет верно.

А то старик узнает, что ему ты не дал веры, —

Рассердится: во всех делах всегда ему он верит.

460 Не важно мне. Пусть так стоит. Не хочет — и не надо.

Давай уж, говорю тебе! Беда моя, боюся,

Подумать может он, что я тебе такой совет дал,

Чтоб ты ему не верил. Эх, давай, чего бояться:

Все цело будет.

Да, пока из рук не выпускаешь,

Приезжий я и Саврею не знаю.

Вот, знакомься!

Не знаю, он ли, нет ли. Он — так он. А только денег,

Известно, неизвестному не дам я человеку.

А, чтоб ты провалился! Эй, просить его не вздумай!

Расчванился, что двадцать мин моих с собой таскает!

Никто не примет! Прочь пошел! Неси домой! Докука…

470 Ты что-то вспыльчив чересчур. Рабу некстати гордость.

Ругни его, не то, клянусь, поплатишься жестоко.

Ничтожный человек, пустой! Не видишь, как сердит он?

Валяй еще!

Подлец, отдай ему скорее деньги,

Молю, чтоб не было ругни.

Беду вы наживете!

Молить его?! Тебе, ей-ей, я ноги изломаю!

Пропал я! Что ж, негодный, мне, несчастному, не хочешь

Опять ты за свое? Мерзавца умоляешь?

Как! Раб, свободного ругать ты смеешь?

Пропади ты!

Сам пропадешь, как только я увижусь с Деменетом.

480 На суд пойдем?

Нет, не пойду.

Нет? Ну, попомни!

Спиной своей ответите мне оба.

Провались ты!

Тебе, разбойнику, мы, что ль, должны спиной платиться?

За ругань эту нынче же обоих вас отлупят.

Отлупят нас? Колодник! Мы бежать не навострились!

К хозяину зовешь? Идем, куда давно желаешь.

Теперь-то лишь? И все-таки монеты не получишь

Без воли Деменета.

Пусть. Идем. За мной скорее!

Тебе и слова не скажи, а ты готов обидеть?

490 И я ведь человек, как ты.

Конечно. Так.

Не побоюсь сказать, никем еще не обвинен я

За дело, и в Афинах нет другого человека,

Кому бы верили, как мне.

Возможно, а меня вот

Никак не убедишь отдать, тебя не зная, деньги.

Волк человеку человек, тем боле незнакомый.

А! Стал теперь учтивее. Я знаю, за обиду

Просить начнешь прощения. Пускай одет я бедно,

Но честен. А деньгам моим и счету нет — так много.

Перифан, скажу еще, купец богатый

500 С Родоса, без хозяина доверил с глазу на глаз

Талант мне, отсчитал сполна, и в этом не ошибся.

Так и ты бы мне то, что несешь, доверил,

Когда бы расспросил других, кто я.

Не отрицаю.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Клеарета, Филения.

Я ль запретами своими не могу смирить тебя?

Или ты уйти желаешь из-под власти матери?

Разве в том мой долг дочерний, чтобы, нрав мой изменив,

Поступать тебе в угоду так, как ты советуешь?

Но прилично ли перечить всем моим советам?

Разве в этом долг дочерний — умалять власть матери?

510 Не хулю живущих честно женщин, не хвалю и тех,

За которыми проступки водятся.

Хорош язык

Для прелестницы!

Таков мой промысел, у нас язык

Требует, а тело ищет, просит дух, гнетет нужда.

Я бранить тебя хотела — вышло: ты бранишь меня.

Не виню я и не вправе, думаю, тебя винить.

На судьбу я только плачусь, что лишает милого.

За весь день одно словечко дашь ли ты мне вымолвить?

Говорить и твой черед и свой я отдаю тебе,

Знак молчать ли, говорить ли — от тебя пускай идет.

Даже если убираю весла и в своем углу

Остаюсь одна на отдых, то и в этом случае

520 Все домашние заботы на тебе покоятся.

Это что ж? Такой я дерзкой не видала женщины!

Сколько раз я запрещала звать, манить, ласкать, любить

Аргириппа, Деменета сына! Что давал он нам?

Что нам присылал такое? Ты ж словечки льстивые

Золотом считаешь, речи красные — подарками!

Влюблена сама, сама льнешь, приглашать велишь к себе.

Кто дает, над тем смеешься; кто дурачит, дай того!

Или ждешь ты обещанья от кого-то, что тебя

Он озолотит, как только мать его скончается?

530 Тут великая опасность нам и дому нашему:

Смерти будем ждать чужой — погибнем сами с голоду.

Нет, клянусь я, если двадцать мин не принесет теперь,

Вытолкаю вон из двери лишь на слезы щедрого:

Нынче крайний день ссылаться предо мной, что денег нет.

Я стерплю, коли прикажешь голодать.

Запрета нет

Тех любить, кто платит деньги за любовь.

Сердце занято, как быть мне? Научи.

Вот погляди

На голову мне: полезный там совет себе найдешь.

540 Даже и пастух, который лишь чужих овец пасет,

Для себя одну имеет, ей утешен. Для души

Дай любить мне Аргириппа одного желанного.

В дом пошла! Людей на свете нет тебя бессовестней!

Да, себе ты воспитала дочь во всем послушную.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Либан, Леонид.

Великая хвала от нас богине вероломства!

Искусными проделками и хитростью обманной,

Презреньем перед розгами и прочностью лопаток,

Цепям и палкам вопреки, оковам, тюрьмам, дыбам,

550 Веревкам назло, кандалам, ошейникам, железкам,

Презревши палачей лихих, видавших наши спины

(Немало нанесли рубцов они лопаткам нашим),

Теперь все эти полчища, войска и легионы

То силою, то плутнями мы в бегство обратили.

Свершилось это доблестью товарища, с моею

Подмогой. Кто смелей меня и крепче на побои?

Никто не в силах восхвалить, как я, твою отвагу.

И на войне и в мире ты что пакостей наделал!

560 Да, много можно рассказать про те твои заслуги:

Налгал поверившему, был неверен господину,

Святую клятву нарушал ты с умыслом, с охотой,

То стены ты подкапывал, то ловлен был на краже,

Частенько на допросе был подвешен между смелых

Восьми здоровых молодцов, в сечении искусных.

Действительно, все то, что ты сказал, — все это верно,

Но и твоих ведь подвигов набрать возможно много,

И подлинных: ты с умыслом был верному неверен,

И был с поличным в воровстве ты пойман и отлуплен,

570 И лгал под клятвой, и пятнал рукой своей святыню,

И часто господам ты был в позор, в убыток, в тягость,

И, будто бы не получал, утаивал, что дали,

И был подружке ты верней, чем преданному другу,

И стойкостью своей не раз вгонял в изнеможенье

Здоровых восемь ликторов с упругой их лозою.

Что, плохо отблагодарил товарища хвалою?

Так нашим дарованиям оно и подобало.

Однако брось. А вот скажи мне…

Спрашивай, что хочешь.

С тобою, что ли, двадцать мин?

Угадчик ты искусный.

580 Старик-то, Деменет-то наш, как ловко он помог нам!

Как он забавно делал вид, что будто я дворецкий!

Едва не прыснул я, когда он закричал на гостя

За то, что тот не пожелал мне без него поверить!

Не сбился, величал меня он Савре́ей-дворецким!

Не Филения ли это там выходит?

С ней Аргирипп.

Заткни свой рот. Послушаем — он самый!

Он плачет, плачет и она. За плащ его, вишь, держит.

Но что бы это было?

Эй, послушаем-ка молча.

Та-та-та! Что мне в голову пришло сейчас, ей-богу!

Вот кабы палку!

Ослов поколотить бы:

590 Орать, боюсь, как раз начнут из сумки, вот отсюда.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Аргирипп, Филения, Либан, Леонид.

Зачем ты держишь?

Милый мой! Люблю тебя! Куда ты?

Будь счастлива!

Останься тут, и буду я счастливой.

Прощай и будь здорова.

Мне быть без тебя здоровой,

Когда я делаюсь больна, едва за дверь ты выйдешь?

Твоя простилась мать со мной — велела убираться.

Тебя отняв, до времени она схоронит дочку.

Прогнали вон молодчика!

Да, видно.

Так пусти же!

Куда идешь? Останься здесь.

Я на ночь бы остался.

Слышь, до ночных трудов охоч! И днем уж очень занят.

Законы, видно, как Солон, он пишет для народа!

600 Пустой народ, кто слушаться его законов станет:

Конечно, только бражничать начнут и днем и ночью.

Да если б и пустила, он ни шагу прочь не ступит,

Хоть и спешит и от нее уйти сейчас грозится.

Да брось болтать: хочу сейчас их болтовню послушать!

Куда спешишь?

И вновь прощай! В подземном царстве

Увидимся. Немедленно покончу я с собою.

За что же без вины меня предать ты хочешь смерти?

Как? Я — тебя? Да если бы ты с жизнью расставалась,

610 Свою бы отдал жизнь тебе, свою тебе прибавил.

Зачем же ты тогда грозишь, что жизнь свою погубишь?

А я что сделаю, когда свое исполнишь слово?

Ведь то же самое, что ты. Решила это твердо.

Ты сладостнее меда мне.

Ты жизнь мне! Обними же!

О, если б нас так вынесли обоих!

Либан! Несчастен человек влюбленный.

Но гораздо

Несчастнее подвешенный.

По опыту я знаю.

Ты стань сюда, я стану тут, и разом их окликнем.

Хозяин, здравствуй! Разве дым, не женщину ты обнял?

620 А что?

Да я к тому спросил — твои глаза слезятся.

Кто вашим бы патроном стал — того вы потеряли.

Нет, я патрона не терял — его и не имел я.

Привет Филении.

И вам пусть будет по желанью.

Твоей бы ночки и вина бочонок мне хотелось.

Смотри, разбойник!

Не себе, ведь я тебе желаю.

Так ты чего же хочешь?

Я? Его побить хочу я.

Развратник, щеголь завитой! Кто этому поверит?

Тебе ли бить? Да для тебя быть битым хлеб насущный.

Твоя судьба, Либан, мою насколько превосходит!

630 Мне не дожить до вечера сегодня.

Почему так?

Ее люблю, она — меня. А денег нет, чтоб дать ей.

И мать ее влюбленного меня из дома гонит.

До смерти довели меня те двадцать мин, что дать ей

Сегодня хочет юноша Диабол, чтоб за это

Филению весь этот год ему лишь посылали.

Вы видите, как двадцать мин всесильны и могучи:

Кто тратит их, спасен, а я, не тратя, погибаю!

Он дал уж деньги?

Так спокоен будь, не бойся.

Либан, сюда. Ты нужен мне.

Вас умоляю,

640 Приятней было бы, чтоб вы, обнявшись, говорили.

Нет, господин, не все для всех приятно в равной мере.

Приятно вам, влюбленным, все беседовать, обнявшись:

Его объятий не ищу, он брезгует моими.

Так лучше сам уж делай то, чего от нас желаешь.

Что ж, я готов, а вы пока ступайте-ка в сторонку.

Над господином подшутить не хочешь ли?

Подстроим, чтоб Филения при нем тебя обняла.

Нашли исход? Довольно наболтались?

Так слушайте внимательно, мои слова глотайте.

650 Во-первых, мы рабы твои, об этом мы не спорим.

Но если двадцать мин тебе деньгами предоставим,

Какое дашь нам звание?

Отпущенников.

Двадцать мин лежат вон в этой сумке.

Желаешь — дам.

О, боги пусть спасут тебя, хранитель

Господский, украшение народа, склад сокровищ,

Спаситель жизни и любви верховный повелитель!

Давай сюда мне. Взваливай кошель на шею прямо.

На шею? Как, хозяину нести такую тяжесть?

Избавь же от труда себя и нагружай меня им.

660 Я понесу, ты ж налегке иди вперед, хозяин.

Так что ж?

Мне на плечи давай же эту сумку.

Она пускай (ведь деньги ей!) упросит и умолит.

Покато там, куда велишь взвалить ты эти деньги.

Голубчик мой, цветочек мой, душа моя и радость!

Дай деньги, Леонид, сюда. Не разлучай влюбленных.

Воробышком, и курочкой зови, и перепелкой,

Теленочком, козленочком покличь своим, ягненком!

За ушки ухватись мои, прижмись к губам губами.

Как! Целовать ей битого раба?

Неужто плохо?

670 Ну, если не натрешь колен сегодня, не получишь.

С нуждой не станешь спорить. Пусть. Натру. А ты вот дашь ли,

Что я прошу?

Ну, Леонид! Спаси, я умоляю,

Влюбленного хозяина! Себя услугой этой

Ты выкупишь, его любовь за эти деньги купишь!

Красавица милейшая! Да будь мои те деньги,

Не отказал бы я тебе. Проси его вот лучше.

Мне он их на храненье дал. К нему иди, милаша!

Либан, возьми-ка!

Негодяй! Меня же осмеял ты?

Я так не поступил бы, но ты плохо тер колени.

Ну, очередь твоя теперь. Над ним поиздевайся

680 И обойми ее.

Молчи! Уж на меня надейся!

Так отчего ж не подойти, Филения, к нему нам?

Он малый славный, он совсем не то, что тот мошенник.

Дай прогуляюсь. Мой черед, теперь меня попросят!

Либан, спаси хозяина, тебя я умоляю,

Отдай мне эти двадцать мин: влюблен я и без денег.

Посмотрим. Может быть, и дам. Зайди сюда на зорьке.

Теперь покамест ей вели — меня пусть просит, молит.

А как велишь упрашивать? Ласкать ли? Целовать ли?

И так и так.

Прошу, молю — спаси ты нас обоих!

Либан, патрон мой! Передай, пожалуйста, мне это.

Благопристойней, чтобы нес по улице поклажу

Отпущенник, а не патрон.

Либан мой, умоляю!

690 Голубчик! Золотой! Любви моей краса, услада!

На все я для тебя пойду! Отдай нам эти деньги!

Зови меня утеночком, собачкой, голубочком,

И ласточкой, и галочкой, воробышком-малюткой.

Сложи свой язычок с моим и двуязычной змейкой

Ползучей сделай так меня и, словно ожерельем,

Руками обними меня, обвей покрепче шею.

Тебя обнять, мошенника?

А разве я не стою?

Но чтоб ты недостойно так не говорил со мною,

Ты повезешь меня верхом, чтоб получить те деньги.

700 Тебя везти мне?

Иначе как деньги ты получишь?

Пропал! Но если вышло так, чтоб вез раба хозяин, —

Вот так-то гордые гнут горб! Ну, стань покрепче.

Стой, как когда-то делывал ты мальчиком. Чай знаешь?

Вот так. Хвалю. Коня умней на свете не бывало.

Влезай скорей.

И влезу. Гм… Что это? Как идешь ты?

Овса не дам тебе, пока галопом не поскачешь.

Либан, прошу, довольно.

Нет, так скоро не упросишь.

Я шпорой подогнать тебя еще хочу на горку,

А там отдам на мельницу: побегай-ка, помучься!

710 Стой, на уклоне здесь сойду, хоть ты того не стоишь.

Ну, что ж, поиздевались вы над нами оба вдоволь, —

Дадите деньги?

Статую и жертвенник поставь мне,

Как богу, заколи быка! Тебе я бог спасенья.

Хозяин, прогони его, ко мне приди с мольбою.

И жертвы принеси мне те, что требует себе он.

К какому ж богу мне взывать?

К Фортуне с Угожденьем.

Ты — лучше бог.

Что лучше, чем Спасенье человеку?

Фортуну восхвалю, но так, чтоб не гневить Спасенье.

Да оба хороши.

Добро пошлют — тогда увижу.

720 Желай чего захочется.

А пожелаю?

Желаю, чтоб весь год она была моей.

Теперь меня испробуй.

Чего желаешь более всего, то и свершится.

Чего желать, как не того, чего мне не хватает?

Мне двадцать мин для матери ее необходимы.

Дадут тебе. Спокоен будь. Желанное свершится.

Обманывают часто нас Фортуна и Спасенье.

Добыты деньги! Я всему был головой сегодня!

А я — ногой.

Ни головы, ни ног в болтанье вашем.

730 Не знаю, что хотите вы сказать, чего смеетесь.

Довольно, посмеялись. Теперь скажу, в чем дело.

Послушай, Аргирипп. Отец велел нам эти деньги

Тебе вручить.

Вот вовремя! Вот это прямо кстати!

Найдешь здесь добрых двадцать мин, но злым путем добытых.

Он дать их под условием велел тебе.

Обед и с нею ночь ему ты дашь.

Зови сейчас же!

Вполне он заслужил того: разъединенных, нас он

Опять соединил.

Ее обнять отца допустишь?

Легко заставит допустить меня кошель вот этот.

740 Беги теперь, проси отца пожаловать немедля.

Уж он на месте.

Но ведь тут не проходил он.

Тем переулком, через сад, чтоб слуги не видали.

Боится, не узнала бы его жена про это.

Ведь ежели про денежки узнает мать…

Ну, живее в дом.

И любитесь.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Диабол, Парасит.

А покажи-ка мой контракт с любовницей

И сводней и прочти его условия.

В таких делах художник ты единственный.

Условия услышав, сводня в страх придет.

750 А ну, читай.

Ты слушаешь?

Да, слушаю.

«Клеаре́те-сводне Главка сын я, Диабол,

Дал двадцать мин деньгами, чтоб со мной

И дни и ночи целый год — Филения».

А с кем-нибудь другим — никоим образом.

Прибавить?

Да, прибавь со всею точностью.

«Другого никого не сметь пускать к себе,

Не выдавать за друга и защитника

Иль за любовника подруги: только ты.

Для всех других должны быть двери заперты.

760 На двери сделать надпись: место занято.

На письма не ссылаться приходящие,

Ни писем, ни табличек восковых не сметь

В дому держать. Картина ль есть опасная —

Продать. На устранение четыре дня

С получки денег сроку, а не сделает,

Тогда твоя тут воля: хочешь — можешь сжечь.

Писать не сметь — чтоб воску в доме не было.

Гостей не звать — имеешь право звать лишь ты.

А в позванных глазами не стрелять никак,

770 А если взглянет, пусть ослепнет тотчас же.

Вино из одного бокала пить с тобой;

Пусть принимает от тебя; она ж начнет,

Ты — после; чтобы смыслила, как ты, она,

Не больше и не меньше».

Все мне нравится.

«Ни в чем не даст пусть места подозрениям:

Ноги ногой своею никому не жать,

Вставая, и на ложе ли ближайшее

Всходя, с него сходя ли, никому руки

Не подавать, колечка не давать смотреть

И не просить ни у кого, чтоб он ей дал.

Игральные же кости одному тебе

Пускай подносит; бросивши, не сметь сказать:

780 «Твои»: пускай зовет тебя по имени.

Пусть молится богиням исключительно,

Отнюдь не богу; если ж благочестие

Найдет такое, скажет пусть тебе о том,

Ты богу и помолишься о милости.

Кивать, моргать, подмигивать чужим нельзя.

Когда погашен ночью свет, во тьме она

И шевельнуться не должна…»

Все это так,

Конечно, не должна. Но если в спальне — нет;

Пусть будет там подвижной, не ссылается,

Что, мол, запрещено ей.

Толкований ты

Боишься ложных?

Ну, так я сотру.

790 Конечно.

Остальное слушай.

«Словечком не обмолвится двусмысленным,

Пусть говорит она лишь по-аттически.

Начнет ли кашлять, попросту пусть кашляет,

Не так, чтоб показать язык кому-нибудь;

Прикинется, что из носу течет, — ты сам

Под носом вытрешь ей, чтоб не могла она

Послать воздушный поцелуй украдкою.

Мать-сводня пусть к вину не приближается,

800 О брани пусть забудет. Чуть ругнет кого —

Сейчас же наказание: на двадцать дней

Вина лишить».

Отличный написал контракт!

«Служанке ли, случится, отнести велит

Венки, гирлянды, мази — Купидону ли,

Венере ли, — твой раб пускай следит, кому

Дает, Венере — или же мужчине их.

А если пожелает чистоту блюсти,

Пусть столько же ночей вернет нечистыми».

Здесь важно все: ведь не для мертвых писано.

Отличные условия! Пойдем.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Диабол, Парасит.

810 За мной! Чтоб я стерпел, смолчал? Умру скорей,

А только донесу про все его жене.

Ты так? С любовницей ты юноша, с женой

Пускаешь отговорки в ход, что будто стар?

Перехватил бабенку у влюбленного?

Бросаешь сводне деньги, у жены украв?

Повешусь лучше, но не промолчу про то!

К ней тотчас же! Ведь если не зацапает

Заранее тебя — так ты добьешь ее,

Лишь были б деньги на дела распутные

820 Согласен, это надо сделать; только мне

Приличнее раскрыть все дело. Пусть она

Не думает, что действуешь из ревности

Скорей, чем для нее.

Вот это правильно!

Устрой ему тут бурю, свару, ей внуши,

Что вместе с сыном у одной и той же он

Любовницы тут спозаранку пьянствует,

Ее же обирает.

Да спокоен будь,

Я постараюсь.

Дома буду ждать тебя.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Аргирипп, Деменет.

Ну, что ж, отец, возляжем.

Как прикажешь, сын,

Так сделаю.

Рабы, еще поставьте стол.

830 Не тяжело ль тебе, мой сын, что ляжет близ меня она?

Сыновнее почтение прогонит грусть. Конечно, я

Влюблен, но так настроюсь, что стерплю, увидев рядом вас.

Почтительность — для юноши достоинство.

Ты заслужил

Того, отец.

Ну, стало быть, и попируем мы сейчас

В беседе доброй. От тебя, мой сын, я страху не хочу,

Хочу любви.

И то и то питаю я, как должен сын.

Поверю, увидав тебя веселым.

Разве грустен я?

Расстроен так, как будто срок явиться в суд иль долг платить.

840 Не говори так.

Будь другим, так я и не скажу тогда.

Смотри, смеюсь.

Врагам бы я такого смеха не желал.

Я знаю, почему меня считаешь ты расстроенным:

С тобою возлежит она. Скажу тебе по правде я:

Мне тяжело, но не хочу лишить тебя приятного.

Ведь я влюблен. Другая будь с тобой, мне легче было бы.

Но я хочу ее.

Твое желанье. У меня — свое.

Стерпи один лишь день. Тебе возможность дал я целый год

С ней вместе быть. Влюбленному добыл я деньги.

850 И привязал меня к себе.

Так будь же веселей со мной.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Артемона, Парасит, Аргирипп, Деменет, Филения.

Муж мой, говоришь ты, вместе с сыном тут кутеж завел?

И отнес сюда к подружке двадцать мин наличными?

С ведома сынка отец тут, значит, стал беспутничать?

Впредь не верь мне, Артемона, ни в божественных делах,

Ни в земных, когда увидишь, что сегодня я соврал.

Я-то, бедная, считала мужа перед миром всем

Трезвым, честным и воздержанным, любящим жену свою!

Да, но он перед другими вышел всех ничтожнее:

Пьет, нечестен, невоздержан, и жене он лютый враг.

860 Будь не так, не стал бы делать он того, что делает.

До сих пор и мне казался дельным человеком он,

Но теперь себя иначе показал он: с сыном пьет

И старик заводит дряхлый вместе с ним любовницу.

Оттого-то и уходит каждый день он ужинать.

Вишь, идет он к Архидему, к Херострату, к Херее,

Клинии, Кратину, Хрему, к Демофену, к Динии!

А на деле развращает сына у распутницы,

Увлекается развратом!

Почему ж ты не велишь

Подхватить его служанкам и тащить домой?

Уж его я осчастливлю!

Так и будет, знаю я,

870 До тех пор, пока за ним ты замужем.

Занят муженек в сенате или же с клиентами

И от этих дел усталый напролет всю ночь храпит!

Ночью явится, уставший от трудов на стороне, —

Он чужую пашет ниву, а своя — запущена!

Развратился сам и сына развратить решил теперь.

Так иди за мной, с поличным захвати приятеля.

Этого-то мне и надо.

Узнаешь ли

Мужа своего, увидев, как в венке на ложе он

Возлежит, обняв подружку?

Да, узнаю.

880 Наш молодчик.

Я пропала!

Подожди еще чуть-чуть,

Из засады поглядим-ка, что тут за дела у них.

Где ж, отец, твоим объятьям мера?

Признаюсь, мой сын…

Свихнулся совершенно, до того влюблен в нее.

Плащ любимый — как тут у жены моей

Дома не стянуть? Украду, принесу к тебе его.

Да, меня купить нельзя и за год жизни жениной!

Как, по-твоему, теперь лишь он привык в кабак ходить?

Крал-то он, а я служанок неповинных мучила,

Их подозревала бедных!

Прикажи, отец, сюда

890 Дать вина. Давно я не пил.

Малый, дай-ка сверху там.

Ты ж тем временем мне снизу поцелуй дай.

Смерть моя!

Как целуется, мерзавец! А давно уж смотрит в гроб.

Да, твое дыханье много слаще, чем жены моей!

От жены противный запах, что ль?

Подонки лучше пить,

Если так уж это нужно, но не целовать ее.

Вот как? На беду себе ты на меня поклеп возвел!

Ну, постой, домой вернешься; от меня узнаешь там,

Что рискованно порочить так жену-приданницу!

Бедный ты!

Того он стоит!

Что ты говоришь, отец?

900 Мать мою ведь ты же любишь?

Да, покамест нет ее.

А когда она с тобою?

Гибели желаю ей.

Да, из слов его выходит, любит он тебя!

Расточителен в растрате: пусть вернется лишь домой,

Поцелуями как раз я нынче отомщу ему.

Ну, отец, бросай же кости, за тобой и мы.

Мне! Моя Филения и смерть жене! Мой выигрыш!

Хлопайте, рабы, мне меду лейте за удар в бокал.

Не снести мне!

И не диво: к ремеслу носильщика

Не привыкла ты. Вцепиться хорошо в глаза ему.

(выступает)

Я-то буду жить, а ты вот на себя навлек беду.

910 За гробовщиком бегите поскорее!

Здравствуй, мать!

Я и без тебя здорова.

Умер Деменет! А мне

Удирать отсюда время. Славный разгорится бой!

К Диаболу побегу я: все, мол, поручения,

Как хотел он, я исполнил. И пока бранятся тут,

Посоветую приняться за обед тем временем.

Завтра приведу его я к сводне, пусть ей двадцать мин

Даст, чтоб в половинной доле той владеть любовницей.

Упросить, надеюсь, можно Аргириппа, чтобы он

Через ночь поочередно с ней ему позволил быть.

Ну, а если не удастся, потерял я в нем навек

Своего царя: уж очень страстью загорелся он.

920 Как ты это принимаешь мужа моего?

Надоел мне он ужасно!

Встань, любовник! Марш домой!

Совсем пропащий человек ты, это так.

Все еще торчишь, болван, тут? Встань, любовник, марш домой!

Верна догадка. Встань, любовник! Марш домой!

Отойди хотя немного!

Встань, любовник! Марш домой!

Ах, жена, я умоляю…

Вспомнил, что жена, теперь?

А когда бранил, мерзавец, не жена была тогда?

Что, не по нраву запах от жены тебе?

Миррой пахнешь.

Плащ украл уж, чтоб отдать распутнице?

930 Обещал он, это правда, у тебя твой плащ стянуть.

Отговорить я пробовал.

Хорош сынок!

И такие ли примеры должен подавать отец?

Нет стыда!

Чего другого, а тебя, жена, стыжусь.

Дурака седого тащит из притона вон жена!

Да постой, хоть пообедать дай. Обед готовится.

Пообедаешь сегодня поделом большой бедой!

Горе — не обед! Свершился суд! Домой жена ведет!

Говорил, отец, тебе я: зла не мысли матери.

Не забудь про плащ!

Вели ей от меня убраться прочь,

940 Марш домой!

Дай на прощанье поцелуйчик!

Прочь! Отстань!

(Уходит с Артемоной.)

В дом теперь иди за мною, милый мой.

Удовольствия искал тут от жены тайком старик.

Что для нас здесь ново или странно? Все так делают!

Кто настолько тверд душою, кто собой владеет так,

Чтоб не дать себе услады, если только случай есть?

Упросить хотите, чтобы не наказан был старик?

Так на это лучший способ — нам похлопать явственно.

Пленники[39]

Попал сын Гегиона в плен. А младший сын

Лет четырех похищен беглым был рабом.

Его купил отец, скупавший пленников

(На сына обменять он их надеялся).

Но младший сын от рабства спас хозяина,

И платьем, и прозваньем обменявшись с ним;

Когда же тот вернулся с похитителем

И с пленным сыном, — младший узнан был отцом.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Эргасил, парасит.

Гегион, старик.

Надсмотрщик.

Филократ, юноша; Тиндар, раб — пленники.

Аристофонт, юноша.

Филополем, юноша.

Сталагм, раб.

Действие происходит в Этолии.

Вот эти двое, что стоят здесь, — пленники.

Они стоят, а не сидят — вы видите,

Совсем я не намерен вас обманывать.

Хозяин здешний Гегион — отец того.

5 Да как в рабы он, спросите, к отцу попал?

Сейчас все объясню вам, только слушайте.

У старика два сына было. Младшего

Четырехлетним раб похитил из дому,

Увез в Элиду и отцу вот этого

10 Там продал в рабство. Все понятно? Рад за вас.

А ты не понял, что ли? Подойди сюда.

Тебе, я вижу, негде сесть? Гулять иди,

А мне из-за тебя не разрываться стать

И без конца одно твердить, как нищему.

15 Вот вам, платящим подать подоходную,

Все, что осталось, доложу по совести.

Так вот, как я уж говорил вам, беглый раб

Его отцу в Элиде продал мальчика,

А тот его сынишке отдал, мальчику

20 Таких же лет, слугою и товарищем.

И вот рабом он у отца, неузнанный.

Людьми играют боги, словно мячиком.

Вот вы узнали, как потерян младший сын.

Потом война случилася в Этолии;

25 Тут и другой был забран в плен элейцами

И к лекарю Менарху в дом рабом попал.

Старик элейцев пленных стал скупать тогда:

Авось на них удастся сына выменять.

А что другой сын дома — невдомек ему.

30 Вчера прослышал, что элейца знатного

В плен взяли — платы никакой жалеть не стал,

Жалея сына; чтоб его домой к себе

Вернуть скорее, всадника элейского

Он со слугою откупил у квесторов.

35 А эти штуку хитрую измыслили:

Чтобы не раб, а господин отпущен был,

Одеждой поменялись и прозваньями:

Тот звался Филократом, этот Тиндаром,

Сегодня ж каждый будет с новым именем.

40 И так все Тиндар ловко разыграет здесь,

Что господина на свободу вызволит,

А вместе с тем спасет и брата старшего

И возвратит с чужбины снова в отчий дом,

Не зная сам: нередко так случается,

45 Незнанье больше счастья даст, чем умысел.

Ведь вышло вот что: оставаться пленником

По этому их плану хитроумному

Теперь придется сыну у родителя,

Хоть он о том не знает и не ведает.

50 Вот видите, как сын к отцу в рабы попал.

И что мы, люди, знаем, как подумаешь!

Такую пьесу вы сейчас увидите.

О ней еще я пару слов хочу сказать:

На пьесу стоит обратить внимание.

55 Она не то, что прочие комедии:

Словечка в ней не будет непристойного;

Не выпустим ни сводни, ни распутницы

На сцену мы, ни воина хвастливого.

А что воюют здесь, бояться нечего:

60 За сценой мы устроим все сражения.

Нельзя же, в самом деле, труппе комиков

Стараться вдруг изобразить трагедию!

А кто захочет, чтобы вправду бой пошел,

Пускай затеет драку сам с соседями.

65 Ему желаю досыта натешиться,

Чтоб на войну потом смотреть закаялся. Иду.

Прощайте, судьи справедливые,

И на войне и дома чудо-воины.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(входит со стороны площади)

Меня зовут знакомые красоткою

70 За то, что аппетит мой ненавистен всем.

Пожалуй, кто-нибудь смеяться вздумает

И скажет: «Глупость», — а ведь это правильно.

Свою красотку разве ненаглядною

Не назовет влюбленный? Спору нет, что так.

75 А видеть и глядеть не то же ль самое?

Вот, значит, и выходит — ненагляден я.

Что мышья жизнь, то наша, прихлебателей.

Настанет лето, все на дачу выедут,

Зубам тут нашим настают вакации.

80 Точь-в-точь улитки, что живут в бездождие

Своим лишь соком, без питья и кушанья,

Вот так и нам, несчастным, жить приходится,

Пока, кормильцев наших нету в городе,

Которые нас держат блюдолизами.

85 Похожи мы сложеньем на борзых тогда.

Зато зимой мы в мопсов обращаемся

Откормленностью, нравом и повадками.

Тут только дела своего забыть не смей:

Пощечину ль, посудину ли в голову —

90 Все принимай, не то ступай в порт грузчиком.

Боюсь, не вышло б и со мною так теперь.

Мой господин в Элиде, в плен врагами взят.

У нас с Элидой ведь война жестокая,

Попал и он в Элиду из Этолии,

95 Филополем, сын Региона нашего.

На дом как взглянешь — прямо плакать хочется.

Струятся слезы, как их ни удерживай.

А Гегион-то! Чтобы сына вызволить,

На что он только, бедный, не решается!

100 Скупает пленных, не удастся ль выменять

Филополема на кого-нибудь из них.

Ах, только б вышло, чтоб вернулся он домой.

Ведь коль не выйдет — выйти мне из дому вон.

Тогда конец. Такая молодежь пошла!

105 Вот и другой был, не чета теперешним,

Ни разу не оставил ненакормленным.

Да и отец достоин сына нравами.

Пойду к нему. А! Двери открываются,

Откуда выходил я сытый допьяна.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, надсмотрщик, Эргасил.

(выходит из дома с надсмотрщиком за пленными)

110 Послушай-ка, надсмотрщик: этим пленникам,

Которых я вчера купил у квесторов,

Надень им кандалы обыкновенные;

Не надо их цепями больше связывать.

И прогуляться, если захотят, позволь.

115 Понятно только — знаешь сам — зевать нельзя.

Не раб ведь пленник; он как птица дикая.

Он вырваться уж не упустит случая:

На миг раскроешь клетку, не поймать потом.

Надсмотрщик

Что ж, быть свободным каждый предпочтет, чем быть

120 Рабом.

Ну, ты-то, кажется, совсем не так.

Надсмотрщик

Что дать могу я? Разве только тягу дать?

Попробуй: уж найду и я, что дать тебе.

Надсмотрщик

Так, значит, мне на птицу походить нельзя?

По мне, пожалуй: клетка есть хорошая.

125 Болтать довольно. Делай, что приказано.

Надсмотрщик уходит.

Теперь я к брату; как-то остальные там

Вели себя сегодня ночью пленники?

Проведать только, а потом сейчас домой.

Ну, право, жалко, как любовь отцовская

130 Из Гегиона сделала тюремщика.

Что делать! Пусть займется хоть палачеством,

Чтоб только возвратился сын его домой.

(оборачиваясь на голос)

(подходя к Гегиону)

Это я, Эргасил, верный друг.

Одной печалью извожусь и я с тобой,

Хирею, и старею, и иссох вконец.

135 Смотри: не руки — щепки, кости с кожею.

Ведь никогда мне впрок не шло, что дома ем.

В гостях что перекусишь — этим держишься.

Эргасил, здравствуй!

(сквозь слезы)

Боги пусть хранят тебя.

Чтоб я не плакал, не оплакивал

140 Такого друга?

Правда, видел я давно,

Что ты для сына настоящим другом был.

Как плохо ценят люди то, что есть у них:

Вот потеряем, так тогда почувствуем,

Чего лишились. Так и я узнал теперь,

145 Какого друга верного лишился в нем,

Когда его, бедняжку, взяли в плен враги.

(Снова начинает плакать.)

Вот и подумай, каково-то мне терпеть

Разлуку с сыном: ты, чужой, совсем убит.

Чужой? Ему-то? Это я чужой ему?

Ах, Гегион, опомнись, что ты выдумал!

Тебе он — это верно — сын единственный,

150 А мне единственного он единственней.

Твои похвальны чувства. Будь же духом тверд.

Да вот еще несчастье: объявить пришлось

Обеденную демобилизацию.

Так и не смог ты никого с тех пор найти,

155 Кто мобилизовал бы снова армию?

Представь, не смог: не хочет заменить никто

Филополема в этой трудной должности.

Да, должность-то, конечно, не из легоньких!

«Ведь сколько тут придется набирать солдат!

160 Во-первых, пироговцев объявить призыв

(Притом, понятно, всех родов оружия);

Потом и калачевцы в строй пойти должны,

Дроздовцы, Свинска жители, гусятинцы;

Морскую силу тоже забывать нельзя.

(к зрителям)

165 Бывает же, что пропадет такой талант!

Какой бы полководец вышел из него!

Ну, ничего, мужайся: может быть, на днях

С Филополемом снова мы увидимся.

Вот пленного элейца я вчера купил:

170 И родом знатен, и к тому ж еще богат,

Так на него надеюсь сына выменять.

Подайте боги! А скажи, пожалуйста,

Ты зван куда обедать?

Кажется, что нет. А что?

Да я справляю день рождения:

175 Хочу, чтоб ты к обеду пригласил меня.

Сострил недурно. Только не взыщи уже:

Немногим должен будешь ты насытиться.

Немногим? Этого-то блюда у меня

И дома хватит. Впрочем, огласи свои

180 Условья: лучших не найду я, может быть,

Тогда уж мы ударим по рукам с тобой.

Боюсь, чтоб по карману не ударил ты.

Ну, приходи, да к сроку.

Хоть сейчас готов.

Да ты б хоть зайца изловить попробовал:

185 Ведь мой обед и жесток и колюч, как еж.

Не запугаешь: все равно явлюсь к тебе,

Хотя б на зубы сапоги надеть пришлось.

Да, жесткой пищей я кормлюсь.

Терновником?

Неприхотливой.

А, должно быть, свиньями.

190 Всё овощи.

Желудок, верно, лечишь свой? Прощай!

Да не опаздывай.

Зайду домой, прикинуть приблизительно,

Велик ли у менялы мой текущий счет.

Еще успею к брату заглянуть потом.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Надсмотрщик, Тиндар, Филократ.

Надсмотрщик

(выходя с помощниками из дома)

195 Какую б ни послали боги участь, вы ее должны

Нести безропотно и кротко: ведь судьбы не превозмочь.

Родились вы свободными:

Теперь вам выпало на долю рабства горечь испытать;

Одной покорностью возможно облегчить вам свой удел.

200 Ведь воля господина высший ваш закон.

Пленники тяжко вздыхают.

И без вздохов каждый видит, что пришлось вам тяжело.

В несчастиях спасает бодрость духа нас.

Стыдно нам стоять в оковах.

Надсмотрщик

Пожалел бы господин,

Если б с вас путы снял, тех пустил

205 Без оков, за кого заплатил.

Напрасный страх: всегда блюдем

Мы свой долг; можно нас расковать.

Надсмотрщик

Знаем вас: убежать, верно, захотелось.

Убежать? Куда бежать нам?

Надсмотрщик

А в Элиду. Филократ

Недостойно Бегство было б нашей чести.

Надсмотрщик

Отчего ж, не понимаю.

210 Об одном слезно мы просим вас.

Надсмотрщик

Просьба в чем?

Дайте нам меж собой

Слово перемолвить, сами отойдите.

Надсмотрщик

Ладно уж, так и быть.

(Помощникам.)

Станем здесь,

В стороне.

(Оборачивается к пленникам.)

Но таков уговор:

Будьте кратки.

215 Сами это понимаем.

(Филократу.)

Надсмотрщик

(помощникам)

Оставьте пленных.

Оба мы всей душой ценим и чувствуем,

Что для нас сделал ты, допустив разговор.

Ну, скорей, отойдем вот сюда, в уголок,

220 Чтоб никто наших слов, наших дел не прознал,

Чтобы свой хитрый план в тайне нам сохранить.

Ведь пока скрыто все, польза есть в хитростях,

Коль обман въявь всплывет, худшей нет гибели.

Придумали неплохо мы, — ты господин, я раб твой.

225 Но много осторожности нам надо и умения.

Сберечь ведь от всех глаз такой план не шутка.

Смотри, друг: дремать тут не время; остер будь.

Как скажешь, таков я и буду.

Ты помнишь: за жизнь за твою дорогую

230 Свою жизнь готов я отдать за бесценок.

Не забудь, и достигнув того, к чему стремился.

Ведь нередко мы видим, что люди такой выказывают нрав:

Пока в нужде, добрее не найти никого; а когда

235 Миновал трудный час, доброты

Нет былой.

Ну, теперь слушай, что я скажу.

Хоть отцу своему я б совет тот же дал.

Да тебя я бы мог вправду звать и отцом:

За отцом ты теперь стал второй мне отец.

240 Говори.

Уж говорил я — и еще раз повторяю:

Я не господин, а раб твой, так решили мы устроить.

И тебя я умоляю — приказать ведь не могу,

Раз бессмертные послали рабства равный нам удел,

Пожелавши господина дать в товарищи тебе, —

245 Об одном тебя молю я: ради общих наших бед,

Ради ласки, что нашел ты в доме моего отца,

Послужи мне господином, как всегда служил рабом,

Помни, что ты должен помнить, кем ты был и кем ты стал.

Знаю, что оборотился я в тебя, а ты в меня.

250 Если так, тогда надежда не потеряна для нас!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Филократ, Тиндар.

(выходя из дверей, оборачивается)

Я сейчас вернусь, вот только с пленными поговорю.

Где ж они? Ведь не велел я далеко их отпускать.

(выходя из-за угла дома)

Позаботиться успел ты, чтоб искать нас не пришлось:

Крепко держат нас оковы, сторожа со всех сторон.

255 Осторожность черезмерной не бывает никогда.

Ведь и самый осторожный попадет подчас впросак.

Как же мне не охранять и не стеречь вас? Ведь ценой

Вы достались мне немалой, за наличные притом.

Было б глупо нам сердиться, что ты вздумал нас стеречь,

260 А тебе — когда бы все же удалось нам убежать.

Сын мой так же там, в Элиде, терпит рабство, как и вы.

Как видно, трусы есть на свете, кроме нас.

Отойдем. Наедине я кой о чем тебя спрошу.

Отвечай же мне по правде.

Если знаю, не солгу,

265 А о чем не знаю — лучше и не стану говорить.

Гегион и Филократ отходят в сторону.

Ну, попал старик в цирюльню, можно стрижку начинать.

Хоть бы на плечи накинул он бедняге простыню.

Вот не знаю, под гребенку или наголо его

Будет стричь, но уж, ручаюсь, обкорнает хорошо.

(Подкрадывается к Гегиону и Филократу и подслушивает.)

270 Предпочтешь ли ты свободным быть или рабом, скажи.

Злу добро предпочитаю я всегда во всем; и здесь

Тот же соблюду обычай; впрочем, мне жилось рабом

Так же хорошо, как если б сам я был господский сын.

Браво, браво! За Фалеса я б гроша теперь не дал;

275 Рядом с этим человеком он не больше, как болтун.

Как он ловко это рабство в разговор сумел ввернуть!

Из какого господин твой рода?

Полиплусиев: Этот род в большом почете средь элейских всех родов.

Ну, а сам какою славой он на родине почтен?

Самой лучшей, и от лучших и достойнейших людей.

280 Если так, то и богатством, верно, должен процветать?

Процветает, будь спокоен, хоть букеты собирай.

А отец-то жив?

В Элиде мы оставили живым;

Жив ли он теперь — об этом Орка надобно спросить.

Молодец! Не то что враки — философию развел!

285 Как зовут его?

Тенсаврохрисоникохрисидом.

Видно, вправду он не беден: ясно имя говорит.

Он не столько за богатство, как за жадность прозван так.

При рожденье ж получил он имя Теодоромед.

Вот как! Значит, скуповат он?

Скуп скорей, чем скуповат;

290 Вот тебе пример наглядный: жертву гению творя,

Совершает возлиянье из самосского горшка,[40]

Чтобы бог не соблазнился и сосуда не украл.

Сам теперь представить можешь, в остальном каков старик.

Ну, идем. Теперь другого надо будет расспросить.

(Подходит к Тиндару)

Филократ, твой раб всю правду мне, как честный человек,

295 Рассказал, о чем спросил я, — про твой род и про отца.

Подтверди же откровенно мне его слова — тебе ж

Будет лучше; а не хочешь — знаю все и без того.

Не хотел я род свой знатный и богатство раскрывать.

Он мою нарушил тайну. Что поделаешь: он прав.

300 Я и родины, и дома, и свободы здесь лишен.

Станет ли меня бояться раб мой больше, чем тебя?

Раньше словом не решался, ныне делом уязвить

Может смело: плен и рабство уравняли с ним меня.

Так судьба дела людские, своенравная, вершит:

305 Сразу я низвергнут в пропасть: был свободным — стал рабом

Сам приказывал — и должен приказаниям внимать.

Я прежде так же, как твой сын, свободным был.

Для своих рабов — обиды не боюся я тогда.

Гегион, еще позволь мне слово обратить к тебе.

310 Говори.

Я прежде так же, как твой сын, свободен был.

Так же, как и он, оружьем неприятельским пленен.

Он такой же раб в Элиде, как и я теперь у вас.

Есть, конечно, бог, который видит все дела людей.

Как со мною ты поступишь, так и с сыном он твоим:

315 За добро воздаст наградой, покарает злом за зло.

Помни, что и я оставил там, на родине, отца.

Помню. А теперь скажи мне, правда ль то, что он сказал?

Правда, что большим богатством обладает мой отец

И что знатен я. Но все же умоляю, Гегион,

320 Не прельщайся ты корыстью, не ищи моих богатств,

Чтоб отец, хоть и один я у него, не предпочел

В рабстве жить меня оставить, где и сыт я и одет,

Чем вернуть домой и после нищим по миру пустить.

Я, богам благодаренье, сам достаточно богат.

325 Не всегда бывает прибыль человеку хороша.

Многих прибыль запятнала, знаю я, как грязь и прах.

Часто прибыли убыток надлежит нам предпочесть.

Золото мне ненавистно: многих к злу оно ведет.

Слушай, как теперь намерен я с тобою поступить:

330 Сын мой там, у вас в Элиде, пленный, в рабство обращен;

Пусть лишь он вернется — больше ни копейки не спрошу

И на волю вас обоих отпущу. Иначе — нет.

Справедливое условье, ты же лучший из людей.

Но скажи, он раб казенный или частного лица?

335 Частного, врача Менарха.

Да ведь он его клиент.

(Указывает на Тиндара.)

На мази все дело, прямо размазня, ни дать ни взять.

Возврати ж его.

Согласен. Только вот что попрошу.

Что угодно, лишь бы дело.

Так послушай, Гегион.

Не прошу себе свободы раньше, чем твой сын придет,

340 Только вот его позволь мне под залог послать к отцу

(указывает на Филократа)

С предложением обмена.

Нет, другого я найду,

Чтоб его послать, как только перемирье заключат,

К твоему отцу в Элиду; что захочешь, передаст.

Как? Кого отец не знает? Лишь напрасный будет труд.

345 Нет, его отправь: ручаюсь, все исполнит хорошо.

Нет надежней человека и кому бы мой отец

Больше верил, на кого бы положиться мог скорей

И кого б послал охотней, чтобы выкупить меня.

Ты не бойся, я всецело отвечаю за него.

350 Он мне предан беззаветно, знаю, за любовь мою.

Хорошо. Залог назначим: отпустить согласен я.

Назначай: без промедленья лучше к делу приступить.

Если он не возвратится, двадцать мин заплатишь ты?

Освободите от оков его, рабы.

355 Или нет, обоих.

Боги пусть всех благ тебе пошлют,

Что почтил меня доверьем и избавил от цепей.

(В сторону.)

Что ж, недурно уж и это, что на шее нет ярма.

Добрый дар благодеяний благодарностью чреват.

А теперь ты порученье объясни ему свое,

360 Что в Элиду снесть он должен. Подозвать его?

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Гегион, Филократ, Тиндар.

Во благо сыну моему, и мне, и вам

Пусть это будет — я, хозяин новый твой,

Хочу, чтоб сослужил ты службу прежнему.

За двадцать мин залога я ему тебя

365 Домой послать позволил с поручением:

Отцу его предложишь, не захочет ли

Отдать мне сына, чтобы своего вернуть.

К обоим вам исполнен я усердия.

Как колесо, куда ни повернешь меня.

370 Туда готов вертеться, одинаково.

Тебе ж на пользу будет благонравие.

Рабу и подобает так вести себя.

(Подведя Филократа к Тиндару.)

Вот, можешь говорить с ним.

Благодарен я

От всей души за разрешенье вестника

375 Домой отправить сообщить родителям,

Куда попал я, что со мной и жду чего:

Все по порядку передаст он, что скажу.

Вот, Тиндар, заключили мы условие:

Тебя домой, в Элиду, отпускает он.

380 Но если не вернешься, должен заплатить

Я двадцать мин.

Отлично вы условились.

Отец-то уж, наверно, дожидается

Меня ль, другого ль вестника.

Так слушай же,

С какою вестью должен ты домой идти.

385 Филократ, всегда старался я о пользе для тебя

Всей душой; таким останусь, будь уверен, и теперь:

Послужить тебе я слухом, сердцем, разумом готов.

Поступаешь ты, как должно.

Слушай же, прошу тебя.

Передай привет в Элиде ты родителям моим,

390 И родным, и всем, кого ты встретишь из моих друзей.

Передай, что хоть и раб я, но не видел здесь обид,

Что меня своим почтеньем награждает господин.

Нет нужды напоминать мне: помню это я и сам.

Ведь когда б не эти стражи, я б себя свободным счел.

395 Расскажи отцу, какое я условье заключил

С господином.

Это тоже знаю: время не теряй.

Пусть в обмен на нас обоих пленника пришлет сюда.

Да пусть не медлит: оба с нетерпеньем ждем.

Как ты сына хочешь видеть, так же и его отец.

400 Знаю, каждому свой дорог.

Что ж еще сказать отцу?

Передай, что я здоров и что с тобою мы всегда, —

Не стесняйся, Тиндар, — жили без раздоров, как друзья.

Никогда не провинился ты ни в чем передо мной,

Угождал моим желаньям средь военных всех невзгод,

405 Не оставил ни заботой, ни усердьем, ни трудом.

Пусть отец узнает, как ты верен был ему и мне;

Он твою оценит службу и достойно наградит:

Я уверен, что свободу ты получишь от него.

Сам об этом постараюсь, только бы домой прийти.

410 Только ведь твоей обязан проницательности я,

Если снова возвратиться мне позволено к родным.

Рассказавши о богатстве и о знатности моей,

Ты открыл мне путь к свободе и избавил от оков.

Радуюсь, что не забыта служба верная моя.

415 Заслужил и ты по праву эту верность, Филократ.

Дня не хватит перечислить, что ты сделал для меня.

Ведь ко мне с таким вниманьем относился ты всегда,

Словно бы не господином, а рабом моим ты был.

Боги, что за благородство! Право, тронут я до слез.

420 Видя их любовь. Какими похвалами господин

Превознес раба, какими господина раб!

Сотой доли ты не слышал тех похвал, какие он

Теперь ты можешь славу добрую свою

Оправдать, коль все исполнишь, что поручено тебе.

425 О готовности не буду много говорить своей,

Лучше докажу на деле. Пусть Юпитер будет мне

В том свидетелем — изменой я себя не оскверню.

И Филократу послужу, как сам себе.

Слов твоих я жду увидеть подтверждение в делах.

430 Но не все еще сказал я, что хотел тебе сказать.

Слушай, Тиндар, — и в обиду речь мою не принимай.

Помни, что я поручился за тебя и дал залог,

Что и сам я как заложник на чужбине остаюсь.

Неужели, плен покинув, ты забудешь обо мне,

435 Оказавшись на свободе сам, заложника предашь

И оставишь без надежды и без помощи рабом,

Не вернувши Гегиону сына, плату за меня?

Береги же крепко верность, будь неложно верен мне.

440 А отец отдаст, я знаю, все, что нужно, для меня.

Сохрани мою навеки дружбу, а его найди.

(Указывает на Гегиона.)

Я твоей руки касаюсь умоляющей рукой,

Я тебе неверен не был никогда, — не будь и ты.

Знай, теперь ты господин мой, покровитель и отец,

445 На тебя моя надежда.

Все, что ты мне поручил,

Я исполню. Не забыл ли ты чего?

Я все сказал.

И твое я оправдаю, и твое

(обращается к Гегиону)

Возвращайся поскорее.

Медлить дело не велит.

Так пойдем сейчас к меняле: путевые дам тебе.

450 Заодно возьму и пропуск для тебя у претора.

Да, расположение войск ведь на его пути.

Ты иди домой.

Счастливо.

Будь здоров.

Тиндар входит в дом.

Отлично же

Сделал я, что этих пленных догадался откупить:

Вырвал сына из неволи, не прогневать бы богов.

455 А еще я колебался долго, покупать ли их.

Стерегите неусыпно, ни на шаг его, рабы,

Не пускайте без охраны. Скоро я вернусь домой:

Только к брату ненадолго, нужно пленных навестить:

Может быть, найду знакомых с этим юношей средь них,

460 Ты ж со мной иди: отправить поскорей тебя хочу.

Гегион и Филократ уходят.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(входит со стороны площади)

Как несчастен тот, кто должен пропитание искать.

Тот несчастней, кто, хоть ищет, не находит ничего;

Всех несчастней тот, кому свой голод нечем утолить.

Ну и день! Глаза охотно выцарапал бы ему:

465 Всем как будто бы нарочно неприязнь внушил ко мне.

Не запомню, чтобы за день столько голодать пришлось

Или столько злополучья испытать в моих делах:

Для желудка и для глотки полный отдых наступил.

В ремесле совсем не стало толку, прямо хоть бросай:

470 Разлюбила параситов нынешняя молодежь.

Никому не нужен больше муж лаконский, одиостул.

С острословьем вместо денег, мордобойная мишень:

Только тот и гость, который сам их сможет угостить.

Сами ходят все на рынок — парасита не пошлют;

475 Сами ходят без стесненья с площади в публичный дом:

Вид такой, как будто судьи в заседанье собрались.

Шутников и в грош не ставят, каждый сам себе лишь друг.

Вот сейчас хоть: я на рынке встретил кой-кого из них.

«Здравствуйте. Куда б собраться?» — говорю. Они молчат.

480 «Кто сказал: «Ко мне?» Ни слова. Как немые, все молчат.

Ни улыбки. «Где сегодня мы обедаем?» Молчат.

Отпускаю им остроту из отборнейших острот,

За которую не раз я целый месяц сыт бывал:

Хоть один бы засмеялся! Тут я понял — заговор.

485 Ведь могли ж, по крайней мере, коль смеяться не хотят,

Взять пример с собак рычащих и оскалить зубы мне!

Оставляю их, не в силах издевательство сносить;

Подхожу к другим, и к третьим, и к четвертым — как один.

Как торговцы из Велабра, в стачку, видно, все вошли:

490 И другие параситы по-пустому там толклись.

Не иначе, как придется опереться на закон:[41]

Ведь для жизни многих граждан их опасен заговор.

Привлеку к суду и штрафом попрошу их наказать:

Десять дорогих обедов в мою пользу. Решено.

495 Есть еще одна надежда на обед: пойду-ка в порт.

Если уж и эта лопнет, к старику тогда вернусь.

СЦЕНА ВТОРАЯ

(входя на сцену с Аристофонтом)

Как приятно сознанье, что наши дела

И нам впрок пошли, и отчизне на пользу!

500 Как прекрасно я сделал, что пленных купил!

Кого ни встречаю, поздравить спешат все:

Отовсюду обступают, чуть меня не задавили.

Едва я, несчастный, в претуру пробрался

505 И там лишь вздохнуть смог легко и свободно.

Прошу пропуск дать; тотчас выдали; вручил Тиндару; ушел он домой.

Оттуда я немедля домой путь направил.

Завернул по дороге и к брату, куда остальных своих пленников я поместил.

Спрашиваю, кто из них знаком с Филократом.

510 И нашелся вот его старинный приятель.

Услыхав, что он мой пленник, стал просить усердно

О свиданье с Филократом.

Тотчас оковы приказал я снять с него.

515 Идем со мной, готов твое желанье я исполнить.

Входят в дом.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

(выбегая из дома)

Теперь придется мне не сладко; лучше б вовсе мне не быть:

Надежда, сила и удача, все покинуло меня.

Настал тот день, когда для жизни нет спасения нигде.

Неотвратима злая гибель, нет надежды, я пропал.

520 Теперь ни хитрость не поможет, ни притворство, ни обман

Коварство, козни бесполезны, ложь прибежища не даст,

И наглость больше не защита, увернуться некуда.

Что было тайным, стало явным, обнаружились мои

Уловки все;

525 Сомневаться нет причин,

Что погибну злою смертью за себя и господина.

Только что Аристофонта, видел я, привел хозяин.

Он товарищ Филократа, знает и меня давно:

Тут уж и само Спасенье[42] не спасет меня никак,

530 Коль сам уловки новой не изобрету.

Но за что же ухватиться? Что придумать? Как мне быть?

И так и этак все выходит чепуха.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Гегион, Тиндар, Аристофонт.

(выходит из дома в сопровождении Аристофонта)

Что бы это означало? Почему он убежал?

Плохо, Тиндар, плохо дело: не укрыться от врагов.

535 Что сказать, о чем молчать мне? Что отвергнуть, в чем сознаться?

Нигде опоры твердой нет, не вижу вовсе выхода.

Ах, лучше бы ты совсем пропал, Аристофонт, чем в плен попасть!

Когда уж было все готово, ты пришел и все сгубил.

Одно спасенье в хитрости какой-нибудь отчаянной.

(Аристофонту)

540 Идем. Ну вот, поговори с ним.

Кто несчастнее меня?

Аристофонт

Почему ты избегаешь, Тиндар, мне в глаза взглянуть

И ни слона мне не скажешь, будто бы не знал меня?

Здесь, в плену, я раб такой же, как и ты, хоть дома был

Я свободным, ты ж в Элиде с детских лет служил рабом.

545 Тиндар? Я не удивляюсь, что не хочет знать тебя

Тот, кого зовешь ты Тиндар, когда это Филократ.

Гегион, у нас в Элиде он всегда безумным слыл.

Лучше ты совсем не слушай, что он станет говорить.

Часто он с копьем бросался на родителей своих:

550 Он подвержен той болезни, что плевками нужно гнать.[43]

Мой совет: держись подальше.

(надсмотрщику)

Надсмотрщики отводят Аристофонта.

Аристофонт

Ах ты негодяй! Я безумец?

Я бросался на родителей с копьем?

Ничего, не ты один ведь: многих я видал людей

555 С этой самою болезнью: поплевать, и все пройдет.

Аристофонт

Как, ты веришь негодяю?

Аристофонт

Что я сошел с ума?

Видишь, как глаза сверкают? Осторожней, Гегион,

Отойди: сейчас припадок, верно, будет у него.

Сразу я смекнул в чем дело: Тиндаром зовет тебя!

560 Он и собственное имя забывает иногда.

А еще сказал, что друг он Филократу.

Как же, друг!

Мне тогда должны считаться за друзей и Алкмеон,

И Орест с Ликургом.

Аристофонт

Сволочь, издеваться надо мной

Вздумал? Я тебя не знаю?

Нечего и говорить,

565 Что не знаешь: сам ведь назвал Филократа Тиндаром.

Кто перед тобой, не знаешь, нет кого, с тем речь ведешь.

Аристофонт

Сам себя он хочет выдать за того, кого здесь нет.

Вот нашелся: он правдивей Филократа хочет быть.

Аристофонт

Ты своею наглой ложью всякой правде рот заткнешь.

570 Посмотри в глаза мне прямо.

Вот, смотрю.

Аристофонт

Теперь скажи: Ты не Тиндар?

Нет, не Тиндар.

Аристофонт

Филократом звать тебя?

Филократом.

Аристофонт

Ты поверил?

Больше, чем тебе и мне.

Тот, кого ты называешь, нынче лишь к его отцу

Мной отправлен был в Элиду.

Аристофонт

Что? К какому там отцу?

575 Раб ведь он.

И ты такой же. Вновь свободу получу,

Возвративши Гегиону сына пленного в обмен.

Аристофонт

Как, мерзавец? В списки граждан ты свободным вписан был?

Не Свободным — Филократом.

Аристофонт

Что за наглость! Гегион,

Над тобою насмеяться хочет этот негодяй.

580 Он всегда своим в Элиде был единственным рабом.

Самому тебе, несчастный, дома нечем было жить,

Вот и хочешь, чтоб другие походили на тебя.

И понятно: всех ведь нищих мучит зависть к богачам.

Аристофонт

Гегион, смотри не вздумай верить этому лжецу.

585 Он уже успел, как видно, как-нибудь тебя нагреть:

Мне не нравится, что сына взялся он вернуть тебе.

Знаю, не по вкусу это для тебя, а все ж верну,

Помогли бы только боги, сам в Элиду возвращусь.

Для того я и отправил Тиндара к отцу.

Аристофонт

590 Тиндар, нет в Элиде больше с этим именем раба!

Ты опять в глаза мне тычешь рабством, когда это плен?

Аристофонт

Больше сдерживаться силы нет.

Слыхал? Беги скорей.

Он каменьями швыряться станет, если ты его

Не велишь схватить.

Аристофонт

На глаза-то посмотри:

595 Словно угли! Будет дело: пятна по лицу пошли.

Черной желчью он страдает.

Аристофонт

Как бы черною смолой

Пострадать тебя заставил Гегион, не будь он слеп!

Вот уж бредить начинает, мучат призраки его.

Не связать ли в самом деле?

Право, сделаешь умно.

Аристофонт

600 Если б только камень в руки! Я бы выпустил мозги

Этой дряни, что клевещет, будто я сошел с ума.

Слышишь, слышишь, ищет камня.

Аристофонт

Гегион, на пару слов. Подойди ко мне.

Оттуда говори, мне слышно все.

Ну конечно, и не думай подходить: ведь он тебе

605 Нос откусит.

Аристофонт

Я безумным в жизни не был, Гегион.

И сейчас в рассудке здравом; все он про болезнь налгал.

Если ж ты меня боишься, прикажи связать; свяжи

Только и его при этом.

Сам он хочет, так его

Аристофонт

Уж погоди ты, самозванный Филократ,

610 Снова Тиндаром сегодня сделаешься у меня.

Ты чего мигать мне вздумал?

Аристофонт

Подойду-ка я поближе.

Что ты, что ты, Гегион!

Все равно ведь мало толку ты найдешь в его речах.

615 Хоть сейчас его на сцену: сам Аякс перед тобой.[44]

Ничего, авось не тронет.

(Подходит к Аристофонту.)

Ну, теперь-то я погиб. Между топором и плахой я попал. Исхода нет.

Выслушать тебя согласен. Говори, Аристофонт.

Аристофонт

От меня узнавши правду, как обманут ты, поймешь.

620 Знай, во-первых: ни безумьем, ни другой какой-нибудь

Я не одержим болезнью, если рабства не считать.

Во-вторых: пусть так же верно будет то, что я живу,

Как и то, что он не больше Филократ, чем мы с тобой.

Кто же он?

Аристофонт

Кого я сразу назвал, как сюда вошел.

625 Коль окажется неправдой это, я готов тогда,

Не видав родных и дома, жизнь окончить здесь рабом.

Что ты скажешь?

Что я раб твой, ты мой господин.

Был ли ты рожден свободным?

Аристофонт

Нет, не был, знаю я.

Верно, повивальной бабкой был у матери моей,

630 Что так твердо это знаешь.

Аристофонт

Мальчиком я знал тебя.

Ну, а я тебя так взрослым знаю, вот и квиты мы.

Я в твои дела не лезу, так и ты в мои не лезь.

Правда, что он сын Тенсаврохрисоникохрисида?

Аристофонт

Нет, неправда. Я и слышу это имя в первый раз.

635 Теодоромедом звали Филократова отца.

Я погиб. Не трепещи же, сердце бедное мое.

Пляшешь ты, а я от страха на ногах едва держусь.

А вполне ли достоверно то, что он не Филократ,

Что он был рабом в Элиде?

Аристофонт

Достоверней не найдешь.

640 Где же тот?

Где сам он хочет, а не там, где я б хотел.

Значит, он меня обставил, этот подлый негодяй,

Как хотел, опутав сетью низких хитростей своих.

(Раздумывает.)

Неужели? Так ли это?

Аристофонт

Да уж так, ручаюсь я.

Ты уверен?

Аристофонт

Повторяю, больше, чем во всем другом:

645 С Филократом мы друзьями были с самых ранних лет.

А скажи, каков с лица он, твой товарищ Филократ?

Аристофонт

Черноглазый, остроносый, худощав и бел лицом,

Рыжеват слегка, кудрявый.

Все подходит, это он.

До чего же неудачно выступил сегодня я!

650 Как мне жалко бедных розог, что сломаются на мне.

Вижу, нагло я обманут.

Что ж вы ждете, кандалы?

Поскорей мне обнимите ноги, буду вас стеречь.

Каково надули нынче эти пленники меня!

Раб свободным притворился, тот прикинулся рабом.

655 Скорлупу держу в залоге, а ядро я упустил.

Так мне длинный нос наставлен, я остался в дураках.

Но смеяться он не будет. Коракс, Кордальон, Колаф,

Эй, сюда, ремней несите.

Рабы выходят из дома.

По дрова сбираться, что ль?

СЦЕНА ПЯТАЯ

Гегион, Тиндар, Аристофонт.

Связать его, обманщика негодного.

660 За что? В чем дело?

Ты не знаешь этого,

Бесчестных козней сеятель и веятель?

Еще б про бороньбу ты вспомнил: раньше ведь,

Чем жатву веять, боронить приходится.

Самоуверенности сколько, наглости!

665 Самоуверен перед господином раб,

Когда вины он за собой не чувствует.

Ремнем стяните руки посильней ему.

Я твой, ты властен хоть совсем отрезать их.

Но в чем же дело? Чем же провинился я?

670 Тем, что своими подлыми проделками,

Насколько сил хватало, навредил мне ты,

Дела мои испортил окончательно

И все мои расчеты сделал тщетными.

Обманом Филократа отослал домой.

675 А я-то и поверил опрометчиво,

Что выпустил из плена твоего раба,

Что ты свободный.

Отрицать мне нечего.

Я так и сделал, ловко обманул тебя,

Чтоб только Филократу быть на родине.

680 Так ты за это на меня и сердишься?

Да, не на радость для себя хитер ты был.

Безвинная погибель не страшит меня.

Ведь если он нарушит слово данное

И не вернется, если я погибну здесь,

Жить все же будет память о делах моих:

685 Я господину своему плененному

Вернул свободу, родину и отчий дом.

Свою подвергнуть голову опасности

Не побоялся для его спасения.

Пусть слава к Ахеронту за тобой пойдет.

690 Тот не погиб, кто умирает доблестно.

Пусть гибелью ли, смертью ль называется,

Когда я злою казнью накажу тебя

И за коварство жизнью ты поплатишься.

Умри, а там, пожалуй, хоть живым слыви.

695 Не безнаказанно ты это сделаешь,

Ведь он вернется, твердо уповаю я.

Аристофонт

О боги! Наконец-то стало ясно мне,

В чем дело. Мой товарищ Филократ ушел

На родину из плена. Не доставила

700 Ничья бы мне удача столько радости.

Одно лишь грустно: этот по моей вине

Несчастный пострадает: вот уж связан он.

Предупредил я, чтобы ты не смел мне лгать?

Предупредил.

И все же ты осмелился?

705 Полезней ложь, чем правда, для того была,

О ком я пекся.

Для тебя — вредней.

Пусть так.

Зато я господина спас любимого,

Которого отец его доверил мне.

Что ж, плохо поступил я?

Отвратительно.

710 Нет, правильно, с тобою не согласен я.

Подумай, если б сына твоего теперь

Избавил раб от плена, что бы ты сказал?

На волю разве ты б не отпустил раба?

К нему не чувствовал бы благодарности?

715 Я думаю.

За что ж ты на меня сердит?

За то, что ты вернее был ему, чем мне.

Как? Ты хотел, чтоб сразу, в плен едва попав,

Одну лишь ночь проведши у тебя в дому,

Ради тебя к тому забыл я преданность,

720 С которым мы не расставались с детских лет?

С него за то и требуй благодарности.

Закуйте в цепи толстые, тяжелые.

В каменоломню ты теперь отправишься.

Работы вдвое против всех получишь там,

725 А коль урока своего не выполнишь,

Заслужишь прозвище «Тысячепалочный».

Аристофонт

Нет, Гегион, не надо, ради всех богов,

Не погуби беднягу.

Не губить — беречь его я буду: ночью в цепь закованным,

730 Днем — в руднике подземном крепко запертым.

Еще он вдоволь у меня помучится.

Аристофонт

Твое решенье непреложно?

Да, как смерть.

Ведите к Ипполиту-кузнецу его.

Да выберите кандалы хорошие.

735 И сразу же в каменоломню за город

К отпущеннику Кордалу послать его.

Уход за ним не хуже должен быть,

Чем за последним изо всех преступником.

Просить пощады у тебя мне незачем:

740 Моя сохранность — и твое спасение.

И смерть не принесет мне худших зол с собой,

А жизнь — хотя бы до глубокой старости

Я прожил — все же краткий для страданий срок.

Прощай, хоть заслужил ты слов совсем других.

(Аристофонту.)

745 Тебе же так я пожелаю здравствовать,

Как сам ты стоишь.

Отведите прочь его.

Одна лишь просьба: если Филократ придет,

Позволь тогда мне только повидаться с ним.

Прочь с глаз его возьмите, или горе вам.

Тиндара тащат.

750 Насилье! Тычут сзади, тащат спереди!

Дождался он расправы по делам своим —

Пример хороший и для прочих пленников.

Охотников не будет подражать ему.

Да, если бы не этот — так бы до конца

755 Они меня морочили бессовестно.

Теперь я вижу — верить никому нельзя.

В обман не дамся больше. Я уже считал,

Что выкупил из рабства сына. Рухнула

Теперь надежда. Младшего утратил я

760 Четырехлетним — беглый раб украл его,

И я его не видел больше; старший же

И чем я эту заслужил напасть?

Как будто для сиротства я детей родил.

(Аристофонту.)

Идем, обратно отведу. Сочувствия

765 Ни в ком не встретив, буду сам безжалостен.

Аристофонт

Совсем уж было из оков я выглянул:

Да нет, придется заглянуть обратно в них.

Гегион уводит Аристофонта.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(входя со стороны гавани)

Сохранил меня Юпитер и отменно превознес,

Величайших изобилий мне послав нежданный дар:

770 Веселье, игры, шутки, прибыль, праздность, похвалу, почет,

Еду, попойки, пьянство, славу, сытость, радость, торжество;

Кланяться уж мне отныне не придется никому:

Друзьям могу я быть полезным, недругов губить могу.

Такой приятностью приятный день меня обременил:

775 Наградил меня наследством жирным, да еще без жертв.

Теперь я побегу скорее к Гегиону: столько благ

Ему несу, — и даже больше, — сколько просит у богов.

Как раб комический, закину плащ повыше на плечо:

Хочу его известием своим скорей обрадовать.

780 Коль первым буду вестником, навек мне обеспечен стол.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Эргасил.

(показывается со стороны площади)

Чем дольше живет эта мысль, тем сильнее

Грызут мой больной дух тоска и досада.

Такой нос позволил себе я наставить.

Слепым я оказался.

785 Пройдет слух средь граждан — какой смех подымут!

Совсем мне на площадь закрыт ход. Все скажут:

«А, вот он, тот умный старик, что дал маху».

Но кто там? Как будто Эргасил? Он самый.

Плащ поднят. Бежать, что ль, собрался? Куда он?

(не замечая Гегиона)

790 Забудь лень, Эргасил, и быстр будь и действуй.

Прочь с дороги! Попадаться тот мне может на пути,

Кто найдет, что до сегодня прожил он достаточно.

Вверх ногами полетят все.

Он в кулачную пошел.

Пусть все нынче так и знают. Объявляю: никому

795 Не советую на этой улице иметь дела.

У меня кулак — баллиста, катапульта — локоть мой,

А плечо — таран, коленом разбросаю всех врагов.

Зубы всех сбирать заставлю, кто мне станет на пути.

Что за странные угрозы? Ничего я не пойму.

800 Будут помнить день и место, будут помнить и меня.

А пресечь мой бег пытаться — значит жизнь свою пресечь.

Что бы это означало? Что собрался он начать?

Кто мне встретится сегодня, пусть пеняет на себя.

Лучше дома все сидите, берегитесь рук моих.

805 В брюхе, верно, не иначе, эта храбрость у него.

Бедный тот, чьим иждивеньем удаль он свою взрастил.

Мельникам, что отрубями кормят множество свиней,

Так что из-за страшной вони мимо мельниц не пройти:

Если чью-нибудь увижу я на улице свинью,

810 Из хозяев кулаками выжму кучу отрубей.

Приказанья он по-царски научился отдавать.

Сыт он, это ясно видно, в брюхо храбрости набрал.

Рыбникам, что вечно граждан кормят рыбою гнилой,

Подвозя ее на старом еле дышащем осле, —

815 А от рыбы дух на площадь гонит всех от базилик:

Я их рыбного корзиной всех по морде отхлещу.

Пусть узнают, что за тягость создают чужим носам.

Мясникам, что сиротами бедных делают овец,

Продают ягнят на мясо, и втридорога берут,

820 И барана матерого за барашка выдают:

Если этого барашка я на улице найду,

То несчастнейший из смертных и хозяин и баран.

Браво! Издает указы он не хуже, чем эдил.

Был бы разум у этолян — был бы он агораном[45].

825 Уж теперь не парасит я — царственнейший из царей:

Сколько я в порту для брюха продовольствия нашел

Что ж я медлю Гегиона радостью обременить?

Не найдется человека, кто б счастливей был, чем он.

Что за радость он сулит мне от своих принесть щедрот?

(стучится)

830 Эй, меня впустите, кто там!

Отоприте мне скорей!

На обед ко мне явился.

Распахните настежь дверь,

А не то я кулаками створки в щепки раздроблю.

Окликну-ка. Эргасил, эй!

Кто там Эргасила зовет?

Да обернись!

Судьба небось не обернется на тебя.

835 Кто же ты?

Это я, Гегион.

Лучший из всех людей, вовремя ты пришел сюда.

Обед ты, видно, раздобыл, что гордостью вознесся.

Дай мне руку.

Руку, дай скорее.

Откуда радость?

Положись уж на меня.

840 Право, мне грустить и легче и пристойней.

Не сердись,

Скоро я тебе бесследно уничтожу в сердце грусть.

Радуйся смелей.

Ну ладно, нечему, а все же рад.

Вот спасибо. Прикажи-ка развести теперь огонь.

Развести огонь?

Ах ты коршун, захотел,

845 Чтобы я, тебе в угоду, дом спалил свой?

Не сердись,

Прикажи скорей посуду приготовить, мыть горшки,

Сало жариться поставить, разогрев сковороду.

Пусть один пойдет за рыбой…

Сны он видит наяву.

А другой возьмет свинины, и барашков, и цыплят…

850 Ублажить себя умеешь, было б чем.

Камбалы, угрей в рассоле, скатов, сыру, колбасы.

Говорить о них ты можешь сколько хочешь, а поесть

Вряд ли у меня удастся.

Я прошу не для себя.

Мало роскоши сегодня ты увидишь, так и знай,

855 Так желудок понапрасну ожиданьем не дразни.

Я устрою так, что будешь сам просить, хоть откажусь.

Да что я, раб твой?

Нет, но я тебя люблю. Хочешь, сделаю счастливым?

Отчего же, я не прочь.

Тебе все боги помогают, Гегион.

860 Не заметил.

Ну, так, значит, ты не меток, вот и все.

Прикажи теперь скорее чистый принести сосуд

И ягненка без порока.

Чтоб совершить

Жертвоприпошенье.

Жертву? А какому богу?

Я теперь тебе Юпитер, Жизнь, Фортуна, Радость, Свет,

865 Чтоб умилостивить бога, нужно накормить его.

Есть, по-моему, ты хочешь.

Есть по-своему хочу!

Ладно, уступлю.

Мальчишкой уступать ты всем привык.

Чтоб тебя сгубили боги!

А тебе… благодарить

За известие благое надо было бы меня.

870 Я решил с тобой поладить.

Поздно вспомнил, уходи.

Если б я пришел пораньше, мог бы ты меня прогнать;

А теперь узнай, какую радость я принес тебе.

Только что в порту я видел: городской пришел корабль,

А на нем Филополем твой, жив, здоров и невредим.

875 Там же и элейский пленник, и Сталагм, твой беглый раб,

Тот, что у тебя второго сына маленьким украл.

Пускай святая Сытость так меня всегда

Любит, так пускай украсит милым именем своим.

Как его я видел.

Сына моего?

880 Гения.

И с ним элейца?

Аполлон свидетель мне.[46]

И Сталагма, кем похищен младший?

Корою клянусь.

Клянусь Пренестой.[47]

Клянусь Сигнеею.

Фрусии он свидетель.

Клянусь Алатрием.

Что за клятвы городами варварскими?

885 Города, как угощенье у тебя.

Чтоб ты пропал.

Что ж, когда ты мне не веришь, хоть я правду говорю.

Но скажи, Сталагм до бегства племени какого был?

Был он родом сицилиец.

А теперь цепийцем стал:

Убежавши, он случайно как-то с цепью связь завел,

А потом, чтоб род продолжить, с ней вступил в законный брак.

890 Нет, скажи мне, это правда, ты не шутишь?

Боги, если это правда, снова я на свет рожден.

Вот как, ты еще не веришь, когда так поклялся я.

Наконец, коль мало клятвы, Гегион, отправься в порт,

Сам увидишь.

Это верно. Ты уж здесь распорядись.

895 Все расходуй, не стесняйся, ключником оставлен ты.

Если плохо справлюсь с делом, лечь под палки я готов.

Постоянным будешь гостем, если правду ты сказал.

Гостем, чьим?

Моим и сына.

Поручишься в этом?

Ну, а я тебе ручаюсь, что вернулся сын домой.

900 Постарайся не ударить в грязь лицом.

Счастливый путь.

Гегион уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Продовольственное дело мне доверив, он ушел.

Боги, как я жирным тушам стану шеи обрубать,

Как свинина свянет, салу как придется солоно,

Как я потроха потрачу, окорок укорочу,

905 Как колбасникам работать, как придется мясникам.

Да всего не перечислить, что желудку впрок идет.

Я вступлю сейчас же в должность: нужно сало рассудить

И помочь в беде колбасам, без суда повешенным.

(Стремительно вбегает в дом.)

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

(выходя из дома)

Ах, чтоб тебя сгубили боги вместе с животом твоим

910 И заодно всех параситов и того, кто кормит их.

Разбой, погром и разграбленье дом постигли наш сейчас.

Как волк голодный, он ворвался, с ног меня едва не сшиб,

Зубовным скрежетом ужасным трепет на меня навел,

С крюков сорвать желая мясо, все вверх дном перевернул,

915 Схвативши меч, трем тушам сразу хрящик шейный отрубил,

Все перебил, какие были меньше модия[48], горшки,

Пытал у повара, нельзя ли ставить бочки на очаг.

Взломал шкафы и кладовые, все запасы истребил.

За ним смотрите хорошенько: я пойду за стариком,

920 Скажу ему, что нужно снова закупать провизию:

Эргасил славно убирает, скоро чисто будет все.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Гегион, Филополем, Филократ.

Хвалу всем богам я воздам по заслугам.

Избыт плен, домой ты пришел, сын любимый,

Конец той тоске, тем страданьям несчетным,

925 Которым подвержен я был здесь в сиротстве.

И раб, злой, бежавший, попал вновь в мою власть,

Да, тот, словам чьим я верил, правдив был.

Слез довольно я уж пролил, о тебе скорбя душою,

Слушая рассказ печальный про твои, отец, невзгоды.

930 К делу.

(Жестом подзывает Филократа.)

Что ж, как видишь, слово честно я свое сдержал

И вернул свободу сыну твоему.

Ты сделал так,

Филократ, что я не в силах буду отблагодарить

Никогда тебя достойно за себя и за него.

Нет, отец, ты это сможешь сделать, боги не дадут,

935 Чтоб остался без награды благодетель наш; ее

По заслугам он получит от обоих нас, отец.

Можешь требовать, что хочешь: нет отказа у меня.

Так отдай раба, который был заложником твоим

И который мне вернее был, чем самому себе,

940 Чтобы мог его за службу я достойно наградить.

За твое благодеянье я и это для тебя

Сделаю, и все другое, что бы ты ни попросил.

Только уж прости: я в гневе поступил сурово с ним.

Что ты сделал?

Обнаружив, что обманут вами я,

945 Приказал в каменоломню, заковавши, отвести.

Горе мне, каких страданий я ему причиной был.

Но зато ему свободу безвозмездно возвращу;

Выкупа совсем не надо мне.

Спасибо, Гегион.

Так вели ж его немедля привести сюда.

950 Эй, рабы, живей! Ступайте, приведите Тиндара.

Вы теперь домой зайдите вымыться и отдохнуть;

Я ж у этого болвана постараюсь разузнать,

Что он сделал с младшим сыном.

Филократ, сюда.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гегион, Сталагм.

Ну-ка, подойди поближе, мой хороший, честный раб.

955 Что мне делать остается, когда ты и то соврал?

Был хорошеньким я, верно; а хорошим отродясь

Не бывал еще и честным, да и не намерен быть.

Сам легко поймешь, чего ты можешь ожидать теперь.

Так не лги же; только правдой пользу принесешь себе.

960 Говори открыто, прямо, хоть ни разу до сих пор

Так не делал.

Что ж стыдиться мне того, что сам признал.

Постыдиться я заставлю: покраснеешь у меня.

Вот нашел какую новость, поркой вздумал запугать.

Брось, скажи-ка поскорее, что ты хочешь от меня.

965 Ишь развязность-то какая. Но с меня довольно слов.

Как угодно.

Он покладист; жалко, возраст уж не тот.

Слушай же, что ты мне должен без утайки рассказать.

Если лгать не будешь, больше пользы принесешь себе.

Чепуха. Отлично знаю сам, чего я заслужил.

970 Пусть не всех, так хоть немногих бед ты можешь избежать.

Да, немногих! А теперь-то много их придется мне

И недаром: я ведь продал сына твоего в рабы.

Кто ж купил его?

Элеец, некий Теодоромед, Полиплусий родом; дал он мне шесть мин.

975 Его отец.

Филократа!

С ним знаком я даже лучше, чем с тобой.

Сохрани меня, Юпитер, сына моего верни!

Филократ, скорее выйди, гением твоим молю.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Филократ, Гегион, Сталагм.

Гегион, я здесь, приказов жду твоих.

Он говорит,

Что мой сын им был в Элиде продан твоему отцу.

980 А давно ли это было?

Вот пошел двадцатый год.

А не ты ль скорее? Когда ты ребенком был,

Твой отец четырехлетним подарил его тебе.

А скажи, как было имя мальчика, коль ты не лжешь.

Сталагм Пэгний, только в вашем доме Тиндаром он назван был.

985 Это верно; почему же ты совсем мне незнаком?

Редко помнят люди тех, кто ни на что не нужен им.

Но скажи, ты, значит, продал моему отцу того,

Кто мне в собственность был отдан?

Да, и сына вот его.

Жив ли он?

С тех пор, как продал, не забочусь я о нем.

990 Что ты скажешь?

Что ж сказать мне? Ясно из его речей,

Что твой сын и есть мой Тиндар; он со мною с детских лет

Вместе рос и в добрых нравах был воспитан, как и я.

Я и счастлив и несчастен, если правду он сказал:

Ведь тогда с родимым сыном я жестоко поступил.

995 Ах, зачем не знал я меры в строгости и доброте!

Если б то, что совершилось, можно было взять назад!

Вот и он идет в убранстве, недостойном дел его.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Тиндар, Гегион, Филократ, Сталагм.

Часто мне случалось видеть на картинах Ахеронт:

Что все муки Ахеронта по сравненью с тем, что я

1000 Видел там, в каменоломне; вместо отдыха трудом

Там приходится из тела утомленье выгонять.

Как детишкам для забавы дарят маленьких галчат,

Перепелок или уток, так и мне сейчас же там

Подарили эту птичку, чтобы я развлечься мог.

1005 Но в дверях, я вижу, оба господина: Филократ

Возвратился из Элиды.

Здравствуй, сын мой.

Что? Мой сын?

А, теперь я понимаю, почему ты так сказал:

Потому что, как родитель, ты мне дал увидеть свет.

Здравствуй!

Здравствуй, для кого я принял муки на себя.

1010 Но зато теперь ты будешь и свободен и богат:

Вот отец твой, а вот этот беглый раб тебя украл

В раннем детстве и в Элиде продал моему отцу

За шесть мин, а тот ребенком мне, ребенку, подарил.

Этот раб во всем сознался; я привез его с собой.

1015 Ну, а сына Гегиона?

Здесь и он теперь, твой брат.

Да? Ты, значит, Гегиону сына пленного привез?

Да, он здесь.

Клянусь Поллуксом, ты прекрасно поступил.

Вот отец твой, а вот это — вор, что маленьким украл.

Я зато его отправлю взрослым прямо к палачу.

1020 Заслужил он.

По заслугам и получит от меня.

(Гегиону.)

Но скажи мне, это правда, ты отец мой?

Да, мой сын.

Вот теперь я начинаю, кажется, припоминать,

Будто сквозь туман, что звался Гегионом мой отец.

1025 Это я.

Освободи же сына от оков скорей

И надень рабу их.

Верно, нужно с этого начать.

Так зайдем; с тебя оковы прикажу я снять сейчас;

Будет этому подарок.

Вот с обновкою и я.

Входят в дом. Через некоторое время оттуда выходит вся труппа.

Зрители, для чистых нравов наша пьеса создана.

1030 Нету в ней ни поцелуев, ни любовных сцен совсем,

Ни мошенничеств с деньгами, ни подкинутых детей,

Ни влюбленного, который похищает свой предмет.

Мало пишут пьес поэты, где б хороший лучшим стал.

Если мы своею скромной пьесой угодили вам,

1035 Если скуки не нагнали, просим ясный знак подать:

Громкий звук рукоплесканий пусть за скромность наградит.

Куркулион[49]

Куркулиона Федром юный в Карию

Услал, чтоб денег взять. А тот подложную

Расписку пишет, обманув соперника,

Кольцом его расписку запечатавши.

Узнав печать солдата, деньги своднику

Ликон в уплату отдает за девушку.

И вот, сестру узнавши в ней пропавшую,

Отводит воин тут Ликона, сводника,

На суд, сестру же выдает за Федрома.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Палинур, раб.

Федром, юноша.

Леэна, старуха.

Планесия, молодая девушка.

Каппадок, сводник.

Куркулион, парасит Федрома.

Ликон, меняла.

Терапонтигон-Платагидор, воин.

Мальчик-раб (без слов).

Действие происходит в Эпидавре.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Федром, Палинур, мальчик.

Скажи, куда в такую темь собрался ты

В таком наряде да со свитой, Федром, а?

Куда Венера, Купидон велят, куда

Влечет любовь, будь полночь иль заката час,

Хоть в этот день будь тяжба с иностранцами

Не хочешь, а ступай, куда они велят!

А все ж, а все ж…

А все ж и надоедлив ты!

Чудно и непохвально: сам себе слуга —

Разряжен, а вощаный факел сам несешь.

10 Как не нести мне собранного пчелками

От меда моему медочку сладкому!

А все-таки куда идешь?

Коль спросишь ты,

Скажу, узнай.

Спрошу. А что ответишь ты?

Вот Эскулапа храм.[50]

Не новость для меня.

15 А тут же, по соседству, вход заветнейший.

(Обращаясь к входу в дом Каппадока.)

Привет тебе, здоров ли?

Вход запретнейший,

Как, лихорадка эти дни трясла тебя? Вчера обедал?

Надо мной смеешься ты?

Чего ж, чудак, ты спрашиваешь, здоров ли вход?

20 Прекраснейший, клянусь, и молчаливейший!

Ни слова не проронит: отопрут — молчит,

Она ль тихонько выйдет в ночь ко мне — молчит.

Уж не творишь ли, Федром, недостойное

Для рода своего? Что тут задумал ты?

25 Не козни ли невинной строишь иль такой,

Что слыть должна невинной?

Никакой, — того Юпитер не допустит!

Я того ж хочу.

Раз ты умен, устраивайся так в любви,

Чтоб не было позора, коль узнает свет.

30 Всегда в любви заботься о законности.

Что за слова?

Шагай, но осмотрительно:

Люби, что полюбилось, но закон блюди.

Да это же дом сводника…

Запрета нет

Купить товар открыто, коли деньги есть,

35 Никто не запретит ходить по улице, —

Ходить не смей лишь через огород чужой.

Коль от замужних вдов и дев воздержишься

И от свободных мальчиков, — других люби.

Вот сводниковы сени.

Провалиться б им!

40 За что?

За то, что служат службу мерзкую!

Бранись еще!

Да замолчишь ли ты?

Ведь ты ж велел браниться?

А теперь не смей! Так слушай же, — она его служаночка.

То есть сводника, что здесь?

Схватил ты правильно.

45 Схватил и не пущу.

Как надоел ты мне!

Ее в гетеры прочит. Влюблена ж в меня.

Мне брать ее взаймы охоты нет.

В любви я собственник: а любим оба мы.

Плоха любовь тайком, один убыток лишь.

50 Клянусь, ты прав!

Ты ею овладел уже?

С ней мы невинны, словно брат с сестрой, коль ей

Невинности лобзанья не убавили.

Всегда ты знай: огонь и дым соседствуют;

Дым ничего не может сжечь, огонь сожжет.

55 Кто хочет есть орешек, тот скорлупку бьет,

Кто хочет ложа, путь проложит ласками.

Она чиста: еще не спит с мужчинами.

Поверил бы, коль был бы стыд у сводников.

Нет, какова она? Всегда улучит миг

60 Ко мне тайком пробраться: поцелуй — и прочь!

Все оттого, что сводник тут больной лежит

У Эскулапа; донял он меня.

То за нее он просит тридцать мин, а то

Талант; добиться ничего я не могу

65 По-честному.

Да потому, что требуешь

От сводника того, чего и нет у них.

Теперь послал я парасита в Карию,

Чтоб денег призанять там у приятеля,

А то не знаю, как и обернуться мне!

70 Коль молишься богам, — направо, думаю.

Вот жертвенник Венеры возле входа их.

Обязан я Венере жертвой утренней.

Как, ты обязан стать Венере жертвою?

(обращаясь к зрителям)

Венеру вытошнит!

75 Кувшин дай, мальчик!

Увидишь ты.

Старуха тут обычно спит, привратница:

Леэна, многопийца-крепкопийца.

Ты говоришь, как о бутыли, где хранят

Что говорить — распьяница!

80 Едва лишь двери я вином попрыскаю,

Меня учует носом и откроет вмиг.

Кувшин-то ей?

Да, с твоего согласия.

(указывая на мальчика)

Ну, нет, уж лучше б с ношей он расквасился.

Я думал, он принес для нас!

Молчи уж ты!

85 Коли она всего не выпьет, хватит нам.

Да разве может море не вместить реку?

За мною, Палинур, к дверям, и слушайся.

(опрыскивая двери вином)

Ну, так пейте, двери радости,

Напейтесь же, благоприятны будьте мне.

90 Маслин, говядины хотите ль, каперсов?

И сторожиху вашу разбудите мне.

Ты льешь вино, что сделалось с тобой?

Вот радостнейший дом приоткрывается.

Не скрипнет петля! чудная!

95 Молчи же, скроем свет и голоса.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Леэна, Федром, Палинур, мальчик.

(появляясь из дверей)

Старого дух вина мне ударил, я чую, в нос,

Жадную, гонит меня во тьму пристрастье к нему.

Где же, где? Близ меня… Ага-га! Вот оно!

О Либера[51] дар, душа моя!

Как я — старуха — к старому льну!

Ей-же-ей, все духи пред тобой вонь одна.

100 Для меня ты — бальзам, роза ты, киннамон,

Ты мне шафран, ты — корица, ты — елей.

Только там, где ты пролилось, погребенной быть я хотела б.

105 Но коль раз дух вина мне уже в нос вошел,

То, прошу, в свой черед, глотке ты радость дай!

Запах что? Где вино? Взять его! Пить его!

Целиком внутрь себя Вакхов сок разом влить!

Разом всё, залпом всё! Где вино — там и я.

110 Ишь как жаждет старуха!

А сколько ей?

Да немного, четверти хватит.

Клянусь, ты прав, старухе такой будет мал весь сбор виноградный.

Собакой ей бы лучше быть: остра чутьем.

Ответьте, чей там голос? Отзовись!

Надо б нам позвать старуху. Пойти, что ль?

Постой, подойди к нам, Леэна.

Кто же ты, сударь мой?

Винодатель прекрасный Либер.

115 Коль слюну вкруг плюешь, клонит сон, жжет гортань,

Он тебе пить несет, он смягчит зев сухой.

Где же он, где, скажи?

(указывая на факел)

Вот, смотри на свет.

Так скорей, я молю, шаг ко мне ты приблизь.

Здравствуй!

Где ж здравье тут, если я пить хочу!

Так пей же!

Больно долго!

120 Бабушка, на же, возьми!

Будь, мой голубчик, здоров!

Ну, скорей, в прорву лей, промывай яму ей, торопись же!

Тсс… не след грубо с ней говорить.

Ну, так грубо я с ней поступлю.

(совершая возлияние)

Чуть-чуть от чуточки дам тебе, Венера, хоть и жалко:

Влюбленные, млея, на пире пьянея, вино тебе льют, не жалея,

125 А мне не каждый день дают подобные богатства.

Погляди, как негодница тянет в себя и как жадно глотает несмешанный сок!

Я пропал! И не знаю, что ей говорить.

Да начни хоть с того, что ты мне говоришь.

130 Ну, а что же?

Да вот и скажи, что пропал.

Пропади ты совсем.

Ей ты это скажи.

Ну как, хорошо?

А по мне, хорошо бы тебя на рожон насадить.

Замолчи же!

(указывая па Леэну)

Молчу. Изогнулась совсем, словно радуга: быть, видно, ливню.

Не пора ль мне сказать?

Что сказать?

Что пропал.

Ну, так что ж, говори.

Слушай, бабушка, эй!

Вот что знать ты должна: я пропал, бедный я!

Мне же, наоборот, прекрасно!

135 Как же так? Что с тобой? Вправду, что ль, гибнешь ты?

Да, затем, что лишен я того, что люблю.

Федром, не плачь, прошу тебя!

Ты заботься о том, чтоб пьяна я была, — хоть сейчас приведу то, что любишь, сюда.

Коль мне будешь верна, уж поставлю тебе не невинный из

Злата, а винный кумир.

140 Будет он памятник глотке твоей.

Леэна вошла в дом.

Кто на свете найдется счастливей меня, если буду я с нею, Палинур?

Да, клянусь, коль влюбленный ни с чем, он ужасные терпит мученья.

Это вовсе не так: я уверен, ко мне парасит прибежит и сегодня ж

Деньги мне принесет.

Расхрабрился же ты! Ждешь того, что нигде не найдется.

145 А что, если к дверям подойду и спою?

Как угодно, ни «за» я, ни «против»,

Если вижу, что ты свой обычай сменил, господин, да и весь изменился.

Эй, замки![52] Вам, замки, мой привет от души!

Вас люблю, вас хочу, вас зову, вас молю!

Вы, краса всех замков, в час любви к вам мольба:

150 Вместо вас, вместо всех, пусть шуты пляшут здесь.

Спрыгнув вниз, я молю, дайте ей выйти вон, —

Той, что кровь пьет мою. Бедный я, страсти раб!

Ах, смотри, горе мне! Крепким сном спят замки.

В помощь мне, нет, нейдут. Нет и нет жизни в них.

155 Но я вижу, сейчас ничего для меня не желаете вовсе вы сделать.

Тише, тише, прошу.

Да и так я молчу.

Подожди, мне послышался шорох. Благосклонными стали,

Поллуксом клянусь, наконец мне дверные запоры.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Леэна, Палинур, Планесия, Федром.

(выводя Планесию)

Тише, ты, чтоб не раздался двери звук и петли скрип.

Чтоб хозяин наш, Планесия, не узнал, зачем мы тут.

160 Стой, водицы ей.

(Подливает воды под дверные петли.)

Трясучая, ишь как знахарствует карга:

Пить сама вино умеет, двери ж воду пить велит.

Опекаемый Венерой, вызвавший меня, ты где?

Предстою перед тобою, предо мной и ты предстань!

Вот я, если б здесь я не был — провалиться б мне, мой свет!

165 Ах, душа моя, не надо, чтоб далеко милый был!

О Палинур, Палинур!

Помилуй, что тебе Палинура звать?

Мила, да слишком!

(в сторону)

Смертный, и пустой!

Что ты видел иль увидишь, столь с богами сходное?

С толку сбился ты, мне горько.

Что пристал ко мне? Молчи!

170 Мучит лишь себя, кто видит свой предмет, а взять нельзя.

Дельный выговор. Так долго ничего не жаждал я.

Обнимай меня, бери же!

Вот зачем я жить хочу! Коль нельзя, так мы тихонько!

Что? Запрет хозяина? Где ему, коль смерть одна лишь разлучит с тобой меня!

175 Нет, терпеть не стану больше: виноват хозяин мой.

Хорошо любить разумно, а безумно не к чему;

Да и вся любовь безумье — то, чем занят барин мой.

Пусть цари владеют царством, богачи — богатствами,

Им и почести и доблесть, им сраженья, битвы им:

180 На мое лишь не глядели б, — и владей чем хочет всяк.

Что же, Федром, иль ты клялся в честь Венеры бдеть всю ночь?

Вон, смотри-ка, там, клянусь я, рассветет уже.

Что? Молчать? А ты чего же спать нейдешь?

Я сплю, не ори!

Ты же бодрствуешь.

По-своему сплю: все сон здесь для меня.

(к Планесии)

185 Эй, ты, женщина, не дело наносить безвредному вред!

(Палинуру)

Будешь злиться, коль от пищи оторвут тебя!

Равно, знать, от страсти гибнут: оба спятили с ума.

Ишь как бедные потеют. Все им не обняться всласть.

Что ж, расцепитесь?

Благ цельных не дается смертному:

190 И у нас в усладе тоже есть напасть.

(Указывает на Палинура.)

Бесстыдница!

Ты меня зовешь «напастью»? Ишь глаза совиные!

Штучка пьяненькая, дрянь ты!

Ты — любовь мою бранить?

Как, ты, раб, знававший розги, дерзко в речь врезаешься?

Но, клянусь, сказал ты это больно не к добру себе!

195 Вот тебе за брань такую, чтоб умел язык держать.

(Бьет его.)

Ой, Венера полунощница!

Продолжаешь, околотень?

Нет, прошу, не бей по камню, не сломай руки себе!

Стыд и срам, и превеликий, Федром, что ты делаешь:

Бьешь, а мой совет-то добрый, ты же любишь сущую дрянь.

200 Что ты, потерял рассудок? Вовсе распускаешься?

Скромного найди любовника — и сейчас же деньги, вот!

Хоть за золото найди мне барина разумного!

Ну, прощай же, мой голубчик, слышу я засова скрип:

Отворяет страж святилище. До каких же пор мы так

205 Меж собой любиться будем, вечно потихонечку?

Нет, три дня, как я отправил парасита в Карию

За деньгами; нынче будет.

Долго дожидаешься!

Нет, терпеть, клянусь Венерой, я и трех не стану дней,

Чтоб жила ты в этом доме, и свободу дам тебе!

210 Сделай, как сказал. Пока же поцелуй прощальный — на!

Дали б целое мне царство, гнался б я не так за ним! Вновь когда?

Согласно слову, приготовь свободу мне:

Любишь — так купи, не спрашивай, победи ценой своей.

Ну, прощай.

Ужель расстаться? Вот как ловко гибну я.

215 Да и я: поколотили и не спи всю ночь…

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Каппадок, Палинур.

(выходит из храма Эскулапа)

Пора мне, вижу, выходить из храма вон.

Коль Эскулапа понял я намеренье:

Я для него ничто — меня не лечит он,

Здоровье убывает, прибывает хворь;

220 Хожу я, точно с поясом на печени,

Как будто бы я двойню в животе ношу,

Боюсь, не лопнуть как бы мне, несчастному.

(выходя из дома, говорит Федрому, находящемуся внутри)

Чтоб дельно, Федром, поступать, послушайся

Меня и горечь ты из сердца выкини.

225 Боишься, парасит нейдет из Карий?

Нет, деньги он несет; коль он не нес бы их,

Его не удержать бы там канатами:

Жрать из своей кормушки возвратился бы.

Кто это говорит?

Чей голос слышу я?

230 Не Палинур ли Федромов?

А это кто ж,

С надутым животом, с глазами желтыми?

Узнать его по облику: по цвету бы

И не узнать.

Узнал! — то сводник Каппадок. Приближусь.

Здравствуй!

Ну, башка негодная,

235 Что, как дела?

И по достоинству? Но что с тобой?

Да селезенка мучает,

Боль в почках, рвутся легкие, резь в печени,

Под сердце подкатило, все нутро болит.

А, так тебя желтуха треплет, видимо.

240 Распухла селезенка.

Так пройдись пойди.

Легко смеяться над несчастным!

День-другой

Ты потерпи, пока не загниют кишки,

Пока рассол хорош. Коль эдак сделаешь,

Ценой дешевле будешь сам кишок своих.

245 Поди ты, право. Лучше на вопрос ответь.

Ты можешь разгадать, коль расскажу тебе,

Что этой ночью мне во сне привиделось?

Ого! Перед тобой отгадчик редкостный,

Его совета просят и гадатели:

250 Что им скажу — на том уж и стоят они.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Повар, Палинур, Каппадок.

(выходя из дома Федрома)

Ты что же, Палинур? А кто же выдаст мне

Что параситу надобно для завтрака,

Когда прибудет?

Дай мне сон ему раскрыть.

Ты ж сам, коль что приснится, мне докладываешь.

Ступай и выдай.

Ну так сон ему

Уж ты раскрой. Себя сменяю лучшим я,

(указывает на повара)

Что знаю — от него.

Так пусть поможет.

(указывая на уходящего Палинура)

Таких немного: слушает наставника.

(К повару.)

Подай же помощь.

Хоть и незнаком, подам.

260 Сегодня ночью мне во сне привиделось,

Что от меня далеко Эскулап сидит,

И что ко мне нейдет, и ни во что меня

Не ставит.

Значит, и другие боги тож:

Они друг с другом сходятся в согласии.

265 Что ж удивляться, что тебе не легче всё?

Лежать полезней было б у Юпитера,

Что в клятвах помогал тебе торжественных.

Но коль хотят болеть клятвопреступники,

Им места не найти на Капитолии!

270 Вот надо что: у Эскулапа милости

Проси, чтоб не стряслась беда великая,

Явленная тебе во время сна.

Ты прав: Пойду и помолюсь.

(вслед ему)

И пусть не в добрый час!

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Палинур, Федром.

(выходя из дому)

О боги, что я вижу, кто же это там?

275 Не парасит ли, в Карию отправленный?

Эй, Федром, выйди, выйди, выйди! Ну, скорей!

(выходит из дому)

Чего ты поднял крик?

Да парасита я

Там вижу, вон бежит по краю площади!

Отсюда будет видно, что с ним.

Так. И то.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Куркулион, Федром, Палинур.

(выбегает на сцену)

280 Эй, знакомцы, незнакомцы, прочь с дороги! Службу я

Справить должен, все бегите, уходите все с пути,

Чтоб не сбил я вас головою, локтем, грудью иль ногой!

Вот представилось внезапно, сразу, скоро дело мне.

Нет теперь таких богатых, кто б меня остановил:

285 Будь стратеги, будь тиранны или будь агораном,

Ни демархи, ни комархи, ни по славе равные:

Всякий свалится — головою станет вниз на улице!

Вот и греки-плащеносцы: голову покрыв, идут,

Начиненные томами, выступают с сумками —

290 Стали в кучку и толкуют меж собою, беглые,

Всю дорогу перегородили, лезут с изреченьями,

Их всегда ты встретить можешь за кабацким столиком:

Как что стибрят — так с покрытой головенкой кальду[53] пьют,

Ходят хмурые, подвыпивши, — если натолкнусь на них,

295 Так из них уж, верно, каждого в порошок разделаю!

Вот играют на дороге меж собой хлыщей рабы:

Всех дающих, поддающих — раздавлю подошвою!

Пусть сидят уж лучше дома — избегают бедствия!

Правильно. Ему б командовать: нынче нрав такой пошел,

300 Таковы рабы: решительно никакого сладу нет.

Кто укажет мне, где Федром, где хранитель-гений мой?

Дело срочное, с ним должен тотчас увидаться я.

Он к тебе.

Так подойти, что ль? Куркулион! Послушай, эй!

Кто зовет меня, кто кличет?

Встречи жажду я с тобой!

305 Жажду я тебя не меньше.

Ах ты, счастие мое, Куркулион желанный, здравствуй!

Здравствуй!

Рад, что ты пришел

В добром здравье. Руку дай мне. Где ж мои надеженьки?

Говори, молю богами!

Говори, мои-то где?

Что с тобой?

В глазах темнеет, слабы ноги с голоду!

310 От усталости, конечно?

Ах, держи, держи меня!

Побледнел как!

(К публике.) Не дадите ль стульчик посидеть ему?

Кстати и кувшин с водою. Торопитесь!

Дурно мне!

(Куркулиону)

Дать воды?

Коли на мясе, дай глотнуть, пожалуйста!

Молю богами, кстати были б ветры мне!

(машет на него плауном)

315 Что ж, охотно.

Что вы делаете?

Мне не надобно

Чего ж ты хочешь?

Есть, чтоб ветры мне пустить.

Боги! Пропади ты пропадом!

Уж пропал: едва гляжу,

Глотка с голоду слезится, ячмени в зубах пошли;

Так, от недостатка пищи, подвело все брюхо мне!

320 Что-нибудь поешь.

А, боги, что-нибудь. Узнать бы что!

Если б знал, что за остатки есть у нас!

Недурно б знать,

Где они; до них добраться хорошо б зубам моим.

Окорок, желудок, вымя, пуп свиной.

Ну, будто бы? Да у мясника, быть может?

Нет, на блюдах поданы.

325 Для тебя их приготовили, зная, что придешь.

Да нет, все верно, как любовь любви моей! Ну, а как же порученье?

Не принес я ничего.

А мы отыщем, если мне поможете.

Как тобою был я послан, вскоре прибыл в Карию.

330 Друга твоего там вижу, денег у него прошу.

Знай: он был к твоим услугам, не хотел обманывать,

Как и должен друг для друга делать одолжения.

В двух словах он мне ответил и вполне по совести:

У него-де то же самое — полный денег… недохват.

335 Губишь ты меня!

Напротив: сохранить тебя хочу.

Так ответил он, и грустный вышел тут на площадь я,

Что пришлось мне съездить даром. Вдруг я вижу воина,

Подхожу к нему, здороваюсь. «Здравствуй», — говорит он мне,

За руку берет, отводит: что, мол, делаю в Карий.

340 Говорю, что развлекаюсь. Тут ко мне с вопросом он:

Что с Ликоном в Эпидавре, не знаком с менялой я,

«Как же, знаю». — «А со сводником, с Каппадоком?» — «Тоже, да,

Посещал. Тебе зачем он?» — «Мне он продал девушку:

Тридцать мин взял, с платьем, с золотом; остается десять мин».

345 «Деньги дал ты?» — говорю я. «Нет же, у менялы все,

У того Ликона; также поручил, чтобы тому,

Кто придет с моей печатью, оказал содействие,

Чтоб у сводника девицу с платьем взять и с золотом».

Рассказал он мне. Пошел я. Вдруг меня назад зовет,

350 Приглашает отобедать. Отказать… неловко мне.

Он мне: «Что ж, пойдем, возляжем?» Это мне понравилось:

«День терять не след — не надо и напрасно ночь губить». —

«Все готово». — «Мы, которым приготовлено, тоже здесь».

Пообедали, подвыпили; тут он кости требует,

355 Приглашает, чтобы кон я с ним сыграл. Плащ ставлю я,

Он — в ответ свое колечко, призывает Планесию.

Как, любовь мою?

Постой же. Бросил — «жир» один! А я

Кости хвать, призвал Геракла, верную кормилицу,

Бросил — он погиб! Я чашу поднимаю — пьет до дна.

360 Свесил голову и спит уж. Я ж с него кольцо тащу.

Потихонечку спускаю ноги, чтоб не слышал он.

Спрашивают рабы: куда я. Отвечаю: «Кой-куда».

Как нашел я сени — тотчас без оглядки тягу дал.

Будет дельно, если выполню, что жаждешь ты.

365 Так войдем, печать наложим на таблички?

Медлить ли!

Но сначала перекусим окороком да выменем.

Это будет основаньем с хлебом да с говядиной.

Чашу всклень, горшок побольше, чтоб удачней дело шло.

Ты таблички припечатывай, он — послужит, я — поем.

370 Покажу, писать как надо. Так иди за мной.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Ликон, Куркулион, Каппадок.

(выходя на сцену)

Кажись, везет мне: произвел подсчетец я,

Кому как много должен, сколько мне должны:

Богат я, если им долгов не выплачу.

Коль им долги отдам — в накладе буду я.

375 Но, право, хорошенько как подумаю,

Коль слишком будут лезть, обжалую претору

Обычай уж таков у большинства менял:

Друг с друга требуют, а отдавать — ни-ни:

Уплата в морду тем, кто громче требует.

380 Ужо кто деньги получил, коль бережен

Ужо не будет, — голодать ему ужо. Хочу я мальчика купить, которого

Использовать бы можно: деньги надобны.

(выходя из дома Федрома, говорит в дом)

Когда я сыт, я помню все и знаю сам.

385 Молчи, я все обдумаю как следует.

(Выходя на сцену.)

Клянусь, живот себе набил я здорово,

Однако ж, уголок оставил маленький,

Чтобы собрать остаточков остаточки.

Кто Эскулапу молится тут, голову

390 Покрыв? Ба, тот, кто нужен мне! Как есть, он сам.

Представлюсь, будто незнаком. Эй, как тебя!

Кривой, здорово!

Что ты, насмехаешься?

Да ты, я вижу, племени Кикдопова:

Они кривые.

Катапультой выбило

395 Под Сикионом.

Мне-то что до этого? Хоть бы горшком с золой разбитым вышибло.

(в сторону)

Да он отгадчик: прорекает правильно,

Такие катапульты часто бьют меня.

Отметина тут, малый, за республику

400 Почетная. Так ругань брось публичную.

Коль не публичной, площадной не хочешь ли?

И площадной не надобно. Не нравится

Мне здесь ни площадное, ни публичное.

Но указать, кого ищу, коль сможешь мне,

405 Заслужишь благодарность превеликую.

Меняла нужен мне, Ликон.

А ты скажи,

Тебе зачем он? Да откуда ты?

Скажу: От Терапонтигона-Платагидора, воина.

Ей-ей, знакомо имя: как пишу его,

410 Четыре я таблички заполняю сплошь.

Но для чего Ликона ищешь?

Таблички передать ему.

Ты кто таков?

Его раб бывший:

Многомочным прозванный.

Ну, здравствуй, Многомочный! Что ж так прозван ты?

415 А вот: усну коль спьяну, так одежу всю

Мочу я много — тем и многомочен я.

Ну, так другого поищи пристанища:

Нет места у меня для Многомочного. Но тот, кого ты ищешь, я.

420 Ликон, меняла?

Усердно кланяться

Велел Терапонтигон и вручить тебе

Таблички эти вот.

Да мне ли?

Подлинно. Возьми, смотри печать. Что, знаешь?

Как не знать:

Со щитником, слона перерубающим.

425 Что здесь написано, о том просить велел;

Коль угодить желаешь, так исполни все.

А дай-ка я взгляну, что здесь написано.

(В сторону.)

Мне только б унести, что надобно.

(читает письмо)

«Приятелю Ликону в Эпидавре шлет

430 Терапонтигон-Платагидор нижайший свой

(в сторону)

Вот он и мой: уж заглотнул крючок.

(продолжает читать)

«Прошу тому, кто явится с табличками

К тебе, — отдать здесь купленную девушку,

При каковой ты сделке был посредником;

435 И золото и платье, как условлено:

Владельцу — деньги, девушку — подателю».

(К Куркулиону.)

А где ж он сам? Что ж не идет?

Скажу тебе:

Три дня прошло, как прибыли из Индии

Мы в Карию. Из чистого там золота

440 Червонного он хочет ставить статую

В семь пядей: о своих деяньях памятник.

Скажу: ведь Персов с Пафлагонцами, Карийцев и Арабов всех с Синопцами,

Критян, Сирийцев, Родос вместе с Ликией, И Объядэнию, и Опиванию,

445 Кентавробитвию, и Односисию,

Ливийский край, и всю Гроздодавитию,[54]

И половину всех других народностей

Себе он в три недели покорил один.

Что же тут такого?

Да когда б они

450 В загоне, как цыплята, были заперты,

И то за целый год не обойти бы их.

Что им ты послан, верю: эдакий мелешь вздор!

Да нет, еще скажу, коль хочешь.

Некогда. Пойдем, исполню то, зачем приехал ты.

На сцену выходит Каппадок.

455 А вот и сам он. Сводник, здравствуй!

Добрый день!

Зачем иду, как думаешь?

Скажи зачем.

Вот, деньги на, а с ним отправишь девушку.

(Указывает на Куркулиона.)

А как же с клятвой?

Да чего тебе, когда

460 Уж деньги тут?

Совет дороже золота. Идем со мной.

Смотри не задержи меня.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Ловко ловкого пройдоху Федром откопал, клянусь!

Как назвать его, не знаю: накостник иль пакостник?

Ох, боюсь, не возвратят мне то, что напрокат дано.

465 С ним хоть не имею дела: все доверил Федрому,

Осторожен буду все же. А пока не вышел он,

Объясню, кого и где вы можете найти легко,

Чтобы даром не трудился тот, кто хочет встретить их,

Без порока иль с пороком, честного, бесчестного ль.

470 Нужен клятвонарушитель — так ступай в Комицию,

Лжец, хвастун — так отправляйся к храму Очистительной;

Дармотрателей богатых под Базиликой найдешь,

Там же выцветшие девки и пройдохи разные;

Сотрапезники-кутилы — возле рынка Рыбного,

475 А на Нижнем рынке ходят — с состояньем, важные;

А на Среднем, у Канала, — баскалыги явные,

Болтуны, нахалы, всякий злой народ — над Озером,

Негодяи, что наносят зря обиду каждому,

А меж тем достойны сами осужденья всякого.

480 В Старом же ряду — дающие и берущие деньги в рост,

За святилищем Кастора — там уж люди темные,

Дальше же, в квартале Тускском, — продавцы самих себя.

На Велабре — мукомолы, мясники, гадатели,

Те, кто сами извернутся и другим помогут в том.[55]

485 [Дармотратели-супруги — у Левкадии Оппии.]

Но уж стук дверей я слышу: придержать язык пора.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Куркулион, Каппадок, Ликон (выходят из дома Каппадока).

(ведя за руку Планесию)

Иди вперед: я не могу следить за тем, что сзади.

Одежды, золото ее, он говорит — ему же.

Само собой.

Однако все ж напомнить не мешает.

490 Ты помнишь, обещался ты, коль кто-нибудь свободной

Ее объявит, — деньги все отдать ты мне обязан,

Все тридцать мин?

Да, помню я: об этом не тревожься,

Я то же и сейчас скажу.

Ну, так смотри, попомни.

Я помню, и права над ней — твои.

Чтоб мог принять я

495 Права от сводника? Когда их собственность язык лишь,

Чтоб договоры нарушать! Владеете чужими

И отпускаете чужих, чужие в вашей власти!

Бесправны вы, отстаивать не вам права чужие.

Род сводников между людей, по моему сужденью,

500 Что мухи или комары, клопы, и вши, и блохи.

На зло, на мерзость вы годны, а на добро не годны.

Порядочный на площади стоять не станет с вами,

А станет — так его винят, чернят, подозревают,

Толкуют: «Честь он потерял», — хоть ничего не сделал.

505 А сводников, по-моему, кривой, ты знаешь ловко!

И вы того же поля все, и вы такие ж точно!

Те тайно действуют, а вы — на площадях открыто.

Вы ростовщичеством людей, они — соблазном ловят.

Немало против вас народ уж утверждал законов,

510 А вы их тотчас обойти найдете путь окольный:

Для вас законов кипяток — холодная водица.

Уж лучше б мне молчать!

А ты не без толку злословишь.

Коль зря дурное сказано, скажу: сказали дурно;

Но если сказано не зря, так и сказать не худо.

515 Теперь прощай, хозяин; все вы, сводники, прощайте! Чего еще, Ликон?

Эй, ты, послушай!

Чего еще тебе?

Будь добр, о ней ты позаботься.

(Указывает на Планесию.)

Ее я честно воспитал, в стыде.

Коль так жалеешь,

Не дашь ли ей чего?

(показывая кулак)

Сам этого попробуй!

(Планесии)

520 Что плачешь, дура? Не страшись: тебя я славно продал.

Смотри же, будь умна, иди, любезная, любезно.

Ну, Многомочный, что еще?

Прощай и до свиданья! Ты так охотно деньги дал и помощь предоставил.

Поклон нижайший твоему патрону.

Непременно.

525 Тебе что, сводник?

Десять мин, те самые, чтоб мог я

Свести концы с концами.

Дам. Получишь деньги завтра.

Обделав дело, я хочу во храме помолиться.

Когда-то девочкой ее за десять мин купил я.

Того ж, кто продал мне ее, с тех пор уж я не видел;

530 Погиб, наверно. Мне-то что? Ведь деньги-то в кармане.

О ком пекутся божества, тому дают и прибыль!

Теперь священный долг свершу: себя не позабуду.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Терапонтигон, Ликон.

Терапонтигон

Ну, пришел теперь немалым гневом я разгневанный,

Разрушенье этим гневом я нести городам привык!

535 Коль не поспешишь поспешно мне отдать ты тридцать мин,

Что вложил я на храненье, голову сложить спеши!

Ну, теперь тебя немалым ошарашу лихом я,

Тем, которым ошарашиваю тех, кому уж отдан долг!

Терапонтигон

Не беси меня, не думай, что начну упрашивать.

540 И отдать того, что отдал, не принудишь ты меня. Не отдам!

Терапонтигон

Как доверял я, так ничуть не верил я,

Что отдашь мне.

Так чего же пристаешь теперь ко мне!

Терапонтигон

Знать хочу я, кто взял деньги?

Кто? Кривой отпущенник:

Назвался он Многомочным, — вот ему и отдал я;

545 Он с печатью те таблички мне принес, которые…

Терапонтигон

Что ты бредишь Многомочным? Что? Кривой отпущенник? Я рабов не отпускаю.

И умнее делаешь,

Чем те сводники, что держат, а потом бросают их.

Терапонтигон

Что ж ты сделал?

Что поручил ты: угодить хотел тебе.

550 Посланцем не пренебрег я; он печать принес твою.

Терапонтигон

Был же ты из дурней дурнем, что табличкам веру дал!

Как не дать? В них акты пишут: частные, гражданские.

Я иду. Твой счет в порядке. Ну, вояка, будь здоров.

Терапонтигон

Что? Здоров?

А то, коль хочешь, и болей, — мне все равно.

Терапонтигон

555 Что ж мне делать? Что за прок мне, что цари великие

Мне покорны, коль сегодня этот шиш провел меня!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Каппадок, Терапонтигон.

Человек, богам угодный, гнева их не ведает:

Я исполнил долг божественный, и пришло мне тут на ум,

Как бы не удрал меняла и успел я деньги взять.

560 Сам уж лучше я проем их, нежели он.

Терапонтигон

Эй, здравствуй, ты!

Терапонтигону-Платагидору! Коль здоров являешься

В Эпидавр, у нас сегодня… даже соли не лизнешь.

Терапонтигон

Так… А я скажу на это: провалиться бы тебе! Ну, а как моя покупка у тебя?

Да как? Никак!

565 О правах своих не думай: долга нет за мной.

Терапонтигон

В чем поклялся — то я сделал.

Терапонтигон

Так отдай же девушку

Прежде, чем тебя на меч свой насажу я, висельник!

Бит ты будешь, и жестоко! Не стращай меня. Ее

Увели, и ты скорехонько уберешься, коль меня

570 Будешь поносить. Я должен разве лишь побить тебя.

Терапонтигон

Что? Побоями грозишься?

Не грожусь; клянусь, побью,

Если досаждать мне будешь!

Терапонтигон

Сводник угрожает мне!

А мои бои, сраженья, что же, в небрежении? Нет же!

Мне и меч и щит мой с шишаком и панцирем

575 Все помогут. Если только мне не выдашь девушку,

Муравьи тебя растащат по кусочкам крохотным!

Мне же ноженки, гребенки, зеркало и щипчики

Пусть послужат, пусть поможет щетка с утиральником!

И твои угрозы страшные, и надменность слов твоих

580 Все равно, что поломойка у меня при нужнике!

Отдал я тому, кто деньги от тебя принес.

Терапонтигон

Говорил, что бывший раб твой, звать же Многомочным.

Терапонтигон

Ай-ай-ай! Клянусь, я вижу, Куркулион-червяк надул! Он мое кольцо подтибрил!

Как, ты потерял кольцо?

585 Ну, устроился он ловко и отставлен вчистую!

Терапонтигон

Где же он, червяк зловредный?

Да в пшенице, верно, где

Сотен пять червей ты хлебных, а не одного найдешь. Ухожу, прощай!

Терапонтигон

Так будь же проклят, пусто чтоб тебе!

Как мне быть? Уйти? Остаться? Вот так натянули нос!

(К публике.)

590 Всем награду обещаю, кто укажет мне, где он!

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Куркулион.

(выбегая из дома Федрома)

Слышал я, поэт старинный написал в трагедии,

Что всегда две бабы хуже, чем одна, — и правильно.[56]

Но уж хуже, нежели эта Федрома любовница,

Не видал и не слыхал я; и, клянусь, не выдумать,

595 Хуже, чем она: кольцо лишь у меня приметила,

Так: «Откуда взял?» — «Что спрашиваешь?» — «Значит, нужно спрашивать».

Я ей: «Не скажу». Она же как мне в руку вцепится.

В дверь я вырвался насилу. Ну, и дочь же сукина!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Планесия, Федром, Куркулион.

(выходит из дома и кричит Федрому)

Федром, поскорей!

К чему же?

Чтоб его не выпустить:

600 Дело важно!

Никакого. Что имел — уж выполнил.

(хватает Куркулиопа)

Вот он! Ну?

Спроси, откуда этот перстень добыл он. Ведь его носил отец мой!

А моя так… тетушка!

Мать ему носить давала!

А отец тебе опять?

Вздор ты мелешь!

Как обычно: жить со вздором легче мне.

Молю, моих родителей ты не разлучай со мной!

Что ж, под самоцвет засунул я отца и мать твою?

Не рабою родилась я!

Мало ль вольных рабствует!

Шутки прочь!

Да уж сказал я, как кольцо досталось мне.

Вновь долбить? Играя в кости, обманул я воина.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Планесия, Федром, Куркулион, Терапонтигон.

Терапонтигон

(увидав Куркулиона)

610 Наконец! Вот он попался! Ну, почтенный?

На хламиду в кости, что ли?

Терапонтигон

А, чтоб разорвался ты! И с костями, и с гостями! Деньги — или девушку!

Что за деньги? Что морочишь? И какую девушку?

Терапонтигон

А ее, мерзавец, нынче ты увел от сводника.

615 Никакой не уводил я.

Терапонтигон

(указывая на Планесию)

Она свободная.

Терапонтигон

Как, раба моя свободна? Не давал я воли ей!

(Терапонтигону)

Где ты взял ее законно или где купил, скажи?

Терапонтигон

Через своего менялу деньги все я выплатил.

Их же вчетверо я стребую у тебя и сводника!

620 Если девушек торгуешь вольных или краденых,

В суд идем!

Терапонтигон

Прикажешь засвидетельствовать?

Терапонтигон

(Куркулиону)

Призову тебя в свидетели. Подойди.

Терапонтигон

625 Вот! И знай, что я свободный. В суд ступай-ка!

Терапонтигон

(бьет его)

Терапонтигон

Чего кричишь ты?

А зачем ты бьешь его?

Терапонтигон

Так желаю.

(указывая на Куркулиона)

Подойди-ка: дам тебе его, молчи!

Охрани, я умоляю…

Как себя и гений свой!

Воин, расскажи, пожалуйста, ты откуда взял кольцо,

630 Стащенное параситом?

На коленях я молю! Эту тайну ты открой нам!

(Становится на колени.)

Терапонтигон

Да какое дело вам? Кстати спросите, откуда взял я меч с хламидою?

Ишь ты, нос задрал!

Терапонтигон

Его лишь убери, и все скажу.

Говорит одно пустое.

Тайну мне открой, молю!

Терапонтигон

635 Скажу. Вставай! Лишь слушайте внимательно. Отец мой, Перифан…

Ты «Перифан» сказал?

Терапонтигон

Кольцо пред смертью мне, как сыну, передал

По справедливости.

Юпитер, бог ты мой!

Терапонтигон

Я стал его наследником.

640 Храни меня, как верно ты был мной храним! Брат, здравствуй!

Терапонтигон

Как поверить мне? А ну, скажи,

Коль это верно, как же звали мать твою?

Терапонтигон

Кормилицу?

Архестрата.

645 Пошли мы как-то с ней на Дионисии;

Когда пришли и место мне нашла она,

Шквал налетел, сиденья все обрушились,

Я испугалась, кто-то вдруг схватил меня,

От страха ни живую и ни мертвую,

650 И как меня унес он — не могу сказать.

Терапонтигон

Смятенье помню. Но скажи мне все-таки,

Где тот, тебя похитивший?

Все при себе колечко лишь хранила я,

И с ним пропала.

Терапонтигон

Дай взглянуть.

Планесия протягивает ему кольцо.

В уме ли ты?

655 Так доверять?

Терапонтигон

Клянусь Юпитером,

Его я в день рожденья подарил тебе! Его я знаю, как себя. Сестра моя!

О брат мой!

Боги обратят на благо пусть

Для нас все это!

Также и для нас для всех:

660 Ты, как прибывший, в честь сестры обед устрой,

А он — в честь свадьбы завтра. Обещаемся.

(к Терапонтигону)

Чего молчать, коль дело ладное?

Ее — ему просватай. Дам приданое.

Терапонтигон

Чтоб всю жизнь меня кормила бы.

665 Вот это верно!

Терапонтигон

Сделай одолжение.

А сводник-то еще нам должен тридцать мин!

Терапонтигон

Затем, что обязался он,

Коли докажет кто, что не раба она,

Так он без разговоров деньги выплатит.

670 Идем же к своднику.

Но раньше я

Хочу свое устроить.

Терапонтигон

Сосвататься.

Что ж медлишь, воин, в жены дать ее — ему?

Терапонтигон

Коль хочет.

Брат, хочу, и очень!

Терапонтигон

Даешь ли, воин, в жены мне ее?

Терапонтигон

675 И то же я скажу: даю.

Терапонтигон

Ловкач же ты.

А вот и он: идет, мое сокровище!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Каппадок, Терапонтигон, Федром, Планесия.

Говорят, менялам плохо доверяться: сущий вздор.

680 Хорошо и плохо вместе. Нынче я как раз узнал:

Кто не получил, не только, что обманут он, — погиб!

Мне как десять мин выплачивал, всех он обошел менял!

Как не вышло, стал я с криком требовать — он в суд зовет,

Тут я струсил не на шутку, что внесет у претора,

685 Да друзья мои заставили: отдал деньги из дому.

Ну, домой пора отправиться.

Терапонтигон

Эй, ты, сводник, я к тебе!

Я к тебе же.

Ну, а я так ни к кому из вас.

Терапонтигон

Изрыгай скорее деньги!

От меня что нужно вам? Вам обоим?

Терапонтигон

Катапульту вот я заряжу тобой

690 И, как надо катапультой, так тобой и выпалю!

Будешь у меня ты нынче с погремушкой тешиться. То есть с железною!

В тюрьму вас, под замок, чтоб сдохли вы!

(Терапонтигону)

Затяни ему ты шею, пусть на дыбе вздыбится!

Терапонтигон

Сам пойдет!

(Хватает Каппадока.)

Молю во имя всех богов и всех людей!

695 Без суда, не уличенного, так меня уводите?

Умоляю вас, Планесия, Федром, помогите мне!

Брат, прошу тебя, его ты не губи, невинного;

Чести он моей не тронул.

Терапонтигон

Воля не его была.

Благодари ты Эскулапа, что осталась честною.

700 Был бы он здоров, так сплавил бы тебя куда-нибудь!

Стойте-ка: уладить дело, может быть, удастся мне.

(Терапонтигону.)

Брось его! Пойди-ка, сводник! Я решенье выскажу,

Если поступать хотите, как постановлю.

Терапонтигон

Только так суди, чтобы деньги у меня не отняли.

Терапонтигон

705 Обещал ты!

Да, язык мой: он же и отказ дает.

Мне он дан для разговора, не для разорения.

А, так так? Стяни-ка шею!

Что прикажешь, сделаю!

Терапонтигон

Коль ты честен, отвечай мне.

Что угодно, спрашивай!

Терапонтигон

Обещал ты, коль свободной девушка окажется,

710 Деньги все отдать?

Чтоб это я сказал, не помнится.

Терапонтигон

Отрицаешь?

Отрицаю! Подлинно: при ком и где?

Терапонтигон

Да при мне и при Ликоне, при меняле!

Терапонтигон

Ну, уж нет!

Ведь ты мне вот что: тьфу! Не испугаете.

Терапонтигон

Да, при мне и при Ликоне было!

Верю, верю я.

715 Ну, теперь коль хочешь, сводник, знать мое решение,

То она свободна: этот — брат ей, вот — сестра его,

Я женюсь на ней, ему ты деньги выдай: вот мой суд.

Терапонтигон

Быть тебе на катапульте, коль не выдашь денег мне!

Рассудил, клянусь я, дело не по чести, Федром, ты.

720 Грех тебе. Тебя же, воин, да погубят боги все. Ну, идем.

Терапонтигон

Куда ж идти-то?

А к меняле моему:

К претору. Кому я должен — всем оттуда выплачу.

Терапонтигон

В катапульту, а не к претору, если денег не отдашь.

Чтоб ты сгинул, окаянный, чтоб тебе запомнилось!

Терапонтигон

Клянусь, что так!

Терапонтигон

Я знаю эти кулаки мои!

Терапонтигон

Ах, «что»? Вот этими самыми, коль меня рассердишь ты,

Я тебя утихомирю!

Получай же, на!

Терапонтигон

Воин, ты со мной откушай. Свадьба будет нынче же.

Терапонтигон

Мне и вам будь то на благо. Зрители, похлопайте!

Два Менехма[58]

Два близнеца родились у отца-купца

В Сицилии. Один из них похищен был,

А брата, что остался, нарекли тогда

Менехмом, имя дав ему пропавшего.

Едва он вырос — странствовать отправился,

Найти надеясь брата. В Эпидамне он

Его нашел; но прежде, чем им встретиться,

Хлебнул он горя: ведь пришельца все сочли

Менехмом — тесть, жена, подружка братнина.

А как все было — сами вы увидите.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Столовая Щетка, парасит.

Менехм I, Менехм II (Сосикл) — братья-близнецы.

Эротия, гетера.

Килиндр, повар.

Мессенион, раб Менехма II.

Служанка гетеры.

Матрона, жена Менехма I.

Старик, отец матроны.

Действие происходит в Эпидамне.

Желаю вам, почтеннейшие зрители,

Да и себе желаю долго здравствовать!

Вам Плавта приношу… не на руке, в словах

И выслушать прошу вас с благосклонностью.

5 Теперь скажу вам вкратце содержание,

А вы его прослушайте внимательно.

Так все поэты делают в комедиях:

Всегда в Афины помещают действие,

Чтоб все казалось непременно греческим.

10 А я вам не солгу о месте действия.

Конечно, дух и здесь остался греческий,

Но не аттический, а… сицилический.

Но это было только предисловие,

Теперь рассказ я перед вами высыплю,

15 Не горсточкой, не пригоршней, а ведрами, —

С такою буду говорить готовностью!

Жил в Сиракузах некий пожилой купец.

Два близнеца родились у него, и так

Похожи друг на друга, что кормилица

20 Их отличить была не в силах. Мать и та,

Хоть и сама их родила, а путала.

Так говорил мне мой знакомый, знавший их,

Я ж не видал их, этого не думайте.

Когда же лет семи достигли мальчики,

25 Отец их, нагрузив корабль товарами.

Взял одного с собою сына в плаванье

И для торговли с ним в Тарент отправился,

Другого же оставил он у матери.

Как раз тогда на игры много съехалось

30 В Тарент народу разного из разных стран,

И в этой давке мальчик потерял отца.

Купец из Эпидамна увидал его

И, подобрав, увез к себе на родину.

Отец несчастный, потерявши мальчика

35 И расхворавшись с горя и отчаянья,

В Таренте и скончался в скором времени.

Когда же к деду в Сиракузы весть дошла,

Что потерялся мальчик, что отец его

В Таренте умер, то другого мальчика,

40 Оставшегося, на́звал он по-новому.

Так сильно внука он любил пропавшего,

Что тем же именем, каким тот назван был,

Менехмом стал отныне он другого звать;

К тому ж и сам он звался тем же именем.

45 Я твердо помню имя с той поры еще,

Как мальчика глашатай звал на площади.

И, чтоб вы не ошиблись, наперед скажу:

Зовут обоих близнецов Менехмами.

Теперь мне надо будет в Эпидамн пойти,

50 Вам выложить, как есть, всю подноготную.

А если в Эпидамне порученье есть

У вас — скорей скажите, прикажите мне,

Но только так, чтоб мог его я выполнить:

Коль денег не дадите, прогадаете…

55 А коль дадите, больше прогадаете!

Но, впрочем, возвращаюсь вновь к рассказу я.

Тот Эпидамна житель — говорил уж я,

Что взял к себе он мальчика пропавшего, —

Он был бездетным, но зато богатым был

60 И пожелал усыновить найденыша;

Ему невесту отыскал богатую,

Назначив сверх того своим наследником.

Однажды он в деревню шел из города,

Под сильным ливнем реку перейти хотел

65 И был похищен похититель мальчика

Потоком злобным, так и кончил дни свои,

Оставив, все сокровища приемышу.

Вот здесь живет он, наш близнец похищенный.

А тот, другой, который в Сиракузах жил,

70 Сегодня прибыл в Эпидамн с рабом своим,

Ища повсюду близнеца пропавшего.

(Показывая на декорацию.)

А город этот Эпидамн — сегодня лишь!

Другим он будет для другой комедии.

И обитатели его меняются:

75 То здесь старик, то сводник здесь, то юноша,

То парасит, то царь, а то и нищий здесь.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Столовая Щетка.

Столовая Щетка

Меня Столовой Щеткой молодежь зовет

За то, что за едою гладко чищу стол.

Кто заковать стремится в цепи пленника

80 Иль кто в колодках беглого раба томит,

Преглупо поступает тот, по-моему:

Чем больше ведь несчастий у несчастного,

От них тем больше хочет он избавиться:

И из цепей он умудрится выскользнуть,

85 Кольцо ж сумеет распилить напильником

Иль камнем гвозди обобьет. Вздор это все!

Нет, если хочешь, чтоб остался пленник твой,

Так ты едою да питьем свяжи его,

Пихай ему побольше в пасть открытую,

90 И если будет, сколько влезет, есть и пить,

Чего захочет, каждый день и досыта,

Так не уйдет, хотя б грозила казнь ему.

Стеречь не трудно, если так сковать сумел;

Удобны эти привязи съедобные;

95 Чем больше тянешь, тем плотней сжимаются.

Так и со мной. Зачем иду к Менехму я,

Давно в долгах и нынче задолжаю вновь?

Затем, что он едою возрождает нас.

Никто лекарства лучшего не выдумал.

100 Да, юноша не промах! Сам поесть горазд,

Да и других по-царски угостит; таких

Наворотит съестного гор, что, право же,

Кусочков верхних лежа не достать никак.

Да вот давненько уж не заходил к нему —

105 Сидел с моими дорогими дома я.

Ведь все, что ешь, ужасно стало дорого;

Да вот к тому же убывают с каждым днем

Припасы дорогие… Но открылась дверь.

Никак, Менехм? Он самый. Вот, выходит к нам.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Менехм I, Столовая Щетка.

110 Если б глупа ты не была,

Если б с ума ты не сошла,

То, что для мужа противно, — того

Ты бы старалась не делать сама.

Если ж ты будешь вновь, как сейчас, ныть и выть,

Знай, уйдешь прочь совсем вновь к отцу, как вдова!

Только из дому уйти захочу,

Держишь меня, и зовешь, и кричишь:

115 «Стой, балда! Ты куда? Дело есть! Где, когда?

Что несешь?» Вот беда! Невтерпеж мне галдеж!

Сторож ты, не жена! Всякий раз надо мне

Все сказать: где я был, буду где, делал что.

Слишком я с тобой стеснялся, а теперь решаю вот как:

120 Служанки есть, и лакомства, и золото, и вышивки,

Наряд цветной, и нет ни в чем отказу, — так одумайся,

За мужем перестань следить!

Или нет, я за усердье награжу тебя теперь

И сегодня ж на пирушку потаскушку поведу!

Столовая Щетка

(в публику)

125 Думает, жену бранит он, а бранит-то ведь меня:

Коль обедает не дома, я наказан, не она!

(в публику)

Каково свою супругу я заставил отступить?

Но где ж послы мужей неверных? Что не тащат мне даров,

Чего же медлят с поздравленьем, разве плохо бился я?

130 У супруги плащ украл я, к милой отнесу его.

Вот так-то надо ловким словом хитрой отвечать жене!

Вот это подвиг, это славно, это чисто сделал я!

Я отнял плащ у злой жены, хоть сам себя ограбил,

А все ж добычу у врага отбил победоносно.

Столовая Щетка

(к Менехму)

135 Эй, голубчик, а добычей ты поделишься со мной?

Ой, погиб, попал в засаду.

Столовая Щетка

За ограду, уж верней.

Столовая Щетка

О мой любимый, мой желанный, здравствуй, друг.

Столовая Щетка

Здравствуй.

Как живешь?

Столовая Щетка

Надеждой на кормильца я живу.

Знаешь, трудно было б выбрать для прихода лучший час.

Столовая Щетка

140 Я всегда так; уж не скрою, в этом я собаку съел.

Хочешь кое-что увидеть?

Столовая Щетка

Коль съестное — хоть сейчас.

Сразу увидать сумею, хороша стряпня иль нет!

Отвечай-ка, на картинах похищенья ты видал —

Иль с Адонисом Венера, или Ганимед с орлом?

Столовая Щетка

145 Да, но что мне в тех картинах?

Погляди-ка на меня.

Разве хуже, чем орел, я?

Столовая Щетка

Для чего такой наряд?

Нет, скажи, что я прелестен.

Столовая Щетка

Ну, а где мы будем есть?

Нет, скажи, как приказал я!

Столовая Щетка

Ну, прелестный человек.

От себя прибавь немножко.

Столовая Щетка

И веселый человек.

150 Ну, еще прибавь!

Столовая Щетка

Не стану, раз не знаю, для чего!

Ведь с женой ты поругался, так в тебе какой мне прок?

От жены укрыться б только, а убить сумеем день.

Столовая Щетка

А вот это дело, только убивать его спеши —

155 Видишь ведь, и так уж поздно, день наполовину мертв.

Погоди, не прерывай же!

Столовая Щетка

Замолчал, совсем немой, —

Хоть убей, а без приказу я ни слова не скажу.

Отойди от дому.

Столовая Щетка

Столовая Щетка

Еще готов.

Ну, еще, от дикой львицы ты смелее отступай!

Столовая Щетка

160 Здорово, я вижу, был бы ты возницею лихим.

Столовая Щетка

Да от супруги далеко б умчался ты.

Вот, скажи-ка.

Столовая Щетка

Все скажу я, как захочешь: да иль нет.

Ну скажи, а ты умеешь все по нюху распознать,

Чем здесь пахнет?

Столовая Щетка

Я-то? Сотню созови сюда людей,

165 Самых тонких в этом деле, — я всех лучше окажусь.

Ну, понюхай-ка, чем пахнет этот плащ? Воротишь нос?

Столовая Щетка

Надо нюхать верх одежды женской, иль не знаешь ты?

А не то уж слишком тяжким запахом ударит в нос.

Ну, так здесь понюхай, Щетка. Нравится, я вижу?

Столовая Щетка

170 Чем же пахнет, отвечай мне.

Столовая Щетка

Кражей, девкой и едой.

Ай да Щетка! Чуть понюхал, все три вещи угадал!

У жены своей и вправду своровал я этот плащ.

А теперь его к подружке я, к Эротии, снесу

И велю ей сделать завтрак нам троим.

Столовая Щетка

Вот это да!

175 Будем пить и веселиться мы до утренней звезды.

Столовая Щетка

Это правильно и ясно! Что ж, стучаться в дверь?

(Направляется к дому гетеры Эротии.)

Или нет, постой немножко.

Столовая Щетка

Что ж стоять? Попойка ждет.

Ты стучи не очень сильно.

Столовая Щетка

Не из глины дверь небось.

Погоди, она выходит из дверей сама. Смотри,

180 Ведь она затмила солнце ослепительной красой!

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Эротия, Столовая Щетка, Менехм I.

(выходит из своего дома)

Будь здоров, Менехм мой милый.

Столовая Щетка

А ты не в счет.

Столовая Щетка

Вот судьба легионера, что оставлен про запас!

185 У тебя сегодня битву с ним затеять я хочу.

Что же, пусть сегодня.

Столовая Щетка

Будем в этой битве оба пить,

И тому, кто станет драться и усердней и храбрей,

Быть твоим легионером — провести с тобою ночь!

Страсть моя, тебя увижу — и жену проклясть готов.

Столовая Щетка

190 А небось в ее одежды одеваться ты горазд?

Для милой розы плащ украл я у жены.

Ах, над всеми торжествуешь, потому что лучше всех!

Столовая Щетка

(в публику))

Лишь тогда они ласкают, если им дары несут.

195 А небось, когда б любила, целовала бы не так!

Подержи-ка это, Щетка; дар обещанный отдам.

Столовая Щетка

Ну, держу; а только раньше поплясал бы ты в плаще.

Мне плясать? С ума сошел ты.

Столовая Щетка

Неизвестно, ты иль я.

Ну, снимай, когда не хочешь.

И с опасностью какой

200 Я украл его! Наверно, Ипполиты пояс взять

Легче было Геркулесу, чем добычу эту мне.

Только твой мне нрав по нраву: забирай же плащ себе.

О, спасибо, вот достойный всем любовникам пример.

Столовая Щетка

(в публику)

Если все они желают век свой кончить нищетой.

(указывая на плащ)

205 За него недавно сотни для жены я заплатил.

Столовая Щетка

(в публику))

Значит, сотни и пропали, здесь совсем простой расчет!

Знаешь ли, что я задумал?

Рада буду сделать все.

Прикажи-ка поскорее сделать завтрак нам троим.

Столовая Щетка

Да полакомей кусочков с рынка принести вели.

210 И ветчинки, и свининки, разных там окорочков,

Да головки поросячьей, да еще чего-нибудь.

Пусть их сжарят, пусть их сварят, чтоб мой голод утолить!

Уж будет скоро!

Мы ж на форум побежим.

И сейчас назад: а ужин — не готов, так мы попьем.

215 Приходи, когда захочешь, будет все готово.

(к параситу)

Марш, за мной.

Столовая Щетка

Уж за тобою всюду побегу, клянусь!

От тебя я не отстану, хоть полцарства мне сули.

Менехм и Щетка уходят.

Позовите мне Килиндра-повара сюда скорей!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Эротия, Килиндр.

Входит Килиндр.

Забирай корзину, деньги — вот три нумма, на тебе.

220 Ладно!

Закупи на рынке. Чтоб хватило на троих, —

И не больше и не меньше.

Кто такие эти три?

Я, Менехм и Щетка.

Щетка? Вас тут десять человек!

Щетка ведь легко заменит в этом деле восьмерых.

Я сказала, кто такие, думай сам об остальном.

225 Ладно, все почти готово! Хоть за стол…

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Менехм II, Мессенион.

Для морехода нету большей радости,

Мессенион, по мненью моему, чем вдруг

Увидеть с моря землю.

Больше, право, есть —

Родную видеть землю после странствия.

230 Позволь спросить: мы в Эпидамн зачем пришли?

Иль к каждой мы должны причалить пристани?

Ведь знаешь ты, я брата-близнеца ищу.

Ну, сам подумай: как же нам найти его?

Шестой уж понапрасну год скитаемся.

235 Испанию, Иллирию, Массилию,

Все море и всю Грецию Великую,

Италии морские берега мы все

Объездили. Булавку если б ты искал,

Наверное, булавку мы давно б нашли.

240 Ведь мертвого мы ищем средь живых людей,

А был бы жив он, так давно б нашли его.

Ну, ладно. Но кого-нибудь сыскать хочу,

Кто б мне наверно мог сказать, что умер брат.

Тогда сейчас же прекращу я поиски,

245 А иначе не брошу их, покуда жив,

Ведь ты понять не можешь, как он дорог мне!

Совсем пустое дело. Эх, пора б домой,

Коль мы не изучаем географии.

Довольно шуток. Слушаться! Не то смотри,

250 Ведь все равно по-твоему не будет.

Угодно ли услышать? Знай, мол, кто таков.

Что ж, раб я, знаю, ясно ведь и сказано!

Конечно, так, а все же не могу смолчать.

Менехм, послушай: вот я в кошелек взглянул,

255 Осталось ведь немного вовсе денег-то.

Ой, берегись, растратим все в пустых мечтах

До братца твоего добраться как-нибудь.

Ведь здесь народ-то, в Эпидамне, — прямо страх!

Развратники и пьяницы последние

260 Отсюда все; воришки, прихлебатели

И кляузники, право! Говорят еще,

Что здесь гетеры самые бедовые.

Ох, Эпидамн — погибель всем.[60] Ох, страшно мне —

На горе в этот город мы заехали!

265 Остережемся. Дай-ка кошелек сюда.

А страшно за тебя, коль правда все.

Чего же страшно?

Горе мне доставишь ты.

Ведь у тебя большая слабость к женщинам,

А я во гневе лютый зверь; так вот оно

270 Вдвойне спокойней, если кошелек со мной:

И не растратишь, и побит не будешь ты.

Что ж, очень рад. Вот сохраняй. Пожалуйста.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Килиндр, Менехм II, Мессенион.

Провизию недурно закупил, ей-ей.

Гостей отличным угощу я завтраком…

275 Но что я вижу! Тут Менехм! Быть битым мне!

С припасами вернуться не успел еще,

А гости перед дверью. Подойду к нему.

Привет Менехму.

И тебе, кто б ни был ты.

Как так «кто б ни был»? Будто незнаком со мной?

280 Нисколько.

Где ж другие сотрапезники?

О парасите говорю твоем.

О парасите? Верно, сумасшедший он.

(на ухо Менехму)

Я говорил ведь… много здесь доносчиков!

285 Мой парасит? О ком ты вздумал спрашивать?

Щетка? У меня в мешке лежит.

Менехм, пришел ты слишком рано к ужину.

Вот с рынка возвращаюсь…

Отвечай-ка мне,

Почем здесь поросенок, чтобы гнев богов

290 Умилостивить?

Нумм — цена.

Вот нумм тебе:

Очистись от болезни этой жертвою.

Ведь ты совсем свихнулся, — здесь сомнений нет! —

Коль пристаешь и липнешь к незнакомому.

Да я — Килиндр! Иль позабыл, как звать меня?

295 Килиндр, Кориндр — мне все равно! И раньше я

Тебя не знал, и нынче не желаю знать.

А ты — Менехм!

Менехм, не отрекаюсь я,

На этот раз сказал ты слово здравое.

Но как узнал ты имя?

Как же мне не знать!

300 Ведь я же повар у твоей Эротии.

Моей? Не больше с нею, чем с тобой, знаком.

Со мною не знаком ты? Ну, а кто ж тебя

Вином-то потчует у нас?

Вот горе-то!

Не знаю, чем ему расквасить голову.

305 Меня вином ты потчуешь?! Да только что

Я в Эпидамн приехал в первый раз!

Ну да, конечно.

Так что в этом доме ты

Пусть подохнут те, что там живут!

(в публику)

Вот он свихнулся, коль уж сам себя клянет.

310 Менехм, послушай.

Вот нумм ты мне

Дать обещался, лучше сбереги его, —

Ведь ты как будто вправду не в своем уме,

Коль сам себя ты осыпаешь руганью, —

315 Вели уж поросенка для себя купить!

Каков проклятый! Привязался, мочи нет.

(в публику)

Вот так всегда со мной он рад пошучивать.

Веселый он… как только от жены уйдет!

(К Менехму.)

На вас троих довольно тут,

320 Иль прикупить мне: для тебя, Эротии

И парасита?

Что там за Эротия?

Какие параситы?

Вот мошенник-то!

Чего пристал?

С тобою разговаривать

Не собираюсь. Говорю с знакомым я.

325 Ой, вижу ясно, ты совсем помешанный.

Сейчас начну я стряпать; вмиг готово все.

Уж ты останься где-нибудь поблизости.

Прощай пока!

Прощу, лишь убирайся прочь.

А то, быть может, подождешь ты в комнатах,

330 Пока я мясо на огне Вулкановом

Изжарю… мигом позову Эротию,

Пусть в дом попросит… что ж стоять на улице.

(Уходит в дом Эротии.)

Ох, с плеч гора… Насилу-то ушел! Ну да,

Ты прав был, это вижу…

Берегись еще!

335 Мне кажется, гетера проживает здесь:

Ведь так сказал нам только что помешанный.

Откуда ж мог узнать он, как зовут меня?

Да очень просто. Ловки эти женщины:

Рабов, служанок посылают к пристани.

340 Чуть подойдет корабль из чужеземных стран,

Сейчас допрос: откуда, кто да имя как —

И сразу же привяжутся, прицепятся

И разоренным отошлют на родину.

Вот здесь засел, мне кажется, в засаде враг,

345 И, право, было б лучше поберечься нам.

Что ж, вовремя совет твой.

Если вовремя,

Так постарайся остеречься вовремя!

Тсс… помолчи немного… заскрипела дверь.

Посмотрим, кто-то выйдет.

А поклажу здесь

350 Сложу.

(Носильщикам)

Постерегите, корабельный люд.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Эротия, Менехм II, Мессенион.

(служанке, стоящей в дверях ее дома)

Дверь открытой оставь, к чему закрывать?

И все внутри смотри устрой,

Как надо: пусть будет мягко лежать,

Пусть пахнут сладко куренья.

355 Приятна нега влюбленным,

И что в пагубу им, то прибыль для нас.

Но где же он, повар его увидал перед домом!

Ах, вот и стоит он,

Кто более прочих выгоден мне,

И за то по заслугам в доме моем он будет самым желанным.

360 Я к нему подойду, начну разговор.

Сердечко мое, почему ты стоишь

Перед входом? Ведь двери открыты

Всегда для тебя, ведь дом этот — твой.

Готово уж все, войди, убедись,

365 Как ты приказал, как ты захотел,

И задержки ни в чем больше нет.

Угощенье уж готово; хоть сейчас к столу прошу.

С кем ты говоришь?

Вот как? Отчего ж со мной?

370 Что же общего меж нами?

То, что именно тебя

Мне Венера повелела по заслугам возлюбить.

Ведь щедротами твоими я обласкана всегда.

(Мессениону)

Что, ума она лишилась или пьяной напилась,

Чтобы так запанибрата с незнакомым говорить!

375 Я предупреждал недаром; это цветики пока,

Поживи еще, увидишь: ягодки-то впереди!

Таковы уж здесь гетеры: рады выманить деньгу.

Дай-ка я поговорю с ней. Женщина!

Тебе чего?

Познакомилась ты где с ним?

Там же, где и он со мной,

380 В Эпидамне.

В Эпидамне? Да сегодня в первый раз

Он ступил на здешний берег.

Шутки вздумал ты шутить.

Мой Менехм, прошу, войди же; право, лучше будет там.

«Мой Менехм» — а? что ты скажешь? Верно имя назвала!

Ничего не понимаю.

Да почуяла она,

385 Что кошель с собою носишь.

Верно, так возьми его,

И посмотрим, что ей слаще: я иль этот кошелек.

Ну, пойдем к столу.

Спасибо, не хочу я что-то есть.

Так зачем тогда велел ты приготовить нам еду?

Я велел еду готовить?

Параситу и тебе.

390 Что? Какому параситу? Нет, помешана она!

Как какому? Щетке.

Щетке? Той, что чистят башмаки?

Да ведь с ним пришел ты нынче и принес в подарок мне

Плащ, украденный сегодня у жены.

Постой, постой.

Я украл тебе в подарок плащ? Да ты с ума сошла.

395 Эта женщина, как лошадь, умудрилась стоя спать!

Что ты вздумал издеваться надо мной и отрицать

То, что сделал?

Что ж я сделал, в чем теперь не сознаюсь?

От жены своей принес ты плащ?

Плаща не приносил

И с тех пор, как я на свете, не был никогда женат.

400 В этом городе я также не бывал с тех самых пор,

Плыл на корабле и только вот сейчас с него сошел.

Нет, все кончено! Какой там вдруг корабль?

Корабль какой?

А такой вот, что по морю плавает туда-сюда.

Есть и палуба и мачты, снасти есть и паруса…

405 Ах, прошу, довольно шуток. В дом входи же наконец.

Уж кого, не знаю, право, только не меня зовешь.

Как, зову я не Менехма, не был Мосх твоим отцом?

Разве ты не в Сиракузах Сицилийских родился,

410 Где был Агафокл правитель, после Пинфий стал царем,

Третьим Липарон, что царство Гиерону передал,

Гиерон поныне…[61]

Правду говоришь ты.

Верно, там она бывала, что так точно знает все.

415 Да, придется согласиться и войти.

Ой, нет, постой!

Чуть порог ты переступишь, пропадешь.

(Мессениону, тихо)

Молчи, молчи.

Дело начато прекрасно. Я поддакивать начну

И добьюсь гостеприимства.

Милая, перед тобой

420 Я нарочно запирался, испугавшись, как бы он

Не донес моей супруге о пирушке и плаще,

А теперь войти готов я.

Парасита будем ждать?

Нет, не будем, надоел он. Даже если и придет,

Так скажи, чтоб не пускали.

С удовольствием скажу.

425 Милый, знаешь, попрошу я…

Все, что хочешь, прикажи.

Плащ, который ты принес мне, в переделку отнеси,

Пусть починят и немного украшений подошьют.

Что ж, я очень одобряю. Пусть он будет изменен,

И жена узнать не сможет, если встретишь ты ее.

430 Значит, ты его захватишь?

Непременно захвачу.

Ну, войдем.

Сейчас иду я. Только с ним поговорю.

Эротия уходит.

Эй, Мессенион, поди-ка.

Живее, марш!

Затем! Я знаю, что ты скажешь…

Очень рад.

435 Уж в руках моих добыча. Дело ладное. Иди

Отведи скорей вот этих ты на постоялый двор

И еще к заходу солнца приходи сюда за мной.

Господин мой, ты не знаешь этих женщин.

Если сделаю я глупость, мне же хуже, не тебе.

440 Эта женщина ведь дура; и, насколько вижу я,

Будет здесь для нас добыча.

Стой, уходишь? Ну, погиб.

Кончено. Теперь бедняга у разбойников в руках.

Да и я хорош. Пытался господина удержать!

Я ведь куплен, чтоб приказы исполнять, а не давать.

(Носильщикам.)

445 Ну, скорей за мной, чтоб мог я вовремя сюда прийти.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Столовая Щетка.

Столовая Щетка

Мне уж больше трех десятков, а еще ни разу я

Хуже, гаже и постыдней преступленья не свершал,

Чем сегодня. Затесался, глупый, в самую толпу,

Там чего-то зазевался, а Менехм — и ускользни!

450 И, наверно, уж к подруге, позабыв меня, пошел…

Пусть того погубят боги, кто придумал в первый раз

Эти сходки, чтобы время отнимать у занятых,

Пусть бы праздных выбирали, чтоб на сходки приходить.

С них бы можно за неявку требовать изрядный штраф.

Ведь таких людей немало, что один раз в день едят,

На обед не ходят, в гости не зовут, — что делать им?

На комиции, на сходки пусть заставят их ходить.

460 Вот тогда бы угощенья нынче я не потерял.

А уж я-то был уверен, что как следует поем!

Но войду, быть может, все же хоть остатки получу…

Что я вижу! Уж выходит из дверей Менехм в венке.

Кончена еда; пришел я кстати, нечего сказать.

465 Послежу за ним немного; а потом ему задам.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Менехм II, Столовая Щетка.

Уж будь спокойна, принесу я плащ тебе

Чудесно изготовленным и вовремя,

Ну, прямо не узнаешь, так изменится!

Столовая Щетка

Так вот каков ты! В переделку плащ несешь,

470 Накушавшись, напившись и меня забыв?

Ну, коль теперь обиды я не вымещу,

Так больше я не Щетка. Погоди же ты!

Клянусь богами, больше видеть радостей

475 Нельзя зараз нежданно и негаданно!

Покушал, выпил, был с гетерой, взял с собой

Вот этот плащ и, право, буду с ним таков.

Столовая Щетка

Никак подслушать не могу я слов его.

Поди смеется надо мной, насытившись.

480 Она сказала, что я сам ей отдал плащ,

Взяв у жены. Как только я смекнул, что здесь

Ошибка, то знакомым с ней прикинулся

И уж во всем старался ей поддакивать.

Да что еще тут говорить? Ни разу мне

485 Не удавалось пировать так дешево.

Столовая Щетка

Пора в атаку. Руки так и чешутся.

А это кто ж такое приближается?

Столовая Щетка

Ну, негодяй, как ветер легкомысленный,

Бессовестный, хитрейший и бесстыднейший,

490 За что, скажи, за что ты погубил меня?

Небось поспешно убежал ты с форума,

Чтоб без меня покончить с угощеньями?

Да как меня ты обмануть осмелился?

Скажи мне, парень, что ты пристаешь ко мне?

495 Чего браниться вздумал ты с прохожими?

Ведь на слова я делом отвечать могу.

Столовая Щетка

Ты дело-то дурное уж успел свершить.

Пожалуйста, скажи мне, как зовут тебя.

Столовая Щетка

Меня? Да ты смеешься надо мной еще?

500 Смеюсь? Да никогда тебя не видывал

И не знаком с тобою. Но кто б ни был ты,

Будь осторожен лучше и не зли меня.

Столовая Щетка

Менехм, проснися.

Да не сплю я, кажется.

Столовая Щетка

505 Я парасит твой, понимаешь?

Ты, парень, — сумасшедший; узнаю теперь.

Столовая Щетка

Скажи-ка мне: сегодня ты похитил плащ

И от жены понес его к Эротии?

Не похищал, не относил к Эротии

510 И не женат. Услышал ты, помешанный?

Столовая Щетка

Все кончено! Иль скажешь, не видал тебя

Одетым в плащ предлинный?

Ах, презреннейший!

На свете скоморохи все, по-твоему,

515 Как ты, чтоб в плащ рядиться? Ты видал меня?

Столовая Щетка

Видал, конечно.

Поскорей проваливай

И от болезни поспеши очиститься.

Столовая Щетка

Теперь никак пощады ты не вымолишь.

Все по порядку расскажу жене твоей.

520 И мы припомним все твои ругательства…

И то, что съел ты без меня, припомнится!

Что это значит? Все, кого ни встречу я,

Меня морочат… тише, заскрипела дверь.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Служанка, Менехм II.

Менехм, еще есть просьба у Эротии:

525 Снеси вот это к золотых дел мастеру,

Вели прибавить золота на унцию, —

Пусть эту змейку заново отделает.

Исполню все, и если что еще велит,

Скажи, с таким же выполню усердием.

530 Ты помнишь змейку?

Помню, что из золота…

Да как же? Ты недавно ведь рассказывал:

Ее ты выкрал у жены из ящика.

Вот чепуха-то, право!

Как, не помнишь ты?

Отдай же змейку, если позабыл…

535 Нет, нет, я вспомнил, так и есть, та самая!

Еще браслет побольше я тогда принес?

Нет, и не думал.

Верно, и не думал я.

Так что ж ответить?

Все, скажи, устрою я

540 И плащ со змейкой вместе принесу назад.

Менехм, голубчик, прикажи, пожалуйста,

Мне сделать серьги — легкие! — из золота —

Тебя встречать я буду с большей радостью…

Что ж, я работу оплачу: дай золота.

545 Нет, заплати уж сам, а я потом отдам.

Нет, заплати сама, а я вдвойне отдам.

Дала б, да нету…

Нет, так подожди пока.

Ну, до свиданья.

Так скажи, устрою все…

Да так, что плащ и змейка будут проданы.

550 Ушла служанка? Наконец! Закрыла дверь!

Воистину все боги помогают мне.

Но я-то что же медлю? Благо время есть,

От всех соблазнов здешних убегу, — скорей,

Спеши, Менехм! Живее в путь, ускорь шаги!

555 Венок сниму и брошу вот сюда, а сам

Бегу направо, чтобы замести следы.

Теперь Мессениона я найти хочу,

Чтоб перед ним удачею похвастаться.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Матрона, Столовая Щетка.

Тайком ворует все, что может, из дому,

560 Чтоб отнести к подружке? Вот примерный муж!

Так не стерплю же этого.

Столовая Щетка

Постой, постой.

На месте преступленья будет пойман он.

Венок напялив, вышел он, напившись пьян,

Чтоб отнести в починку плащ украденный…

565 Да вот венок тот самый! Что ж, по-твоему,

Соврал я? Так по следу и пойдем за ним.

Да вот и сам он, кстати, возвращается,

И без плаща.

Ну как же обойтись мне с ним?

Столовая Щетка

Да как всегда: наисквернейшим образом.

570 Но отойдем в засаду. Здесь послушаем.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Менехм I, Столовая Щетка, матрона.

Ну это ль не глупость, не вздор, не обуза!

Однако ж мы все чем знатней, тем сильнее

Виновны в обычае этом нелепом.

Клиентов побольше хотим залучить мы,

575 А честные, нет ли — какое нам дело!

Теперь нам важны только деньги клиента.

Будь честен, да беден, ты нам не пригоден,

Нам нужен богатый, хотя б и мошенник.

Закон, справедливость и право не ставят

580 Они ни во что и патронов терзают.

Взяв долг, отрекаются, рады судиться,

И рады ограбить, и рады надуть.

В рост деньги ссужают и данную клятву

Нарушить они не боятся.

585 А когда их в суд потащат, должен и патрон идти.

Должен их дела дурные он словами прикрывать,

Отвечать перед народом, перед претором, в суде!

Вот и нынче так замучен я клиентом и не мог

К милой вовремя поспеть я, так меня он замотал.

590 У него там накопилась куча самых темных дел.

Как тут защитить? Я путал, и крутил, и заводил.

И направо и налево… предлагаю, наконец,

На условиях хитрейших биться с нами об заклад.[62]

Ну, а что ж клиент мой? Лезет все же прямо напролом!

Ну конечно, и попался, и процесс свой проиграл:

595 Три свидетеля бесспорных доказали все как есть.

Чтоб гром его пришиб за то,

Что день совсем испортил мне.

Да и меня за то, что вдруг

На форум нынче сунулся.

А мог быть день чудеснейший.

Хотел устроить пиршество,

Давно уж ждет Эротия.

Чуть кончил дело, в тот же миг

Бегом пустился с форума.

600 Она, наверно, сердится.

Да пусть плащом утешится.

Его стащил недаром у жены своей.

Столовая Щетка

Что ты скажешь?

А то, что мой муж — негодяй!

Столовая Щетка

Ты слова его слышала ясно?

Очень ясно.

Войду же; там радости ждут.

Столовая Щетка

Погоди, огорченья, быть может.

Этот плащ себе на горе ты стащил.

Столовая Щетка

Еще наддай!

605 Или подлости такие думал ты свершать тайком?

Но скажи мне, в чем же дело?

Смеешь спрашивать меня?

Не его же! В чем обида, женушка?

Столовая Щетка

Ишь ласков как!

Я не звал тебя, чего ты привязался?

Руки прочь!

Обниматься не желаю.

Столовая Щетка

Правильно!

610 Почему грустишь?

Не знаешь?

Столовая Щетка

Притворяется, подлец.

В чем причина?

Плащ — причина.

А что ж ты побледнел?

Я? Ни чуточки. А впрочем, виноват твой плач, не плащ.

Столовая Щетка

Без меня еду прикончил. На ж тебе.

(К матроне.)

Еще наддай!

Столовая Щетка

Не замолчу я.

(Матроне.)

Мне кивает, чтоб молчал.

615 Нет, клянусь, что я ни разу не кивал и не мигал.

Столовая Щетка

Вот нахальство! То, что оба мы видали, отрицать?

Всеми я клянусь богами — видишь, клятва велика! —

Не кивал я.

Столовая Щетка

Ладно, к делу возвращайся поскорей.

A куда мне возвращаться?

Столовая Щетка

А туда, где чинят плащ.

620 Что за плащ?

Столовая Щетка

Я умолкаю. Ты чего ж не говоришь?

Что ж мне говорить, несчастной!

Чем несчастна ты, скажи?

Может, раб или рабыня провинились пред тобой,

Нагрубили? Отвечай же. Я задам им.

Ты меня своей печалью огорчаешь.

625 На кого-нибудь ты дома рассердилась?

Уж не на меня ль сердита?

Вот теперь не чепуха.

Но ни в чем я не виновен.

Это снова чепуха.

Столовая Щетка

Вот теперь небось не будешь бегать без меня на пир

И не будешь в пьяном виде издеваться надо мной.

630 На пиру и не бывал я, даже в дом не заходил.

Столовая Щетка

Не был, говоришь?

Столовая Щетка

Не был, а? Каков наглец!

Что же, я тебя не видел перед дверью и в венке?

Иль, по-твоему, меня ты сумасшедшим не назвал,

Говоря, что ты приезжий и со мною не знаком?

635 Да с тех пор, как мы расстались, я сюда не приходил.

Столовая Щетка

Ладно, думал ты, наверно, что тебе не отомщу.

Все твоей жене сказал я.

Что сказал?

Столовая Щетка

Не помню что.

Ты б ее спросил.

В чем дело? Что тебе он рассказал?

Ты молчишь? Ты мне не скажешь?

Будто ты не знаешь сам?

640 Ну, к чему вопросы?

Знал бы, так не спрашивал.

Столовая Щетка

Сколько хочешь притворяйся, все равно не сможешь скрыть.

Рассказал я все, как было.

Коль так бесстыден ты

И сознаться сам не хочешь, ну, так выслушай меня

И узнаешь, что сказал он, чем меня он огорчил.

645 У меня ведь плащ украли.

Плащ украли у меня?

Столовая Щетка

Изворотлив же мерзавец! У нее, не у тебя!

Если б у тебя украли, плащ на месте бы лежал.

Прочь пошел!

Что говоришь ты?

Говорю, что плащ пропал.

Кто украл его?

Наверно, точно знает тот, кто взял.

650 Кто ж он?

Есть такой Менехм тут…

О, наверно, негодяй!

Кто же он, Менехм?

(показывая на Менехма)

А вот кто!

Я? Кто ж обвинил меня?

Столовая Щетка

И я. Отнес ты плащ к Эротии своей.

Я отнес к ней?

Столовая Щетка

Ты, ты, ты… хочешь, дятла принесем,

Чтоб вдолбил тебе он в череп? Мы устали «ты» кричать.

655 Всеми я клянусь богами — видишь, клятва велика! —

Не давал я…

Столовая Щетка

Мы ж клянемся, что мы правду говорим.

Не давал его… в подарок, лишь на подержанье дал.

Если б я твою хламиду постороннему дала,

Ты бы рад был? Пусть бы лучше за своей следила я,

660 Ты же за своей одеждой. Возврати-ка плащ скорей.

Мигом возвращу!

Ну, что же, очень рада за тебя,

Потому что без него ты в этот дом не попадешь.

До свиданья.

Столовая Щетка

А за помощь ты не наградишь меня?

Помогу тебе, коль кража будет в доме у тебя.

Столовая Щетка

665 Никогда не будет кражи. Дом мой совершенно пуст.

Чтоб вас громом разразило, мужа и жену! Пойду

Я на форум, здесь уж, видно, нечем поживиться мне.

(смотря вслед жене)

Думаешь, что наказала, выгнав из дому меня,

Будто нет такого дома, где мне будет веселей?

670 Гнев твой перенесть поможет мне Эротии любовь;

Здесь уж двери не закроют перед носом у меня.

Попрошу ее, пускай мне плащ подаренный вернет.

Ей куплю еще дороже. Эй, придверника сюда!

Отворите, позовите мне Эротию скорей.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Эротия, Менехм I.

675 Кто здесь?

Тот, кому дороже ты, чем собственная жизнь.

Мой Менехм, к чему ж стоять нам перед дверью…

Знаешь, для чего пришел я?

Знаю, чтоб меня обнять.

Вовсе нет. А вот в чем дело: плащ, пожалуйста, верни,

Тот, что дал тебе в подарок. Все пронюхала жена.

680 А тебе куплю я вдвое лучше. Выбери сама!

Да его для переделки я тебе уж отдала

И еще просила змейку я исправить заодно.

Ты дала мне плащ и змейку? Брось, пожалуйста, шутить.

Помнишь, я принес подарок? А потом с тех самых пор

685 С форума не возвращался.

Вот ты что затеял? Так!

Обмануть меня ты хочешь, чтоб вещей не возвращать!

Вовсе не хочу тебя я обмануть. Уж я сказал:

Все жена узнала.

Ладно. Не просила у тебя

Я подарка, сам принес мне, сам же требуешь назад

690 То, что дал. Пускай. Согласна. Отнимай. Хоть сам носи,

На жену напяль, коль хочешь, или в ящик положи.

Но зато ко мне отныне не трудись уж приходить,

Если только ты не сможешь денег выложить на стол,

Безнаказанно не дам я издеваться надо мной, —

695 Поищи другую дуру, чтобы даром обнимать.

Слишком ты погорячилась. Погоди немного, эй!

Возвратись, постой! Неужто не вернешься ты ко мне?

Нет, ушла. Закрыла двери. Отовсюду выгнан я.

И к жене нельзя вернуться, и к Эротии войти.

700 Посоветуюсь с друзьями, как теперь мне поступить.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Менехм II, матрона.

Я очень глупо сделал, что кошель беречь

Мессениону поручил. Ведь он теперь

Застрял, неверно, в кабаке каком-нибудь.

А погляжу-ка, скоро ль мой супруг придет.

705 Да вот и он. Ну, слава богу, плащ принес.

(не замечая матроны)

Не понимаю, где Мессенион торчит.

А ну-ка, с ним поговорю как следует!

И смеешь ты, бесстыдник, на глаза мои

С плащом являться этим?

Что за вздор еще?

710 Ты, женщина, что злишься?

Как решаешься

Пролепетать хоть слово, говорить со мной?

А что ж я сделал, чтобы не решаться-то?

Ты спрашиваешь? Ах, наглец бесстыднейший!

А знаешь ты, за что прозвали эллины

715 Собакою Гекубу?[63]

Нет, не помню я.

Не помнишь? А за подвиги такие же:

Всех встречных осыпала страшной руганью

И по заслугам названа Собакою.

Нет, не стерплю я поношений этаких…

720 Уж лучше мне без мужа целый век прожить,

Чем эти оскорбления выслушивать!

Да мне-то что за дело, будешь с мужем ты

Иль с ним расстаться хочешь? Что, обычай здесь

Приезжим басни всякие рассказывать?

725 Какие басни? Лучше, говорю тебе,

Мне жить одной, чем твой бесстыдный нрав терпеть.

Да мне-то что? Живи одна, пожалуйста,

Хоть до кончины самого Юпитера.

А говорил, что у меня не крал плаща,

730 И сам его приносишь! И не срам тебе?

И наглая ж и скверная ты женщина!

Мне этот плащ другая, а не ты дала, —

Для переделки. Перестань выдумывать!

Так вот как! Мигом позову отца сюда

735 И по порядку все, как было, выложу.

Эй, Децион, ты сбегай за отцом моим,

И пусть живей приходит. Дело важное!

Я о твоих поступках расскажу.

Свихнулась ты?

Воруешь вечно из дому

740 Плащи мои, браслеты и уносишь все

К подружке; что же, басни это, скажешь ты?

Не знаешь ли, какого зелья выпить мне,

Чтоб я твое нахальство мог выдерживать?

Кем ты меня считаешь, неизвестно мне,

745 С тобой знаком я, как с троянским Гектором.

Что ж, смейся, как-то будешь над отцом моим

Смеяться. Вот, ты видишь, он идет сюда.

Хоть с ним знаком ты?

Осаждал я Трою с ним.

И в тот же день с тобою познакомился.

750 Не хочешь знать меня? Отца не хочешь знать?

Нет, не хочу, хоть дедушку зови сюда.

Что раньше, что сейчас! Все штуки старые!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Старик, матрона, Менехм II.

Старик я! Мой шаг слаб, в ногах дрожь, вперед я

Могу лишь тихонько идти, еле-еле.

755 И то мне большой труд, скрывать я не стану!

Проворства пропал след, годами согбен я.

Тяжел на подъем нынче, сил нету прежних.

Ох, старость — не радость, ох, дряхлым беда быть!

Несет сколько злой доли тем, кто уж стар стал.

760 Сказать все и сил нет, и слишком уж долго…

Да вот невдомек мне, чего ж это дочь вдруг

Меня так поспешно к себе просит нынче!

И что тут? Беда в чем? К чему так спешить мне?

Но, кажется, сам я уж знаю, в чем дело.

765 Опять с мужем спор, верно, стал слишком жарким.

Таков нрав тех жен, что с приданым вошли в дом

Супруга, — хотят, чтоб рабом стал для них он…

Совсем без греха тут и муж не бывает,

К тому ж и терпенью жены есть предел ведь.

770 Когда ж звать отца дочь без толку захочет!

Вины мужа тут есть, наверно, немало.

Сейчас все узнаю. Стоит дочка здесь уж,

А вот муж поодаль. Мрачней тучи, вижу!

Ну так, как я и думал.

775 Позову к себе я дочку.

Здравствуй, милый мой отец.

Здравствуй. Все ль благополучно здесь? И почему зовешь?

Ты мрачна, а он рассержен, и стоите оба врозь?

Почему-нибудь, наверно, вы поссорились опять.

Ну, кто прав, а кто виновен, говори без долгих слов.

780 Я ни в чем не погрешила. Вот тебе мой первый сказ.

Но остаться здесь и дольше мучиться не в силах я.

Уведи меня отсюда!

А ни во что

Здесь меня не ставят.

Муж, тобою данный мне.

Значит, снова перебранка? Сколько раз я повторял:

785 Ваших жалоб друг на друга больше слышать не хочу!

Как же избежать мне жалоб?

Стоит только захотеть.

Сколько раз уж говорил я. Мужу угождай во всем,

Не следи, куда идет он, что он делать собрался…

790 Но завел он здесь гетеру по соседству!

Ну так что ж?

За твое шпионство мог бы нескольких он завести.

Но он пьет там!

Что ж, прикажешь, чтоб он вовсе бросил пить

Там, иль тут, иль где угодно? Что ты обнаглела так?

Право, не хватало только, чтоб он в гости не ходил

795 И к себе гостей не смел бы приглашать. Да что он, раб

Или муж тебе? Ты рада б дать ему дневной урок,

Посадить среди служанок и заставить пряжу прясть.

Призвала я адвоката, видно, мужу, не себе.

Ты меня возьми в защиту.

Если провинился он,

800 Обвиню его гораздо строже, чем тебя винил,

Но ведь в платьях, в украшеньях, и в служанках, и в деньгах

Ты не видишь недостатка, что ж ты злишься на него?

Да из ящиков крадет он драгоценности, плащи.

Он меня совсем ограбит, все таская для гетер.

805 Если правда, это скверно; если нет, то ты скверна,

Обвиняя невиновных.

Видишь, держит он мой плащ.

Я узнала о покраже, вот он и принес назад.

Все сейчас я разузнаю; с ним самим поговорю.

Мой Менехм, тебя прошу я, в чем тут дело, объясни.

810 Ты грустишь, она сердита, и стоите оба врозь.

Слушай, старец, кто б ты ни был. Я Юпитером клянусь

И богами остальными…

В чем же ты клянешься так?

Что ничем я не обидел этой женщины. Она ж

Уверяет, что украл я плащ из дома у нее.

815 Да пускай меня отныне все несчастья поразят,

Если был я хоть минуту в доме, где она живет.

Что ты, что ты, сумасшедший, накликаешь на себя.

Будто не был в этом доме, где ты сам всегда живешь.

820 Что, старик, вот в этом доме я, по-твоему, живу?

Иль неправда?

Да, неправда.

Видно, шутки шутишь ты.

Разве выехал отсюда ночью? Дочка, подойди.

Выехали вы отсюда, правда?

Что ты, для чего?

А почем я знаю?

Видишь, он смеется над тобой.

825 Ну, Менехм, довольно шуток. К делу перейдем теперь.

Нет, скажи, чего ты лезешь? Кто ты и откуда ты?

За какие преступленья вы изводите меня?

Вот, глаза позеленели, и на лбу и на висках

830 Разлилася желчь, ты видишь? Видишь, как блестят белки?

(в публику)

Думают, что я безумен? Что же, ладно, в добрый час.

Сам прикинусь я безумным и отделаюсь от них.

Рот открыт, руками машет, — что же делать мне, отец?

Подойди ко мне, родная, и подальше от него.

835 О Иакх, о Бромий,[64] в чащу на охоту ты зовешь.

Слышу, слышу, но не в силах я уйти из этих мест.

Псица яростная слева стережет мои шаги,

А козел бодливый справа. Он уж многих на суде

Погубил невинных граждан показаньем, полным лжи.

840 Чтоб ты лопнул!

Вот вещает повелитель Аполлон

Взять воспламененный факел, чтобы выжечь ей глаза.[65]

Ай, ай, ай, отец, ты слышишь, выжечь мне глаза грозит.

(в публику)

Говорят, что я безумен, а ведь сами без ума.

Дочка, горе!

Что ж нам делать?

Не позвать ли мне рабов?

845 Пусть его скорее схватят, свяжут, унесут, запрут,

Чтобы натворить не мог он больших бед.

Ты прав, спеши.

(в публику)

Что-нибудь придумать надо, чтоб меня не унесли.

Ты велишь мне, что есть силы, исковеркать ей лицо,

Если тотчас не успеет с глаз моих убраться прочь…

850 Аполлон, приказ исполню!

Убегай-ка поскорей!

А не то ведь поколотит.

Убегу, а ты смотри,

Чтобы не ушел он. Вот уж вправду горький мой удел!

Эту выгнал я недурно.

А теперь ты мне велишь,

Чтобы дряхлый нечестивец, Кикнов сын… чтобы ему,

855 Бородатому Тифону,[66] посох выхватив из рук,

Раскроил я череп, кости раздробил.

Эй, берегись!

Ты меня не смей касаться, подходить ко мне не смей.

Твой приказ исполню снова. Нападу на старика

И двуострою секирой внутренности раскрошу.

860 Ну, теперь пора беречься и скорее убегать.

А не то, боюсь, угрозу выполнит и вправду он.

Аполлон, приказ твой труден. В колеснице лошадей

Необъезженных и диких ты велишь теперь мне стать,

Чтоб беззубый и вонючий этот лев раздавлен был?

865 Я всхожу на колесницу, вожжи взял, и бич в руке.

Мчитесь, кони, быстро мчитесь, пусть раздастся звон копыт,

Ноги легкие согните, напрягите и вперед!

Мне грозишь ты колесницей!

Снова, снова, Аполлон,

На него велишь напасть мне, опрокинуть и убить.

870 Кто ж, однако, мне вцепился в волосы и вдруг низверг

С колесницы, нарушая твой приказ, о Аполлон!

Уж вот болезнь ужасная, воистину!

Ведь был еще недавно он совсем здоров —

И вот такое сразу сумасшествие!

875 Пойду-ка поскорее вызвать лекаря.

(приподнимаясь)

Ну, наконец-то удалились с глаз моих

Принудившие здравого безумствовать!

На палубу скорее, благо вырвался!

(К зрителям.)

880 Вы ж, господа, не говорите старому,

Какой отсюда убежал я улицей.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Старик, лекарь.

Сидеть устали кости и глаза — глядеть,

А все никак не мог дождаться лекаря.

Потом, вернувшись, стал он говорить, что он

885 И Эскулапу излечил полом ноги,

И Аполлону руку. Так что, кажется,

Ваятеля позвал я, а не лекаря.

Да вот он! Будто черепаха, движется.

Ну, чем он болен? Все мне расскажи, старик.

890 Он одержимый или слабоумный лишь?

Что с ним такое? Спячка ли, водянка ли?

А для того и зван ты, чтоб узнать болезнь

И вылечить.

Ну, это дело легкое!

Ручаюсь честью, мигом будет вылечен.

895 Нет, ты его вылечивай старательно.

Сто раз на дню я буду горевать над ним:

С таким примусь стараньем за лечение.

Да вот и он. Посмотрим, что он сделает.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Менехм I, старик, лекарь.

Вот уж, право, день нелепый, неудачный и дурной!

900 Что тайком хотел я сделать, обо всем мой парасит

Растрезвонил, и напуган и обруган я теперь.

Словно он Улисс, чтоб горя столько причинять царю!

Но поплатится за это скоро жизнью он своей.

Впрочем, жизнь его давно уж стала мне принадлежать:

905 Он ведь жив моей едою. Так лишу его души!

Хороша же и гетера! Постояла за себя.

Я прошу мне дать обратно плащ, чтобы вернуть жене,

А она в ответ: «Дала уж!» Горе мне, несчастлив я.

Что он говорит?

Несчастлив, говорит.

Ну, подходи.

910 Здравствуй, мой Менехм. Ты что же руку обнажил?

Это при твоей болезни может очень повредить.

Убирайся, чтоб ты лопнул.

Замечаешь?

Как же нет!

Здесь втираньями простыми чемерицы не помочь.[67]

Вот что, друг мой…

Скажи мне, пьешь ты белое вино,

915 Или красное ты любишь?

Что за вздор! К чему вопрос?

Это чрезвычайно важно.

А пошел ты прочь скорей.

Вот, безумствовать уж начал!

Ты б еще меня спросил,

Хлеб пурпурный, или алый, или желтый я люблю?

Не люблю ли рыбу в перьях или птицу в чешуе?

920 Слышишь, что он там городит? Хоть лекарство, что ли, дай.

Да скорей, не то припадок снова овладеет им.

Погоди, еще я должен расспросить.

Скорей, болтун!

У тебя бывают часто выкаченные глаза?

Что я, краб приморский, что ли, чтоб выкатывать глаза?

925 А скажи-ка мне: бурчанье ты в желудке замечал?

Если сыт, так все спокойно; если голоден, бурчит.

Вот теперь он так ответил, будто не сходил с ума!

Ну, а спишь ты до рассвета? Засыпаешь быстро ты?

930 Коль с долгами расплатился, так великолепно сплю.

Чтобы гром тебя, допытчик, тут на месте поразил!

Приближается припадок, судя по его словам.

935 Он теперь умен, как Нестор, судя по его словам.

А недавно на́звал псицей собственную он жену.

Я-то назвал?

Да, в безумье.

Ну да, конечно, ты.

И четверкой диких коней растоптать меня грозил.

Что за вздор? Кто это видел? Кто посмеет утверждать?

940 Я видал и утверждаю, что ты делал это все.

Я же видел, что украл ты у Юпитера венок.

Видел также, что в темницу бросили тебя за то,

А потом, связав, в колодках, выпороли поделом.

Видел, как отца убил ты и как продал в рабство мать.

945 Видишь, я здоров! Умею бранью отвечать на брань.

Лекарь, лекарь, умоляю, поскорее помоги.

Видишь сам — он сумасшедший.

Вот что надо сделать нам.

Пусть его ко мне притащат.

Будет лучше?

Разве ж нет?

За него примуся дома я по-своему.

950 У меня он чемерицы поглотает двадцать дней.

У меня же повопишь ты под плетьми и тридцать дней.

Позови людей скорее, пусть возьмут.

А скольких звать?

Для него, в таком безумье, уж не меньше четверых.

Мигом будут; ты же, лекарь, стереги его.

955 Лучше дома приготовлю все, что надо. Так скажи

Ты рабам, пускай притащат.

Оба уходят.

Тесть ушел, ушел и лекарь. Наконец-то я один!

В чем тут дело, что безумным вздумали меня считать!

Ведь с тех пор, как я родился, я ни разу не болел,

960 И совсем я не безумен: драк и ссор не затевал,

Сам я здрав, встречаю здравых, знаю тех, с кем говорю.

А кричат, что я безумен… или сами без ума?

Как мне быть? Домой хочу я — да не пустит ведь жена.

(Показывая на дом Эротии.)

А туда и не пытаюсь; слишком плохи там дела.

965 Что ж, останусь здесь; хоть ночью пустят, может быть, домой.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Мессеннон, [Менехм I].

Пример всем рабам тот мудрец-раб, блюдет кто,

Забот полн и страхов, добро господина.

Пусть тот прочь ушел, раб хранит все, как прежде,

Усердно и так, будто смотрят за ним.

970 Ведь тот, кто умом здрав, поймет, что важней быть

Небитым, чем есть, сколько влезет в живот.

Пусть вспомнит бездельник, награда какая

Его ждет за лень от руки господина:

Битье, труд на мельнице тяжкий, колодки,

975 И голод, и холод

Порокам его воздаянье.

Вот потому-то, я уверен, лучше добрым быть слугой.

Ушам приятней разговоры, чем спине кулак и плеть.

Приятней поедать хлеба, чем хлеб на мельнице молоть.

980 Вот потому-то я послушен и усерден потому

И, право, пользу вижу в том!

Пускай другие поступают как угодно, я ж мой долг

Со страхом буду выполнять, чтоб мне не провиниться в чем.

Ведь в том и добродетель наша — всякой избегать вины.

И те, что глупы и беспечны, все раскаются потом,

А я надеюсь за усердье скоро волю получить.

985 Я спину гну, но от побоев этим спину берегу.

Теперь отвел рабов с поклажей я на постоялый двор,

И вот спешу сюда навстречу. Постучу-ка в дверь к нему,

Попытаюсь из притона я хозяина спасти.

Но, боюсь, пришел я поздно и уже проигран бой.

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Старик, Менехм I, рабы, Мессенион.

990 Заклинаю вас богами, приказание мое

Вы усердно выполняйте; вот, еще раз повторю:

Вы его хватайте мигом и к врачу бегите с ним,

Если палок не желают ваши спины и бока.

Да смотрите, не пугаться, коль он будет угрожать!

995 Ну что ж стоите, что ж боитесь? Уж давно хватать пора.

А я пойду к врачу скорей и там вас встречу.

Что тут за притча? Что за люди? Для чего ко мне бегут?

Чего хотите? Что вам надо? Окружать меня к чему?

Зачем хватать? Куда несете? Стойте! Умоляю вас,

1000 Сограждане, скорей на помощь! Отпустите вы меня.

Благие боги, что же это, что же это вижу я?

Уносят эти негодяи господина моего.

Помочь никто мне не решится?

Я решусь, мой господин.

Злодейство недостойное,

1005 О граждане, чтоб кто-нибудь

Похитить в мирном городе

Средь бела дня осмелился

Свободного приезжего!

Отпустите!

Умоляю, кто б ты ни был, заступись.

И такого преступленья не позволь им совершить!

Ни за что я не позволю, заступлюсь и помогу

1010 И тебе не дам погибнуть — лучше уж погибну сам.

Вот того хвати по глазу, что впился тебе в плечо,

Я же быстро постараюсь остальным разбить носы.

Вот увидите, схватили вы его себе назло.

(Бьет рабов.)

Вот хватил его по глазу!

Выбей глаз ему совсем.

1015 Вот вам, плуты, негодяи и разбойники.

(продолжая держать Менехма)

А вы оставьте!

Что ж вы держите меня?

Колоти еще!

Бегите, уносите ноги прочь!

Ты, я вижу, вздумал медлить? Получи еще удар.

Рабы убегают.

Господин мой, что ты скажешь, славно я отделал их

1020 И тебе на помощь, правда, вовремя сумел прийти?

Пусть же, кто б ты ни был, боги наградят тебя за то.

Не дожить бы мне до ночи, если б ты не спас меня.

И за это справедливо, чтобы мне ты волю дал.

Чтобы я тебе дал волю?

Я ведь спас тебя.

1025 Ты ошибся, друг мой.

Да Юпитером клянусь,

Что тебе не господин я!

Брось шутить.

Я не шучу.

Ни один мой раб ни разу не спасал меня, как ты!

Вот как? Значит, на свободу ты позволишь мне идти?

Мне-то что же? Будь свободен, уходи, я не держу.

1030 Приказать мне можешь?

Ладно, вот, приказываю я.

Мой патрон, спасибо.

(Изображая других, поздравляющих его, рабов.)

«С волей мы, Мессенион, тебя

Поздравляем». Да? Спасибо. Но прошу тебя, патрон,

Мной располагай свободным так, как будто я твой раб.

У тебя и жить я буду, и домой вернусь с тобой.

(в публику)

1035 Как же, так тебя и пустят!

Я на постоялый двор

Сбегаю сейчас: поклажу принесу и кошелек, —

Он надежно мною спрятан!

Кошелек? Неси, неси!

Сколько было денег, столько и верну. Ты здесь пожди!

Нет, поистине сегодня здесь творятся чудеса!

1040 Те меня смешали с кем-то, отовсюду выгнав прочь,

А вот этот уверяет, что он был моим рабом!

Принести еще хотел он мне какой-то кошелек.

Пусть несет! Его сейчас же на свободу отпущу.

1045 А не то, очнувшись, станет деньги требовать с меня.

Ну, а лекарь с тестем молвят, будто я сошел с ума.

Ничего не понимаю! Иль приснилось это мне?

Вновь к гетере попытаюсь. Хоть и злится на меня,

А быть может, все ж удастся упросить, пусть плащ вернет.

(Уходит к Эротии.)

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Менехм II, Мессенион.

1050 Что? С тех пор как приказал я приходить сюда за мной,

Мы с тобой встречались, дерзкий? Как ты лжешь!

Да только что

Я прогнал тебя схвативших четырех рабов. Вот здесь

Это было. Ты на помощь призывал еще весь мир.

Я примчался, я избил их, я освободил тебя!

1055 И меня, за то в награду, ты на волю отпустил.

Я собрался за поклажей и за кошельком, а ты

Забежал вперед, навстречу, чтоб все это отрицать.

Я пустил тебя на волю?

Да, пустил.

Как бы не так!

Лучше сам рабом я стану, а тебя не отпущу.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Менехм I, Мессенион, Менехм II.

(выходя из дома Эротии)

1060 А хоть бы вы и жизнью кля́лись, это все же будет ложь.

Не уносил от вас сегодня я ни змейки, ни плаща!

Благие боги! Что я вижу!

Что ты видишь?

Образ твой!

Что за вздор?

Изображенье здесь точнейшее твое.

А и впрямь похож, насколько я знаком с самим собой.

(Мессениону)

1065 Здравствуй, юноша, кто б ни был ты, что нынче спас меня.

Погоди-ка, будь любезным, как зовут тебя, скажи.

Что ж, отвечу на вопрос твой; ты ответа заслужил.

Я зовусь Менехмом.

Вот как? Я зовусь так, а не ты.

В Сиракузах Сицилийских я родился.

1070 Что я слышу?

Слышишь правду.

(после долгого сравнения обоих)

Я узнал! Вот чей я раб.

Я-то думал, что вот этот, а не тот мой господин.

За того тебя я принял, потому и так пристал.

Если вздор наговорил я, так уж ты меня прости.

Ты, я вижу, обезумел. Или вовсе ты забыл,

1075 Что с тобой сошли на берег нынче мы.

Ты прав, ты прав!

Я твой раб, ты — мой хозяин. Здравствуй же! А ты — прощай.

Вот кого зову Менехмом.

Ну, а я себя.

Что за вздор? Ты стал Менехмом?

Да, и Мосхом я рожден.

Как? Моим отцом рожден ты?

Собственным, а не твоим.

1080 А в твоем я не нуждаюсь и не стану отнимать.

Вот нежданная надежда! Помогите, боги, мне!

Если я не ошибаюсь, это братья-близнецы:

И отец один и тот же, и отечество одно.

Кликну моего в сторонку. Эй, Менехм!

Оба Менехма

Сразу двух

1085 Не хочу. На корабле-то был со мною кто?

Тебя-то мне и надо. Подойди.

Что скажешь мне?

Этот человек, наверно, иль мошенник, иль твой брат,

Потому что больше сходства меж людьми я не видал

И, поверь мне, быть не может и меж каплями воды,

1090 Так вы схожи! А к тому же родина, отец его,

Все одно с тобою. Надо расспросить бы нам его.

Вот спасибо! Это правда, очень дельный был совет.

Умоляю, постарайся, докажи, что он мой брат.

И тебе я дам свободу.

Да, надеюсь я.

1095 Эй, голубчик, говоришь ты, что Менехм тебя зовут?

Да, зовут.

Зовут Менехмом и его. Родился ты

В Сиракузах Сицилийских? Там же был и он рожден.

Говоришь, что Мосх — отец твой? Тот же у него отец.

Потрудитесь же вы оба для меня и для себя.

1100 Ты достоин, чтоб исполнил я желание твое.

Словно я тобою куплен, так готов тебе служить.

Я надеюсь, что нашел я здесь двух братьев-близнецов,

Матерью одной рожденных и отцом и в день один.

Чудеса! Когда б все это ты и доказать сумел!

1105 И сумею. На вопросы отвечайте же теперь.

Буду отвечать охотно. Ни о чем не умолчу.

Звать тебя Менехмом?

Так же и тебя зовут?

И Мосх тебе отцом был?

Да, он самый.

Так и мне.

Ты из Сиракуз?

Ты оттуда ж?

Разве нет?

1110 Совпадает все покуда. Постарайтесь же еще.

Расскажи, как долго помнишь ты на родине себя?

Помню, для торговли ездил мой отец со мной в Тарент.

Там в толпе я затерялся и не мог его найти.

О Юпитер, помоги мне!

Что кричишь ты? Замолчи!

1115 А когда ты потерялся, скольких лет был ты тогда?

Лет семи я был: впервые зубы я тогда терял.

И с тех пор отца не видел.

Ну, а много у отца

Было сыновей?

Насколько помню, двое было нас.

Кто ж из вас был старше?

Оба были в возрасте одном.

1120 Как же так?

А с ним мы были близнецы.

О, я спасен!

Умолкаю, если будешь прерывать.

Молчу, молчу.

Ну, а звали вас обоих одинаково?

Звался я Менехмом, тот же был по имени Сосикл.

Верно все! Нет, дольше ждать я не могу. Дай обниму!

1125 Здравствуй, брат, родной мой, здравствуй. Я ведь тот

Сосикл и есть!

Почему ж потом Менехмом ты был назван, расскажи.

А когда дошло известье, что отец погиб с тобой,

То наш дед меня придумал именем твоим назвать.

1130 Я уже готов поверить, но скажи еще…

Мне ответь, как мать мы звали?

Тевксимархой.

Верно все.

Здравствуй же, мой брат нежданный! Сколько лет прошло с тех пор!

И тебе привет, желанный! Сколько странствий и трудов

В поисках перетерпел я! Как я рад, тебя найдя!

1135 Потому-то и гетера верно назвала тебя.

К завтраку небось хотела не тебя звать, а его.

Правда! Я сегодня завтрак приготовить здесь велел

Скрытно от жены: украл я у нее сегодня плащ

И гетере дал…

Украл ты плащ? Не этот ли?

1140 Как же он тебе достался?

А гетера мне дала,

Говоря, что мой подарок это; там на славу я

И поел, и выпил с нею, и унес браслет и плащ.

Что ж, я рад, что получил ты это все из-за меня.

1145 Ведь она, тебя позвавши, думала, что это я.

Что же, ты меня отпустишь на свободу наконец?

Брат мой, просьба справедлива. Сделай это для меня.

С волей поздравляю я, Мессенион, тебя.

1150 Пожелай уж лучше с волей не расстаться мне вовек.

Брат мой, все случилось это по желанью. Так теперь

Мы ж на родину вернемся оба.

Я готов, мой брат.

И устрою распродажу для всего, что есть. Пока ж

В дом войдем.

Прекрасно.

Стойте, есть к вам просьба у меня.

1155 Что такое?

Я глашатай буду.

Объявлю о распродаже.

И назначь дней через шесть.

(в публику)

Распродажа у Менехма будет утром в день седьмой!

Продается дом, и утварь, и земля, и слуги — все

Продается, что угодно, за наличную деньгу.

1160 Продается и супруга… только б покупатель был.

Ну, a много с распродажи вряд ли выручит Менехм!

А теперь прошу похлопать нам погромче, зрители!

Хвастливый воин[68]

Один вояка девушку увез в Эфес.

Хотел об этом сообщить хозяину,

Влюбленному в нее, Палестрион-слуга;

Афины он покинул, за хозяином

Спеша, да в плен попал к пиратам. Отдали

Тому же воину его. Там встретил он

Любовницу хозяина и тотчас же

Известие послал ему, зовя в Эфес.

В соседний дом проделав дверцу тайную,

Он дал любовникам возможность видеться,

Мороча подглядевшего их сторожа.

Вояку убедил он, что соседка, мол,

Одна в него влюбилася без памяти,

И тот решил любовницу отправить прочь.

Но стоило ему к соседке сунуться —

Его, как блудодея, отлупили там.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Пиргополиник, воин.

Артотрог, парасит.

Палестрион, раб.

Скеледр, раб.

Периплектомен, старик.

Плевсикл, юноша.

Филокомасия, молодая женщина.

Луркион, мальчик-раб.

Акротелевтия, гетера.

Мильфидиппа, служанка.

Карион, повар.

Действие происходит в Эфесе.

Сцена представляет площадь с расходящимися улицами; рядом, вплотную, дом Пиргополиника и Периплектомена.

Жертвенник Дианы Эфесской.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Пиргополиник, Артотрог.

Пиргополиник

Почистите мне щит! Блестит пусть ярче он,

Чем солнце в день безоблачный. Придет нужда,

Сойдемся рукопашным боем — пусть врагам

В глаза сверкнет, притупит зренье острое.

Утешить мне хотелось бы свой верный меч,

Не дать ему тужить, впадать в отчаянье,

Что праздным я ношу его давным-давно,

Когда в окрошку рвется он крошить врагов.

Где ж Артотрог?

А вот он, близ тебя стоит,

10 Счастливый, храбрый муж, осанки царственной!

Ведь заикнуться не посмеет даже Марс

О том, чтобы с тобой равняться доблестью.

Пиргополиник

Не тот ли это самый, что спасен был мной

В полях Червивых, где был предводителем

Бомбомахид Клитоместоридисархид,[70]

Нептуна внук?

Да помню, как же, говоришь

О том, конечно, в золотом оружии,

Чьи легионы сдунул ты дыханием,

Как ветер листья или же солому с крыш.

Пиргополиник

Да это мелочь.

Мелочь, разумеется.

(В сторону.)

20 В сравненье с тем, чего совсем не делал ты!

Ну уж и лгун! Кто видывал подобного

Пустого хвастуна, тот пусть владеет мной.

Я сам пойду в рабы к нему! Одно мне жаль:

Ужасно вкусен винегрет у воина!

Пиргополиник

Я здесь. А то еще ты в Индии

Одним ударом руку перебил слону.

Пиргополиник

Как — руку?

То есть ляжку, я хотел сказать.

Пиргополиник

А слабо как ударил!

Да уж если бы

Чуть приналег, через кишки и голову

30 Слону наружу вышла бы рука твоя.

Пиргополиник

Ну что об этом!

Верно! Не тебе же ведь

Твердить про то! Твои я знаю подвиги.

(В сторону.)

Желудок — вот причина маеты такой:

Ушами слушай, зубы чтоб не лязгали.

Заврется он, а ты во всем поддакивай.

Пиргополиник

А что бишь я хотел сказать…

Да знаю уж,

Я помню, так и было.

Пиргополиник

Что б ни было.

Пиргополиник

Таблички? Да, со мной. И палочка.[71]

Пиргополиник

Как ловко ты ко мне приноровляешься!

40 Твой нрав уже пора мне изучить насквозь,

Стараться предвосхитить все, что хочешь ты.

Пиргополиник

Ты помнишь…

Помню. Сотня с половиною

В Киликии да сто в Скифалотронии,

Полсотни македонцев, тридцать в Сардах — да,

Вот что народу ты убил в единый день.

Пиргополиник

А в сумме что?

Семь тысяч в общей сложности.

Пиргополиник

Должно быть, столько. Счет ведешь ты правильно.

И хоть бы что записывал! Все помню так…

Пиргополиник

Вот память-то!

Подачки надоумили!

Пиргополиник

50 Всегда так делай — будешь постоянно сыт,

Всегда получишь место за столом моим.

А как ты в Каппадокии? Убил бы враз

Пятьсот одним ударом: жалко, меч был туп!

Пиргополиник

То шваль была, пехота. А! Пускай живут!

А впрочем, что я! Весь про это знает мир!

Пиргополиник! В мире ты единственный

И доблестью и дивной красотой своей,

И в подвигах тебе не сыщешь равного!

Тебя все любят женщины — и правильно,

Ты так красив! Вот, например, вчера меня

60 За плащ остановили…

Пиргополиник

Ну, и что ж они?

Одна из них спросила, не Ахилл ли ты.

«Нет, брат его». Другая же: «Как он красив,

Как он изящен!» — «Кудри как идут к нему!» —

«Уж подлинно счастливицы те, кто с ним спят!»

Пиргополиник

Так и сказали?

Да, и мало этого:

С мольбой ко мне пристали обе, чтобы я

Провел тебя, как чудо, нынче мимо них.

Пиргополиник

Ужасное несчастие красивым быть!

Надоедают, просят, молят всячески,

70 Нельзя ли увидать тебя, к себе зовут,

Подумать не дают мне о делах твоих!

Пиргополиник

Пора, однако, трогаться нам к площади.

В табличках здесь записаны наемники,

Им жалованье надо заплатить теперь.

Ведь царь Селевк[72] просил меня настойчиво

Набрать и принанять ему наемников.

Царю уж, видно, посвящу я этот день.

Ну что ж, идем.

Пиргополиник

За мной, телохранители.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Палестрион.

Палестрион

Я расскажу вам пьесы содержание,

80 Когда вы мне окажете внимание.

А кто не хочет слушать, пусть уходит прочь,

Уступит место, где бы сесть желающим.

Вы собрались для праздничного зрелища —

Так вот вам содержанье и заглавие

Комедии, которую играть хотим.

По-гречески заглавие комедии —

Alazon, а на нашем языке — Хвастун.

Эфесом этот город называется.

Мой господин (на площадь он ушел сейчас)—

Хвастливый воин, скверный и бессовестный,

90 Обмана и разврата преисполненный.

Поверь ему — за ним так и гоняются

По доброй воле женщины, на деле ж он

Для всех, куда ни сунется, посмешище.

Под видом поцелуев и распутницы

Ему гримасы строят большей частию.

Я, впрочем, в рабстве у него не так давно.

А как попал от господина прежнего

К нему сюда, про это тоже вам скажу.

Прошу у вас вниманья: излагать теперь

Начну я содержание комедии.

Мой господин был превосходный юноша

100 В Афинах и афинскую же девушку

Любил взаимно (лучший род любви).

Ему пришлось в Навпакт послом отправиться

По делу государственному важному.

А между тем в Афины прибыл воин наш,

К подружке господина подбирается

И к матери подъехал, улестил ее

Вином, сластями, лакомством, нарядами

И сводне человеком близким сделался.

Как только случай воину представился,

110 Надул сейчас же сводню, мать той девушки,

Возлюбленной хозяйской: в тот же миг ее

Взял на корабль к себе тайком от матери,

Сюда, в Эфес, привез насильно девушку.

Едва узнав, что из Афин похищена

Подружка господина, я корабль ищу,

Не медля ни минуты, на него всхожу,

Плыву в Навпакт с известием к хозяину.

В открытом море, волею богов, корабль,

Что вез меня, забрали в плен разбойники.

Пропал я, не добравшись до хозяина!

120 Разбойник же, который в плен забрал меня,

В подарок отдал воину вот этому.

В свой дом меня привел он. Я едва вошел —

Подружку господина вижу прежнюю!

Узнав меня, глазами знак дала она

Молчать, и только уж потом, при случае,

Поплакалась бедняжка на судьбу свою:

«В Афины убежать хочу, отсюда прочь, —

Она-то мне, — того люблю я, прежнего,

Афинского любовника, а воин мне

Противен, ненавистен, как никто другой».

130 И вот, узнавши девушки решение,

Я взял таблички, написал письмо тайком,

Дал одному купцу свезти хозяину,

Тому, что был в Афинах и любил ее,

Чтоб он сюда приехал. Тот известием

Не пренебрег, приехал и устроился

В соседстве, здесь, у друга по отцу еще,

У старичка прекрасного: так гостю он

Влюбленному тут угождает всячески

И делом и советом помогает нам.

А в доме я подстроил штуку хитрую:

Любовникам наладил я свидания.

В той комнате, что воин дал наложнице

140 (Нет ходу никому туда, лишь ей одной),

Пробил насквозь я стену в этой комнате —

Проход тайком из дома в дом для девушки.

Старик-то знает, он же и совет подал.

Другой же раб, товарищ мой, которого

Назначил воин сторожем любовницы,

Умом не вышел: ловко, с тонкой хитростью

Глаза ему сумеем отвести, чтоб он

И видя вовсе ничего не видел бы.

150 Сейчас (не ошибитесь!) эта женщина

За двух играть возьмется: за себя — вот тут

И за другую — там вот; та же самая

Все будет, а совсем другой прикинется.

И так-то мы надуем славно сторожа!

А, дверь скрипит. Выходит сам сосед, старик

Тот милый, о котором говорил я вам.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Периплектомен, Палестрион, рабы.

Периплектомен

Если впредь на нашей крыше вы чужих заметите

И не перебьете ног им, вас исполосую я.

К нам теперь глядят соседи, видят, что мы делаем!

В водоем[73] мой так и смотрят! Вот же мой последний сказ:

160 Чуть увидите на крыше из соседских впредь кого,

Кроме лишь Палестриона, — сбросьте вниз на улицу!

Скажет, лез за обезьяной, курицей ли, голубем —

Бейте насмерть, а иначе тотчас вам самим конец!

Вот не по закону любят в кости перекинуться:

Так им кости изломайте — без костей пируют пусть!

Палестрион

Напроказила, я слышу, что-то наша челядь тут,

Перебить велел, вишь, кости он моим товарищам.

Исключил меня, однако. Что ж, другим пускай влетит!

Подойду к нему.

Периплектомен

Навстречу, кажется, Палестрион?

Палестрион

170 Как дела?

Периплектомен

Как раз тебя-то видеть мне и надобно

И поговорить с тобою.

Палестрион

В чем же дело? С нашими

Что ты расшумелся этак?

Периплектомен

Мы пропали!

Палестрион

Периплектомен

Все открыто!

Палестрион

Что открыто?

Периплектомен

Да из вашей челяди

Тут недавно с нашей крыши кто-то сквозь отверстие

В дом к нам заглянул и видел, как Филокомасия

Целовалась с гостем.

Палестрион

Кто же видел?

Периплектомен

Да товарищ твой.

Палестрион

Кто из них?

Периплектомен

Не знаю. Мигом скрылся он.

Палестрион

Ну, стало быть,

Периплектомен

За ним кричу я: «Что на крыше делаешь?»

Убегая, он ответил: «Я за обезьяною».

Палестрион

180 Из-за скверной твари — горе! — пропадать приходится!

А Филокомасия все у тебя сейчас еще?

Периплектомен

Здесь еще была, когда я выходил.

Палестрион

Ступай скорей,

Шли ее домой обратно, пусть ее домашние

Там увидят. А иначе ведь из-за любви ее

Мы, рабы, с мученьем всяким, с палачом спознаемся.

Периплектомен

Я уже сказал. Еще что?

Палестрион

Вот что. Ей ты так скажи:

Пусть она не изменяет женскому обычаю,

Все лукавство, всю сноровку соблюдает.

Периплектомен

Палестрион

Пусть забьет того словами, кто ее увидел здесь.

Хоть сто раз ее видали, все пусть запирается.

Рот, язык, коварство, дерзость, наглость — все имеется,

190 Есть упорство, есть и лживость, есть и хитроумие,

Уличать начнет кто — клятвой пусть она собьет его.

Лгать словами, лгать делами, лгать под клятвой — все при ней.

Хватит злости, хватит лести, хватит надувательства…

Хитрой женщине не надо кланяться садовнику:

Целый сад при ней со всякой пряностью ехидною.

Периплектомен

Если будет здесь, скажу. Но что с тобой, Палестрион?

Сам с собою рассуждаешь?

Палестрион

Помолчи чуть-чуть пока,

Дай мне с мыслями собраться, дай обдумать, как тут быть,

Как мне хитростью на хитрость дать тому рабу ответ,

Кто ее тут видел, — чтоб он, видя, не видал ее.

Периплектомен

200 Ну, ищи. А я покуда отойду. Глядите-ка!

Как стоит! Чело нахмурил, озабочен, думает.

В грудь стучит рукою: видно, сердце хочет вызвать вон.

Повернулся. Левой кистью, вишь, уперся в левый бок,

Правой счет ведет по пальцам. Бьет себя по правому

Боку, с силой бьет. Что делать, не надумал, видимо!

Щелкнул пальцами. Трудненько. Не стоится, бедному.

Головой мотает. Плохо выдумал. Но, как-никак,

Не подаст, что не готово. Даст, что вкусно сжарено.

Строит, вишь. Под подбородок столб, гляди, подвел какой.

210 Тьфу! Не по душе мне вовсе это построение!

Так, подперши подбородок, варварский поэт сидит,

При котором неусыпно сторожат два сторожа.

Вот красиво стал, как надо быть рабу в комедии.

Уж теперь, не кончив дела, он не успокоится.

А! Нашел! Эй, ты, за дело! Ну, не спи! Проснись же ты,

Если не желаешь прочно полежать под розгами.

Говорю тебе! Подвыпил, что ль, вчера, Палестрион?

Да проснись! Не спи! Светло уж, говорю!

Палестрион

Да слышу я.

Периплектомен

220 Видишь, враг заходит с тылу? План скорей выдумывай.

Собирай войска и силы. Живо! Медлить некогда.

Как-нибудь предупреди их, войско обведи кругом.

Завлеки врагов в засаду, приготовь защиту нам.

Перережь им сообщенье, укрепи свои пути,

Чтоб снабженье и запасы до тебя и войск твоих

Безопасно доходили. Дело это срочное.

Думай, измышляй! Скорее хитрый план давай сюда,

Чтоб тут, видя, не видали, сделавши — не сделали.

Дело начал ты большое, стены строишь грозные.

Если на себя берешь ты это, есть уверенность,

230 Что врага мы одолеем.

Палестрион

Да, я на себя беру.

Периплектомен

И успех с тобой, конечно, будет.

Палестрион

Вот спасибо.

Периплектомен

Поделись теперь со мною, что надумал ты.

Палестрион

В область хитростей моих я поведу тебя. Узнай

Планы все мои.

Периплектомен

Все будут, уж поверь, в сохранности.

Палестрион

Кожею слона обтянут воин, а не собственной.

Не умнее камня.

Периплектомен

Это хорошо известно мне.

Палестрион

Вот теперь каков расчет мой. Вот как я схитрить решил.

Из Афин сюда, скажу я, к ней, к Филокомасии,

Прибыла сестра родная, вместе с ней — возлюбленный.

240 Сходна с нею, как две капли. И остановились здесь,

У тебя, скажу.

Периплектомен

Отлично, выдумка прекрасная.

Палестрион

Если раб тот, мой товарищ, станет уличать ее

Перед воином, что видел, как она целуется

С посторонним у тебя здесь, в доме, мой готов ответ:

Обнималась, целовалась здесь сестра с любовником.

Периплектомен

Это дело. Точно так я и отвечу воину.

Если спросит.

Палестрион

И прибавь тут: сходство величайшее.

Подучить, однако, надо и Филокомасию,

Чтоб не сбилась, если спросит воин.

Периплектомен

Очень умный план.

Ну, а если их увидеть вместе воин вздумает,

250 Что же делать нам?

Палестрион

Пустое! Триста отговорок есть:

Дома нет, гулять ушла; спит, моется, обедает,

Наряжается, не может, занята, нет времени.

Отговорок хватит — лишь бы нам сейчас раба надуть.

Пусть он все сочтет за правду, что мы ни налжем ему.

Периплектомен

Палестрион

Так иди скорее в дом и, если там она,

К нам ее отправь сейчас же, так же подучи ее

Нашим выдумкам, как мы тут вместе понадумали

О родной сестре.

Периплектомен

Ученой будет, преученою.

Палестрион

Иди скорее.

Периплектомен

Палестрион

И я домой.

260 Постараюсь незаметней выспросить товарища,

Кто гоняться нынче вздумал здесь за обезьяною.

Сам ведь он уже, наверно, разболтал приятелям,

Что господскую подружку видел у соседа, как

С посторонним целовалась. Знаю я повадку их:

«Не могу молчать про то, что одному известно мне».

Как найду его, машины двину все осадные.

Все готово. С бою, силой надо взять молодчика.

Не найду, так нюхать стану, словно пес охотничий,

До тех пор, пока лисицу по следу не выслежу.

270 Дверь скрипит, однако, наша. Помолчу. А, это он,

Из дому идет товарищ, страж Филокомасии.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Скеледр, Палестрион.

Если не во сне сегодня здесь ходил по крыше я,

То видал, скажу наверно, что Филокомасия

Бедокурит у соседа, воина любовница.

Палестрион

Он и есть, насколько слышу. Подсмотрел свиданье их.

Палестрион

Я, твой товарищ. Как дела?

Палестрион!

Кстати встреча.

Палестрион

Что такое? Что случилось? Выскажись.

Ох, боюсь.

Палестрион

Сегодня ж, сколько нас ни есть рабов,

Всем прыгнуть на дыбу!

Палестрион

Нет уж, прыгай лучше ты один,

280 Мне прыжки такие вовсе не по нраву.

Может быть,

Ты не знаешь, что у нас тут приключилось нового?

Палестрион

Бесстыдство!

Палестрион

Ну и знай сам про себя, пожалуйста.

Слушать вовсе не желаю.

Да нельзя, чтоб ты не знал.

Обезьяну на соседской крыше я хотел поймать…

Палестрион

Ах паршивец! За паршивым зверем вишь куда залез!

Чтоб ты лопнул!

Палестрион

Сам ты лопни. Эка, разоврался как!

И случайно здесь к соседям заглянул в отверстие…

Вижу, с кем-то незнакомым там Филокомасия

Палестрион

Скеледр! Скотина! Что ты врешь? Не может быть!

290 Видел.

Палестрион

Двумя глазами собственными видел сам.

Палестрион

Убирайся! Быть не может! Не видал ты.

Слеп я, что ль?

Палестрион

Уж об этом расспроси ты лучше, видно, лекаря.

А тебе не раздувать бы, право, дела этого.

Наживешь беду большую, на свою же голову:

Если не придержишь глупый свой язык, конец тебе

С двух сторон.

Как это — с двух?

Палестрион

А вот как, разъясню тебе.

Лжешь — пропал! Зачем клевещешь на Филокомасию?

Прав — пропал опять! Ты к ней ведь сам приставлен сторожем.

Что мне будет, я не знаю. Знаю только, что видал.

Палестрион

300 Ты упорствуешь, несчастный?

Что сказать мне? Видел я.

У соседей и сейчас еще она.

Палестрион

Не дома ли?

Сам ступай взгляни, не верь мне на слово, не требую.

Палестрион

Здесь подожду я. Да подстерегу ее,

Скоро ль с пастбища вернется в стойло наша козочка.

Что тут будешь делать? Воин мне велел стеречь ее.

Сделаю донос — конец мне; промолчу — опять пропал,

Если вдруг раскроется. Что хуже, злее женщины?

Чуть на крышу я, она уж в гости отправляется.

Этакая, право, наглость! Воин как дознается,

То весь дом пошлет на дыбу, а меня — наверное!

310 Будь что будет. Промолчу-ка лучше, чем на пытку лезть.

Продает сама себя же! Как мне устеречь ее?

Палестрион

(выходит из дому)

О Скеледр, Скеледр! На свете кто тебя нахальнее?

Кто тебя богопротивней в мире?

Что случилося?

Палестрион

Выдрать бы глаза твои, что видят небывальщину!

Палестрион

За жизнь твою не дам я скорлупы ореховой!

Что стряслось?

Палестрион

Еще с вопросом лезешь!

Почему бы нет?

Палестрион

Прикажи, чтоб твой болтливый прочь отрезали язык!

Да за что такое?

Палестрион

Дома, здесь Филокомасия,

320 Ты ж налгал, что у соседа, там, с чужим видал ее.

Вот чудак! Хлеб дешев, ты же лебедой питаешься!

Палестрион

Подслеповат.

Палестрион

Разбойник! Сам ты не подслеповат?

Вовсе слеп! Она ведь дома!

Палестрион

Дома, так и есть.

Убирайся прочь! Игрушка я тебе, Палестрион!

Палестрион

Разве я запачкал руки?

Палестрион

Играю грязью я?

Провались ты!

Палестрион

Вот с тобою будет непременно так

За глаза твои слепые и язык дурацкий твой.

Наша дверь скрипит однако.

Я гляжу на эту дверь:

Ей от них домой вернуться нет иных путей нигде.

Палестрион

330 Дома ведь она! Какая скука мне с тобой, Скеледр!

Сами видим, сами мыслим, верим лишь самим себе.

Здесь она. Не разуверить в этом никому меня.

Стану здесь, не прозеваю. У меня не выскользнет.

Палестрион

Он в моих руках! Его я враз собью с позиции!

Сам сознаешься, что видеть не горазд ты.

Палестрион

Глуп умом и слеп глазами.

Палестрион

Ты, стало быть,

Говоришь, что здесь она, господская любовница?

Да, видал ее тут, в доме, с посторонним юношей.

Палестрион

340 Нет от нас туда прохода никакого?

Вовсе нет.

Палестрион

Нет ни сада, ни балкона? Только через крышу?

Палестрион

Ну, а вдруг она случится дома и увидишь сам,

Как она отсюда выйдет, — следует избить тебя?

Палестрион

Так эти двери стереги, чтоб как-нибудь

От тебя не ускользнула потихоньку к нам сюда.

Палестрион

Я ее представлю вмиг к тебе на улицу.

Что ж, представь! Да, интересно, видел ли, что видел

Или он ее представит так, как похваляется?

У меня свои глаза есть, напрокат не брать чужих!

К ней он вечно подъезжает, близкий друг-приятель ей.

350 Первого зовут к обеду, и похлебка — первому.

Он у нас всего три года, может быть, а кто другой

Так устроился удобно между всею челядью?

Ну, однако, буду делать то, что надо, — дверь стеречь.

Стану тут. Таким манером уж не проведут меня.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Палестрион, Филокомасия, Скеледр.

Палестрион

Так помни же.

Филокомасия

А, сколько раз твердишь одно и то же!

Палестрион

Боюсь я, ты достаточно ль хитра.

Филокомасия

Могу отбавить

Десятерым, и все еще себе с избытком хватит.

Палестрион

Так и пускай все шутки в ход. Я отойду в сторонку.

(Скеледру.)

При деле. Уши есть, болтай себе что хочешь.

Палестрион

360 Пропасть тебе у городских ворот таким манером,

Руками врозь, с колодкою на шее.[74]

А за что так?

Палестрион

Гляди налево. Это что за женщина?

Любовница хозяйская!

Палестрион

И мне сдается то же.

А уж теперь…

Что делать мне?

Палестрион

Погибни поскорее.

Филокомасия

А где же этот добрый раб, что так налгал бесстыдно

На женщину невинную?

Палестрион

Филокомасия

Так ты, негодный,

Рассказываешь, — с кем-то я целуюсь по соседству?

Палестрион

С чужим, сказал он, юношей.

Сказал я, это правда.

Филокомасия

Меня ты видел?

Этими глазами.

Филокомасия

Их и вырвут.

Чтоб не видал, чего и нет.

Меня не запугаешь:

370 Видал, что есть.

Филокомасия

Как я глупа! Совсем ума лишилась:

Болтаю с этим дураком! Казнить его — и все тут.

Ты не грози. Я знаю сам, что мне могила — дыба.

На ней погиб отец мой, дед, и прадед, и прапрадед.

Угрозами ты глаз моих не вырвешь. На два слова,

Палестрион. Откуда же она пришла, скажи мне?

Палестрион

Да из дому.

Как — из дому?

Палестрион

Меня-то видишь?

Вот диво! Как могла она сюда пройти оттуда?

Ведь хода нет от нас туда ни садом, ни террасой,

И окон без решеток нет. Тебя ведь я видал там!

Палестрион

380 Негодный! Ты упорствуешь? Опять клевещешь?

Филокомасия

Мне в руку сон. Неложный сон приснился этой ночью!

Палестрион

А что за сон?

Филокомасия

Да вот какой. Прислушайтесь, прошу вас.

Приснилось мне, что из Афин сестра моя родная

Приехала в Эфес и с ней возлюбленный какой-то

И будто у соседа здесь остановились оба.

Палестрион

Точь-в-точь Палестрионов сон! И что же было дальше?

Филокомасия

Сестре, мне снится, рада я, но мне из-за нее же,

Я вижу, клевете пришлось подвергнуться жестокой.

Слуга мой оболгал меня (вот так, как он сейчас тут),

390 Что будто целовалась я с каким-то чужестранцем,

На деле же сестра моя с любезным целовалась.

Вот так-то оклеветана во сне была я ложно.

Палестрион

Не та же ли беда с тобой и наяву стряслася?

Ох, в руку сон! Ступай домой, молись там. Мы расскажем

Про все, конечно, воину.

Филокомасия

Уж это непременно.

Безвинно на себя взводить напраслину не дам я.

Боюсь! Чего наделал я! Спина вся зачесалась!

Палестрион

Что, чувствуешь?

Теперь-то уж она, наверно, дома!

Но все равно, я наблюдать за нашей дверью буду!

Палестрион

400 А сон каков? И как похож на случай наш, когда ты

Подозревать стал, что видал ее, как целовалась.

В чем верить самому себе, уж я не знаю, право,

Наверно, вправду не видал того, что сам я видел.

Палестрион

Не опоздай одуматься, ей-ей! Я полагаю,

Дойдет ведь до хозяина, пропал ты без остатка.

Теперь и сам я чувствую: совсем глаза затмило.

Палестрион

Да это ясно уж давно: она сидела дома.

Запутался, не знаю сам, видал ли, не видал ли.

Палестрион

Ведь этой глупостью своей ты нас чуть не зарезал!

410 Все верным быть стараешься, а сам едва не сгинул.

Но двери будто скрипнули соседские. Тсс! Тише!

СЦЕНА ПЯТАЯ

Филокомасия, Палестрион, Скеледр.

Филокомасия

(выходит из дома Периплектомена)

Зажги на алтаре огонь. Хвалу и благодарность

Великую хочу воздать Диане я Эфесской.

С восторгом фимиам хочу возжечь ей аравийский.

Она из недр Нептуновых, шумящей бездны моря,

Спасла меня, страдавшую среди валов свирепых.

Палестрион! Палестрион!

Палестрион

Скеледр! Скеледр! В чем дело?

Оттуда вышла женщина! Хозяина подружка?

Она? Филокомасия?

Палестрион

Она, и мне сдается!

Вот чудо! Как туда она пройти могла отсюда?

Коли она, то…

Ты еще колеблешься?

Палестрион

Так подойдем, ее окликнем. Что такое?

Филокомасия? Чего тебе здесь, в этом доме?

Какое дело? Что ж молчишь? С тобою говорю я.

Палестрион

Нет, сам с собой, ей-ей! Она в ответ тебе ни слова.

Распутница негодная! К тебе я обращаюсь.

Что по соседям шляешься?

Филокомасия

С кем это говоришь ты?

Филокомасия

Кто ты? До меня тебе какое дело?

Ты меня не знаешь?

Филокомасия

Если б знала, не спросила бы.

Палестрион

Если ты его не знаешь, кто же я?

Филокомасия

Кто б ни был ты,

Оба надоели.

Нас не знаешь?

Филокомасия

Никого из вас.

Ох, боюсь!

Палестрион

Себя уж мы не потеряли ли!

430 Нас с тобой она не знает!

Палестрион

Да, дознаться надо бы

Нам, свои ли мы, чужие ль! Нас не подменил ли кто

Из соседей тайно, так что мы и не заметили!

Я-то свой.

Палестрион

Послушай! Эй, Филокомасия!

Наживешь себе беду так!

Филокомасия

Что за сумасшествие!

Для чего чужое имя дал ты мне?

Палестрион

А как тебя

Филокомасия

Справедливой, стало быть, по-нашему?

Ложное ты имя хочешь взять, Филокомасия!

Разве справедлив поступок твой с моим хозяином?

Филокомасия

Мой поступок?

Филокомасия

Вчера лишь из Афин приехала

440 Я в Эфес, и друг со мной, афинянин.

Скажи ты мне,

Что тебе в Эфесе делать?

Филокомасия

Здесь живет сестра моя,

Я слыхала, и явилась поискать ее.

Филокомасия

Нет, скорей, глупа, что с вами стала разговаривать.

Не дам уйти я.

Филокомасия

С поличным поймана!

Филокомасия

Не пустишь? Вот как по щекам отшлепаю!

(Палестриону)

Ты чего столбом стоишь там? С той бы стороны держал.

Палестрион

Дать спине покой хочу я от побоев. Как мне знать,

Кто она, сама ли это или с нею сходный кто?

Филокомасия

Пустишь или нет?

Конечно, нет, а не пойдешь сама,

450 Так я силой, против воли в дом тебя втащу.

Филокомасия

Это дом. Мой дом в Афинах.

Но хозяин здесь.

Филокомасия

Что за дело и до дома и до вас самих! Я вас

Знать не знаю, кто такие, да и не желаю знать.

Ну, судись со мной. Тебя я ни за что не выпущу,

Если ты не поклянешься, что пойдешь домой, когда

Филокомасия

Я подчиняюсь силе. Кто бы ни был ты,

Я клянусь, что если пустишь, то куда велишь пойду.

Вот пустил.

Филокомасия

И вот ушла я.

Вот так слово женское!

Палестрион

Ах, Скеледр! Из рук добычу выпустил! Не кто иной,

Как хозяйская подружка! Смело надо действовать.

Что же делать?

Палестрион

Меч сюда мне вынеси!

Зачем тебе?

Палестрион

460 Прямо в дом ворвусь, увижу, кто с Филокомасией

Там целуется, и тотчас изрублю.

Ты думаешь,

Что она была?

Палестрион

Конечно, да.

Но притворялась как!

Палестрион

Ну, ступай же, принеси мне меч.

Сейчас он будет тут.

Палестрион

Вот так смелость! Никогда ни конному, ни пешему

Штук подобных не подстроить, как умеет женщина!

Как искусно разыграла здесь она двойную роль,

Ловко нос утерла стражу, моему товарищу!

Да, проход тот через стену очень кстати, в помощь нам!

Эй, меча не нужно!

Палестрион

Что ты? Что такое?

Дома, воина подружка!

Палестрион

У себя лежит.

Палестрион

470 Ну, попал в беду ты крепко, судя по словам твоим!

Палестрион

А так, что смел соседку тронуть, эту женщину.

Страх берет! Ей-ей!

Палестрион

А впрочем, ведь она совсем двойник

Нашей, ей сестра родная. Ты ее и видел там.

Так и есть, она, конечно. Близок был я к гибели,

Чуть сказал бы господину!

Палестрион

Если разум есть в тебе,

Промолчишь. Рабу знать надо больше, чем болтать. Уйду

От тебя, с тобою вовсе не желаю путаться.

480 Вот сюда пойду, к соседу. Мне не по душе твой шум.

Господин придет ли, спросит — здесь я буду, вызови.

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Скеледр, Периплектомен.

Ушел! А о хозяине заботы нет,

Как будто и не служит в услужении.

Она сейчас, однако, дома, здесь внутри,

Я только что застал ее лежащею.

Так примемся опять за наблюдение.

Периплектомен

Клянусь, меня считают не мужчиною,

А бабою рабы соседа-воина!

Так надо мной смеются! Гостья здесь моя,

С возлюбленным вчера сюда прибывшая,

Хоть и свободная и благородная,

490 На улице подверглась оскорблению!

Ей-ей пропал! Ко мне идет прямехонько!

Боюсь, беда мне будет, и немалая,

Насколько речь я понял стариковскую…

Периплектомен

Ну, подойду. Скеледр, с какою дерзостью

Мою обидел гостью возле дома ты!

Сосед! прошу! послушай!

Периплектомен

Слушать мне тебя?

Хочу я оправдаться…

Периплектомен

Предо мною — ты?

В таком поступке дерзком, возмутительном?

Привыкли продаваться и уверены,

500 Что можно делать что угодно, висельник?

Позволь, прошу.

Периплектомен

Богов зову в свидетели.

С хорошею ты поркой познакомишься:

С утра начнут и будут драть до вечера

За то, что доски изломал на крыше мне,

Гонясь за обезьяною, как ты, дрянной,

За то, что гостя подсмотрел оттуда ты,

Как целовался он с своей возлюбленной,

За то, что ты на женщину приличную,

Господскую подружку, смел взвести поклеп

В разврате, на меня — в великой низости,

510 За то, что тронул гостью у дверей моих.

Нет, ежели тебя за все не выдерут,

Ославлю господина твоего тогда,

В позоре, словно в море, утоплю его!

Я так смущен, что сам не знаю, как мне быть,

Тебе ли попенять сперва, не то, коли

Твоя та гостья с нашей не одно и то ж,

Перед тобою должно извиниться мне.

Я сам теперь не знаю, что и видел я.

Твоя та с этой нашей до того сходна

(Коль не одна и та же).

Периплектомен

Так взойди ко мне,

520 Узнаешь.

Периплектомен

Я тебе велю — иди,

Смотри себе спокойно.

Так и сделаю.

Периплектомен

(к дому воина)

Беги скорей к нам, эй, Филокомасия,

Бегом, так нужно, а уйдет Скеледр от нас,

Перебегай обратно поскорей к себе.

Ох, как бы не напутала! Ведь если он

Ее там не увидит… Вот открылась дверь.

530 Бессмертные! Какое сходство полное!

Да большего — когда то не она сама —

Богам не сделать!

Периплектомен

Стою казни я.

Периплектомен

Ну что, она?

Она — и не она.

Периплектомен

Видал — ее да и любовника,

Обнял, целует.

Периплектомен

Не знаю я.

Периплектомен

А хочешь знать?

Хотелось бы.

Периплектомен

Беги домой

Скорей, взгляни, где ваша — дома ль?

Можно, что ж.

Совет хорош. Сейчас вернусь назад к тебе.

Периплектомен

Вовеки не видал я, чтоб кого-нибудь

Так ловко осмеяли, и на диво всем!

540 А вот и он.

Молю тебя, соседушка,

Людьми, богами, глупостью молю своей,

Припав к коленам…

Периплектомен

Невежество

Прости мое и глупость. Наконец узнал!

Безумец, бестолковый я, слепой совсем.

Филокомасия дома.

Периплектомен

Вот как, висельник?

Ту и другую видел?

Периплектомен

Давай сюда

И сам я признаю вполне,

Великого я стою наказания,

Я гостью оскорбил твою, но, право же,

Я думал, то — хозяйская любовница.

550 К ней господин меня приставил сторожем!

Вода с водой так не сходна, как эти две,

Она и эта гостья. Сознаюсь и в том,

Что в дом к тебе глядел через отверстие.

Периплектомен

Еще бы нет! Да это я и сам видал.

Но думал я, что там Филокомасия.

Периплектомен

Каким же негодяем ты меня считал!

560 Чтоб явное соседу оскорбление

Позволил нанести я у себя в дому!

Я, вижу, наглупил-таки порядочно,

Теперь мне ясно. Но ведь не по злобе так

Периплектомен

Все же мерзко. И рабу, как ты,

Гораздо крепче надо бы придерживать

Глаза, язык и руки.

Да отныне чуть

Лишь пикну (Хоть и знал бы что наверное) —

Веди на истязание, отдамся сам.

Теперь молю, прости меня.

Периплектомен

Пускай. Сдержусь.

Ты делал не по злобе, буду думать так.

570 Прощаю.

Боги да благословят тебя!

Периплектомен

А ты язык держи свой и вперед не знай

Того, что знаешь, и смотреть не смей на то,

Что видишь.

Вот спасибо! Научил меня!

Конечно. Так не сердишься?

Периплектомен

Ступай себе.

Еще чем услужить могу?

Периплектомен

Ступай! Пошел!

Хитрит старик! Уж очень благосклонен он!

Не сердится! Да знаю я, к чему ведет:

580 Как только возвратится воин с форума,

Меня и схватят. Он, а с ним Палестрион,

Давно я чую, живо предадут меня!

На эту им приманку не поддамся я:

Сбегу и скроюсь где-нибудь на эти дни,

Пока тут шум затихнет и гроза пройдет.

Вины за мной довольно, предостаточно!

Ну, будь что будет! И теперь домой пойду.

Периплектомен

Ушел отсюда. Вижу я, убитая

Свинья и та умней болвана этого.

Так одурачен: видя, не увидел он!

Его глаза и уши, да и здравый смысл

590 Сбежали к нам. Покуда дело ладится!

Большая помощь нам была от женщины.

В сенат назад отправлюсь. Ведь Палестрион

Тут, дома, а Скеледр ушел. Сенат сейчас

Собраться может в полном заседании.

Пойду домой скорее, а не то как раз

Распределят там без меня провинции.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Палестрион, Периплектомен, Плевсикл.

Палестрион

За порогом подождите вы меня немножечко,

Дайте погляжу сначала, нет ли где засады здесь

Нашему собранью. Нужно место безопасное,

Чтобы враг нас не подслушал, нашу мысль не отнял бы.

Самый лучший план — не план уж, если в пользу он врагам.

600 А не может быть не вредно нам, что в пользу недругу.

Может план прекрасный часто стать трофеем для врага,

Если место для беседы выбрать необдуманно.

Неприятель коль узнает план твой, так заткнет тебе

Рот твоим же планом, свяжет по рукам, и то, что ты

Сделать им хотел, так это сделают они тебе.

Но взгляну, тут нет ли справа ль, слева ли подслушника,

Кто, свои развесив уши, нас бы уловил в капкан.

Нет, отсюда до конца вдоль улицы пустехонько.

610 Позову. Эй, выходите! Периплектомен, Плевсикл!

Периплектомен

Вот и мы к твоим услугам.

Палестрион

Что за слуги добрые!

Вам приказывать нетрудно. Но одно я знать хочу:

По тому же плану будем действовать, как дома мы

Периплектомен

Да не сыщешь лучшего.

Палестрион

А ты, Плевсикл?

Но ведь то, что вы решили, мне ли передумывать?

Кто еще на свете ближе мне, чем ты?

Периплектомен

Любезен ты.

Палестрион

Так и нужно.

Ах, как это дело мне мучительно!

Тяжко! Так томит, терзает!

Периплектомен

Что терзает? Выскажись.

Старика тебя я делом затруднил ребяческим

И совсем неподходящим к твоему достоинству;

620 Напрягая силы, бьешься ты из-за меня над ним,

Мне, влюбленному, приносишь помощь, а в твои года

Прочь бегут скорей от этих дел, уж к ним не тянутся.

Старцу причинить такое беспокойство стыдно мне.

Периплектомен

Новым способом, дружище, любишь, если чувствуешь

Перед тем, что б ты ни делал, стыд. Не любишь вовсе ты,

Это не любовь, скорее, только тень любви, Плевсикл.

Затруднять своею страстью человека лет таких?

Периплектомен

Что ты? Разве к Ахеронту мне пора, по-твоему?

Достояние могилы? Слишком ли зажился я?

Пятьдесят четыре года мне, не больше. Зрение

630 Ясно, цело, ноги носят, руки расторопные.

Палестрион

Если волос бел, так духом он еще отнюдь не стар.

Силы внутренней довольно в нем самодовлеющей.

Знаю по себе, что правда это все, Палестрион.

Юношу не часто встретишь, чтоб отзывчив был, как он.

Периплектомен

Испытай меня подольше, друг, узнаешь более,

Как служить тебе готов я.

Что пытать! Испытано!

Периплектомен

По себе изведай лично, не с чужого опыта.

Кто любви не знал, конечно, не поймет влюбленного,

640 Я же страсти не растратил, до сих пор не высох я

Для занятий тех приятных и для вожделения…

Шутником могу забавным быть — и обходительным

Сотрапезником, в беседе спора не начну ни с кем,

На пирушке воздержусь от неприятной выходки,

В меру и сказать сумею, в меру и смолчать, пока

Говорят другие, вовсе не плюю, не харкаю,

Не сморкаюсь беспрестанно, это разумеется.

Не из диких захолустий родом — из Эфеса я.

Палестрион

Милый полустарец! Что за качества прекрасные!

650 Обходительной Венеры истинный воспитанник!

Периплектомен

Обходительности больше покажу на деле я.

На пиру не стану трогать я чужой любовницы,

Я не рву куска, бокала не перехвачу вперед.

И, подвыпив на пирушке, не затею ссоры я,

А назойлив кто — не споря, просто ухожу домой.

За столом любовь, любезность, ласка — это мой закон.

Палестрион

Вот действительно характер! Вот любезность подлинно!

Трех бы мне людей подобных: люди — на вес золота!

Верно, меж людей такого возраста не сыщешь ты

660 Человека дружелюбней и к друзьям отзывчивей!

Периплектомен

Сам признаешь ты, конечно, что я духом юноша:

Проявлю к тебе я всюду и всегда услужливость.

Нужен ли тебе заступник мрачный, гневный? Вот я тут.

Нужен тихий? Тише моря буду молчаливого,

Буду ласковей и мягче ветерка весеннего.

Покажу себя веселым тут же собеседником,

Сотрапезником из лучших, знатоком в съестных делах;

В пляске и плясун распутный вряд ли превзойдет меня.

Палестрион

Что б ты к этому прибавил, если б выбор дать тебе?

670 Только одного хочу я — отблагодарить его

И тебя: вы испытали столько за меня хлопот!

А тебя, к своей досаде, я ввожу в расход.

Периплектомен

На жену дурную тратить, на врага — вот тут расход,

А на друга и на гостя трата — прибыль чистая.

Трата на святое дело — мудрому прямой расчет.

Милостью богов, принять чем гостя, у меня все есть,

Ешь и пей со мною вместе, душу весели свою,

Дом свободен, я свободен и хочу свободно жить.

Волею богов богат я, можно б и жену себе

680 Из хорошего взять роду и с приданым, только вот

Нет охоты в дом пустить свой бабищу сварливую.

Почему не хочешь? Дело милое — детей иметь.

Периплектомен

А свободным самому быть — это и того милей.

Палестрион

Ты — мудрец, и о другом и о себе подумаешь.

Периплектомен

Хорошо жену ввести бы добрую, коль где-нибудь

Отыскать ее возможно. А к чему такую брать,

Что не скажет: «Друг, купи мне шерсти, плащ сотку тебе,

Мягкий, теплый, для зимы же — тунику хорошую,

Чтоб зимой тебе не мерзнуть!» Никогда не слыхивать

От жены такого слова! Нет, но прежде чем петух

690 Закричит, она с постели поднялась уж, скажет так:

«Муж! Для матери подарок подавай мне в Новый год,

Да давай на угощенье, да давай в Минервин день

Для гадалки-обиралки, жрицы и пророчицы».

И беда, коли не дашь им: поведет бровями так!

Без подарка не отпустишь также гофрировщицу;

Ничего не получивши, сердится гладильщица,

Жалоба от повивальной бабки: мало дали ей!

«Как! Кормилице не хочешь вовсе дать, что возится

С рабскими ребятами?» Вот эти и подобные

700 Многочисленные траты женские мешают мне

Взять себе жену, что станет петь мне эту песенку.

Палестрион

Милость божия с тобою! Ведь свободу стоит раз

Потерять, не так-то просто возвратить назад ее!

Родовитому, однако ж, богачу и то хвала —

Воспитать детей: себе и роду это памятник.

Периплектомен

У меня родня большая — в детях что за надобность?

Счастливо живу, прекрасно я сейчас, как хочется;

Смерть придет — свое добро я дам в раздел родне своей,

Будут все ко мне являться, обо мне заботиться

И следить, как поживаю и чего мне хочется.

Чуть рассвет — уж тут с вопросом, как мне эту ночь спалось.

710 Вот они детьми и будут. Мне они подарки шлют;

Жертву ли приносят — часть мне больше, чем себе, дают,

Приглашают на пирушку, завтракать, обедать к ним;

Кто прислал подарков меньше, впасть готов в отчаянье;

Состязаются в даренье меж собой. А я себе

На уме: «Раскрыли рот свой на мое имущество,

Оттого наперерыв так кормят и дарят меня».

Палестрион

Да, твои расчеты очень хороши, о жизни ты

Превосходно рассуждаешь: если хорошо тебе,

И двоешки и троешки у тебя являются.

Периплектомен

Да, а будь то дети, сколько с ними натерпелся бы!

720 Вечно мука: лихорадка приключилась с кем-нибудь,

Думал бы: помрет! Свалился пьяный или с лошади:

Ногу, шею не сломал бы! Вечно я боялся бы!

Долголетия, богатства стоит человек такой:

Сам живет не разоряясь, и друзьям приятно с ним.

Палестрион

Милый человек он! Боги справедливо сделали,

Жизнь прожить не давши людям на один и тот же лад.

Честный рыночный смотритель на товаре ставит так

Цену, чтоб товар хороший по хорошей шел цене,

А плохой вводил в убыток своего хозяина.

730 Точно так же жизнь людскую надо б разделить богам:

Милым и радушным надо б дать и долголетие,

А у злобных и преступных жизнь отнять немедленно.

Сделай так они — и меньше было бы дурных людей.

Было б дерзких преступлений меньше, и, в конце концов,

Тем, кто честен, жизнь дешевле много обходилась бы.

Периплектомен

Кто хулит богов решенье, глуп тот и невежествен,

Как и тот, кто порицает их. Оставим это мы.

Я пойду купить съестного, друг мой, у себя принять

Должен я тебя согласно нашему достоинству,

И радушно и со вкусом, яствами вкуснейшими.

740 Что и говорить, тебя я в траты ввел немалые.

Нет такого гостя, чтобы, в дом приехав ласковый,

Мог там не наскучить через три дня пребывания,

А коли подряд пробудет десять дней, уж тягостно:

Без досады сам хоть терпит господин — рабы ворчат.

Периплектомен

Слуг себе для услуженья заводил я не затем,

Чтобы им командовать, а мне быть в кабале у них.

Горько ль им, что мне приятно? Руль в моих руках. Хоть им

И досадно, надо делать волей ли, неволей ли.

За провизией пойду я, как хотел.

Ну, раз решил,

750 Не расходуйся чрезмерно, хватит мне и кой-чего.

Периплектомен

Вот избитую завел ты, старую историю!

Друг мой, как бедняк последний, ты заговорил сейчас.

Им обед предложат — сядут и начнут свое: «К чему,

Что за надобность была на нас так много тратиться?

Ты с ума сошел! Тут хватит на десятерых гостей!»

Сделано для них же: сами ж и хулят, а кушают.

Палестрион

Это верно, так бывает. Как он наблюдателен!

Периплектомен

То же, впрочем, люди, хоть и чересчур богат обед,

Никогда тебе не скажут: «Прикажи вот это снять,

Убери вот это блюдо! Ветчины не надо мне!

760 Унеси свинину! Угорь вкусен и холодненький!

Забирай! Неси!» Не слышно, чтоб кто так настаивал,

Только б до еды дорваться! Лезут с животом на стол!

Палестрион

Дельно! Дельно! Превосходно расписал замашки ты

Периплектомен

И сотой доли из того не выложил,

Что я мог бы рассказать вам, будь досуг для этого,

А теперь нам обратиться надо к делу нашему.

Палестрион

Ну, послушайте-ка оба. Помощь мне нужна твоя,

Периплектомен. Придумал штуку я отличную.

Как до гривы нам обчистить воина, влюбленному

Нашему помочь уехать и Филокомасию

Увезти с собой отсюда.

Периплектомен

Что за план? Давай сюда.

Палестрион

770 Ну, а ты кольцо давай мне это.

Периплектомен

Для чего тебе?

Палестрион

Дай сюда, потом раскрою всю я махинацию.

Периплектомен

Палестрион

А ты получишь в выдумке моей отчет.

Периплектомен

Прочищаем уши оба, слушаем внимательно.

Палестрион

Воин мой такой любитель женщин, что подобного

Не бывало и не будет никогда.

Периплектомен

Известно мне.

Палестрион

Хвастает, что красотою выше Александра он,

Женщины в Эфесе будто все за ним гоняются.

Периплектомен

Это верно, и согласны с этим очень многие,

780 Да и мне про то известно. Потому, Палестрион,

По возможности короче и побереги слова.

Палестрион

Ты не сыщешь ли такую женщину красивую,

Чтобы хитростью, коварством вся была пропитана?

Периплектомен

Вольную ль? Отпущенницу?

Палестрион

Все равно, охочую

До наживы, чтоб питала тело телом собственным,

С головой (нет нужды в сердце: нет его совсем у них).

Периплектомен

Свежую желаешь или из бывалых?

Палестрион

Молодую и, насколько можно, покрасивее.

Периплектомен

Есть одна, моя клиентка, молодая девушка.

790 Но какая же нужда в ней?

Палестрион

Пригласи к себе ее.

Да веди сюда в наряде благородной женщины

И с такою же прической и повадкой. Не забудь

Подучить ее, себя пусть выдаст за жену твою.

Периплектомен

Невдомек, к чему ты клонишь.

Палестрион

Да вот все узнаете.

Ну, а есть при ней служанка?

Периплектомен

Как же, и прехитрая.

Палестрион

И она нужна, обеих, значит, и подучивай,

Будто то жена твоя и в воина влюбилася,

Это вот кольцо дала наперснице своей, та — мне,

Воину отдать, как будто я у них посредником.

Периплектомен

Слышу, не глухой я. Уши у меня здоровые.

Палестрион

800 Дам ему, скажу, дала мне для него жена твоя,

Чтобы с ним ее свести мне. Он такой уж: вспыхнет страсть.

Ни на что не гож беспутник, только поблудить горазд.

Периплектомен

Дай искать хоть солнцу с неба, не найти никак ему

Двух таких на дело ловких, как те две. Спокоен будь.

Палестрион

Ну, спеши, старайся. Слушай ты теперь, Плевсикл.

Палестрион

Вот что делай. Чуть вернется воин, помни: имени

Нет Филокомасия.

А как же звать?

Палестрион

Мы давно уж так решили.

Палестрион

Тсс, молчи, ступай теперь.

Буду помнить. Но как это с делом нашим связано?

Палестрион

810 Разъясню, когда то будет нужно. А пока молчи.

Как начнет игру старик наш, роль свою выдерживай.

Так иду я.

Палестрион

Хорошенько помни наставления.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Палестрион, Луркион.

Палестрион

Ну, кашу заварил! Машина пущена!

Уж отниму у воина наложницу,

Порядок лишь хранили бы войска мои.

Однако позову его. Эй, эй, Скеледр!

Коли не занят, выйди-ка ко мне сюда,

На улицу зовет тебя Палестрион.

820 Скеледру недосужно.

Палестрион

Спит-сопит.

Палестрион

Ну да, храпит вовсю, хочу сказать.

Оно и все равно почти: храпит-сопит.

Палестрион

А! Спит Скеледр?

Не носом только: нос его

Шумит вовсю.

Палестрион

До чарочки дотронулся,

Тихонько ключник пропустил кувшин винца.

Эй, ты, разбойник, ключников помощник, эй!

Чего тебе?

Палестрион

Как это спать он выдумал?

Палестрион

Ах мошенник! Не о том вопрос.

Поди сюда. Солжешь мне чуть — конец тебе!

830 Ты дал вина?

Палестрион

Отпираешься?

Ну да. Ведь он мне запретил рассказывать.

Восьми полубутылочек каких-нибудь

Горячего — и то в кувшин не налил я,

Но даже их не выпил он за завтраком.

Палестрион

А ты не пил?

Пусть боги разразят меня!

Не пил, не мог.

Палестрион

Только чуть глотнул:

Так горячо, что обожгло мне горло все.

Палестрион

Те пьяны, а другим — одна кислятина.

Хорош подключник с ключником! Доверься им!

И ты бы так устроил, дай тебе хранить.

840 Нельзя дорваться, вот ты и завидуешь.

Палестрион

А раньше никогда он не таскал вина?

Скажи-ка, скот! И знай одно наверное:

Солжешь — до полусмерти изобьют тебя.

Вот как! Ты подбиваешь, чтобы я сказал

И чтоб меня с кормежки вон, из погреба,

Тебе ж туда пролезть с другим помощником?

Палестрион

И вовсе нет! Смелее мне выкладывай.

Я не видал, чтоб он таскал, но было так:

Прикажет мне, а я уж и тащу потом.

Палестрион

850 Вот отчего стоят там кружки кверху дном!

Не оттого там наклонялись кружечки;

Но в погребе местечко было скользкое,

А там двойной сосудик подле кружечек:

Его и наполняли раз десяток в день.

То полным, то пустым его я видывал,

Как только заиграет пеной в нем вино,

Тогда и опрокидывались кружечки.

Палестрион

Ступай домой! Вы сами в винном погребе

Не в меру заигрались. Надо, видно, мне

Пойти на площадь, привести хозяина.

Пропал! Придет, узнает — изобьет меня

860 Хозяин наш за то, что не донес ему!

Ей-ей, сбегу куда-нибудь и на день хоть

Беды избегну этой. Ну, а вас прошу,

Не говорите вы ему, пожалуйста!

Палестрион

Послан кой-куда. Сейчас вернусь.

Палестрион

А кто тебя послал?

Филокомасия.

Палестрион

Ступай! Смотри вернись обратно тотчас же.

Когда побои без меня начнут делить,

Ты долю получи мою, пожалуйста.

(Убегает.)

Палестрион

А, понял, что там девушка подстроила!

Скеледр уснул, а этого подсторожа

Она услала из дому, сама ж сюда

870 Покуда проберется. Дело умное!

А вот старик, как я его просил, ведет

Уже сюда и девушку. Красива как!

Да, боги помогают в этом деле нам.

Одета как прилично! Не узнаешь в ней

Распутницу. Отлично все на лад идет!

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Периплектомен, Акротелевтия, Мильфидиппа, Палестрион.

Периплектомен

Все дело по порядку вам я рассказал обеим.

Понятны ли вам эти все обходы и подходы?

Не поняли, так слушайте, еще раз разъясню вам,

А ясно все — другой предмет найдем для разговора.

Акротелевтия

Да было бы бессмысленно и глупо, бестолково —

В чужое дело сунуться и вызваться на помощь,

880 Не смысля ремесла совсем, без хитрого коварства.

Периплектомен

А все ж напомнить лучше бы.

Акротелевтия

Такой, как я, напомнить?

Насколько это надобно, про это всякий знает.

Чуть выслушала я твои слова лишь краем уха,

Тебе сказала тотчас же, как воина обделать.

Периплектомен

Ум — хорошо, а лучше два. Видал таких я часто,

Что от прямых путей бегут, найти их не сумевши.

Акротелевтия

Из нас у каждой в тех делах, где нужен ков коварный,

И память бесконечная, бессмертная — запомнит!

Вот на добро и верность — тут у тех же самых женщин

890 Забывчивость внезапная, никак не могут помнить.

Периплектомен

Я этой самой и боюсь забывчивости вашей,

Когда придется делать вам то и другое сразу:

Ведь польза мне, где воину вы сделаете злое.

Акротелевтия

Не бойся, по незнанию не сделаем добра мы.

Периплектомен

Дрянь женщины!

Акротелевтия

Мужчинам мы подстать: они ведь хуже.

Периплектомен

Так вам и надо быть.

Палестрион

Что ждать? Пойду я к ним навстречу.

Привет тебе! Чудесно как одета! Превосходно!

Периплектомен

А, кстати ты, Палестрион! Ну, вот, тебе доставил:

Как ты велел, наряжены.

Палестрион

Спасибо, вот потрафил!

900 Привет, Акротелевтия!

Акротелевтия

Пожалуйста, кто ж это?

Зовет меня по имени.

Периплектомен

А наш он архитектор.

Акротелевтия

Привет мой архитектору!

Палестрион

Ну, здравствуй. А скажи-ка,

Он много ли учил тебя?

Периплектомен

Обеих, и как нужно.

Палестрион

Хотелось бы послушать как. Боюсь я, ошибетесь.

Периплектомен

Твоими же словами все, словечка не прибавил.

Акротелевтия

Ты господина, воина, поддеть желаешь?

Палестрион

Акротелевтия

Умно и ловко слажено, и складно, остроумно.

Палестрион

Его жену ты разыграть должна теперь.

Акротелевтия

Палестрион

И будто бы ты в воина влюбилась.

Акротелевтия

Так и будет.

Палестрион

910 А дело через нас идет, меня с твоей служанкой.

Акротелевтия

В гадатели годишься ты: все говоришь, что будет.

Палестрион

Кольцо вот это будто мне дала твоя служанка,

Чтоб от тебя дать воину.

Акротелевтия

Все истинная правда.

Периплектомен

Чего напоминать еще? Все помнят.

Акротелевтия

Нет, так лучше.

Патрон, подумай: ежели искусный архитектор

Отлично корабельный киль и вычертил и справил,

Фундамент и опора есть, — легко корабль построить.

У судна нашего теперь фундамент есть отличный,

И опытны строители, умелый архитектор,

920 И, если в матерьяле мы задержки не увидим,

Я знаю нашу силу: мы корабль построим мигом.

Палестрион

Хозяина-то, воина, ты знаешь?

Акротелевтия

Ну еще бы!

Посмешища народного не знать мне, хвастунишки?

Кудрявый, напомаженный, распутник всем известен.

Палестрион

А он тебя не знает?

Акротелевтия

Нет, не видывал ни разу.

Откуда знать ему меня?

Палестрион

Приятно это слышать.

Так легче разыграть игру.

Акротелевтия

Лишь дай мне человечка,

За прочее спокоен будь. Не высмею отлично

Его — всю на меня сложи вину.

Палестрион

Тогда за дело.

Идите в дом да ладьте все умненько.

Акротелевтия

Будь спокоен.

Палестрион

930 Веди их в дом. А я пойду на площадь, разыщу там

Его, отдам ему кольцо, похвастаюсь, что будто

Кольцо дала жена твоя, в него влюбившись страстно.

Служанку же ты к нам пришли, чуть с площади вернемся, —

Как будто послана тайком к нему.

Периплектомен

Не беспокойся.

Палестрион

Старайтесь только. Я его отлично оседлаю.

Периплектомен

Счастливый путь! Хорошего успеха в этом деле!

А ежели удастся мне для гостя это сделать,

Чтоб он подружку воина увез с собой в Афины

Сегодня же, и если мы игру не проиграем —

940 Такого жди подарочка!

Акротелевтия

А та-то нам поможет?

Периплектомен

Чудесно и прелестно.

Акротелевтия

Так готово дело, вижу.

Когда свои уловки мы соединим, бояться

Нам нечего, не одолеть нас никаким коварством.

Периплектомен

Ну, в дом пойдем да это все обдумаем получше,

Как дело аккуратнее, ловчее нам докончить.

Вернется воин, не было б промашки.

Акротелевтия

Что же медлить!

Все, кроме Палестриона, уходят.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Пиргополиник, Палестрион.

Пиргополиник

Вот приятно, если дело начатое ладится:

Я послал к царю Селевку парасита только что,

Отвести к Селевку мною нанятых наемников,

950 Чтобы трон его хранили. Я же отдохну пока.

Палестрион

О своих делах подумай лучше, чем Селевковых.

Я к тебе пришел с блестящим, новым предложением.

Пиргополиник

Что ж, долой дела, тебе же все мое внимание.

Я в твое распоряженье уши отдаю свои.

Палестрион

Глянь кругом, а то, пожалуй, кто-нибудь подслушает.

Тайное к тебе имею я ведь поручение.

Пиргополиник

Палестрион

Прими, во-первых, этот вот залог любви.

Пиргополиник

Что? Откуда?

Палестрион

От красивой, очень милой женщины:

Любит и твоей прекрасной жаждет красоты она.

960 Перстень мне дала служанка, чтобы передать тебе.

Пиргополиник

Это бывшая рабыня или же свободная?

Палестрион

Что ты! Как прийти посмел бы я к тебе посредником

От отпущенной на волю, ежели отбою нет

От свободных, что мечтают о твоей любви!

Пиргополиник

Иль замужняя?

Палестрион

Она-то? Замужем, но и вдова.

Пиргополиник

Как же так возможно сразу?

Палестрион

Молодая, муж — старик.

Пиргополиник

Палестрион

Хороша, изящна до чего!

Пиргополиник

Смотри, не ври!

Палестрион

Красоте твоей под стать.

Пиргополиник

А, стало быть, красивая.

Кто ж она?

Палестрион

Жена соседа, старика вот этого.

970 Втюрилась в тебя, от мужа хочет уходить. Старик

Опротивел. Приказала мне теперь просить тебя,

Умолять, чтоб ты позволил ей сойтись с тобой.

Пиргополиник

Разрешаю, если хочет.

Палестрион

Хочет? Жаждет страстно.

Пиргополиник

С той что делать, у меня что дома здесь, с наложницей?

Палестрион

Пусть идет куда угодно. Да в Эфес приехала

К ней сюда сестра ее, и с матерью, зовут ее.

Пиргополиник

Что ты! Мать ее в Эфесе?

Палестрион

Говорят, кто знает, так.

Пиргополиник

Это случай превосходный, чтобы выжить женщину!

Палестрион

По-хорошему б устроить.

Пиргополиник

Говори, давай совет.

Палестрион

Сбыть бы так, чтоб уходя, тебя благодарила бы.

Пиргополиник

980 Как так?

Палестрион

Вот как. Ведь богатства у тебя достаточно.

Увезти куда угодно разреши ты женщине

То, что ей давал в подарок, — украшенья, золото.

Пиргополиник

Верно. Но подумай, ту я упущу, а эта вдруг

Не исполнит слова!

Палестрион

Ах ты, право! Что за мнительность!

Кто? Она? В тебя влюбившись, друга ненаглядного?

Пиргополиник

Как меня Венера любит!

Палестрион

Тише! Дверь открылася.

Отойди сюда, в сторонку. Это от нее ладья;

Вот посредница оттуда к нам сюда является.

Пиргополиник

Как — ладья?

Палестрион

Ее служанка из дому выходит к нам,

Та, что принесла колечко для тебя.

Пиргополиник

Ах, как она

Палестрион

Ну! Обезьяна перед той, кикимора!

990 Видишь, ушки на макушке, глазки так и бегают?

СЦЕНА ВТОРАЯ

Мильфидиппа, Пиргополиник, Палестрион.

Мильфидиппа

Здесь арена, перед домом, где должна я роль сыграть.

Притворюсь, что их не вижу и не знаю, кто тут есть.

Пиргополиник

Тсс… Послушаем тихонько, обо мне не скажет ли.

Мильфидиппа

Нет ли здесь вблизи какого дел чужих любителя,

Кто за мною тут подсмотрит? Сам-то обеспечен он!

До чего таких боюсь я: станут на дороге вдруг

В ту минуту, как моя тут госпожа влюбленная

Выйдет из дому затем, чтоб перейти вот в этот дом,

Преисполненная страстью вся к Пиргополинику,

К красоте его чудесной!

Пиргополиник

Влюблена и эта, что ль,

1000 Как и та, в меня настолько ж? Хвалит красоту мою!

Палестрион

На язык золы не нужно вовсе ей.

Пиргополиник

Как это так?

Палестрион

Чисто говорит, не грязно: речь ведь о тебе идет,

Так откуда ж взяться грязи! И к тому ж сама она

Посмотри что за красотка, славненькая женщина!

Пиргополиник

Моментально полюбилась мне она, Палестрион.

Палестрион

Прежде чем ты ту увидел?

Пиргополиник

Верю я твоим глазам:

Эта чуть заговорила, подмывает ту любить,

Хоть и нет ее.

Палестрион

Нет, эту не люби, пожалуйста.

Это ведь моя невеста. Как на той ты женишься,

Тотчас я женюсь на этой.

Пиргополиник

Ну, заговори же с ней.

Палестрион

1010 Так за мной.

Пиргополиник

Тебе послушен.

Мильфидиппа

Если б повстречаться здесь

С тем, кого искать я вышла, а случай мне представился!

Палестрион

Будет здесь твой желанный! Навстречу тебе

Попадется! Спокойней! Не бойся!

Где искать, человечек тут знает один.

Мильфидиппа

Но кого же, однако, я слышу?

Палестрион

Ты союзника слышишь в затеях твоих:

То участник в твоих замышленьях.

Мильфидиппа

Так не стану тогда, что скрываю, скрывать.

Палестрион

Да и если б скрывала, не скрыла б.

Мильфидиппа

Палестрион

От чужих ты скрываешь, а я

Для тебя — самый верный из верных.

Мильфидиппа

Если нашей ты шайки, дай знак.

Палестрион

Молодца молодица влюбилась.

Мильфидиппа

Даже многие, я поклянусь.

Палестрион

Но не шлют

Эти многие с пальца подарка.

Мильфидиппа

Вот теперь узнаю, чуть лишь свел ты меня

С косогора на ровное место.

Кто-то есть тут еще?

Палестрион

Или есть, или нет.

Мильфидиппа

Подойди-ка сюда с глазу на глаз.

Палестрион

Как? Надолго к тебе?

Мильфидиппа

На три слова всего.

Палестрион

(Пиргополинику)

1020 Я сейчас же к тебе возвращуся.

Пиргополиник

Что же я? Мне стоять с красотою моей

И с геройством моим понапрасну?

Палестрион

Потерпи и постой. Для тебя ж хлопочу.

Пиргополиник

Поспеши. Я совсем истерзался.

Палестрион

Полегоньку! Сам знаешь, в подобных делах

Ни за что не управишься сразу.

Пиргополиник

Ну-ну-ну! Делай так, как удобней найдешь.

Палестрион

Где отыщешь такого болвана?

Вот и я. Для чего ты меня позвала?

Мильфидиппа

Значит, так, как мы все порешили,

Я и делать начну.

Палестрион

Да, как будто в него

Та влюбилась.

Мильфидиппа

Запомнила твердо.

Палестрион

Похвалами осыпь красоту и его

Вид изящный, геройство припомни.

Мильфидиппа

Я на то приложу все усердье мое,

Как тебе уже раньше сказала.

Палестрион

Остальное заботливей делай, умней

И следи за моими словами.

Пиргополиник

1030 Хоть немного внимания мне удели!

Эй, немедля ко мне подойди ты!

Палестрион

Вот я, тут. В чем же дело?

Пиргополиник

О чем там она

Говорит тебе?

Палестрион

Плачет, рыдает

Та бедняжечка, в горе, в тоске по тебе.

Ты ей нужен, тебя не хватает.

Оттого-то служанку к тебе госпожа

И прислала.

Пиргополиник

Вели подойти ей.

Палестрион

А ты знаешь что сделай? Брезгливее будь.

Будто это тебе неугодно;

На меня накричи, что настолько тебя

Я доступным для всех выставляю.

Пиргополиник

Хорошо, так и сделаю.

Палестрион

Значит, зову

Ту, которая так тебя ищет.

Пиргополиник

Что ей нужно? Пускай подойдет.

Палестрион

Подойди же.

Мильфидиппа

Привет мой красавцу!

Пиргополиник

Называет прозванье мое! Пусть тебе

Боги все по желанью даруют!

Мильфидиппа

Разреши близ тебя свою жизнь провести…

Пиргополиник

Слишком многого хочешь…

Мильфидиппа

Не мне ведь:

Госпожа полюбила до смерти тебя…

Пиргополиник

1040 И других много этого хочет,

Да нельзя.

Мильфидиппа

Дива нет, что так ценишь себя

Высоко, я готова поклясться, —

Человек несравненной такой красоты

И прославленный высшим геройством.

Богом стать из людей кто достойней тебя?

Палестрион

(в сторону)

Человеческих свойств в нем немного;

Нет, пожалуй, побольше в последнем скоте

Человечности.

Пиргополиник

(в сторону)

Гордым прикинусь,

Раз меня осыпает хвалами она.

Палестрион

(в сторону)

Погляди, как надулся, бездельник!

(Пиргополинику.)

Что ж ты ей не ответишь? Она ведь от той,

Про которую я говорил уж.

Пиргополиник

От какой той? Немало их лезет ко мне,

Всех упомнить никак не могу я!

Мильфидиппа

Да от той, что ограбила пальцы свои

И колечком твои украшает.

Этот вот перстенек от влюбленной в тебя

Я ему принесла, он тебе дал.

Пиргополиник

Ну, теперь что угодно тебе, говори.

Мильфидиппа

1050 Этой страсти ее не отвергни!

Лишь тобой и жива: жить ли ей иль не жить

На тебя одного вся надежда!

Пиргополиник

Что ей нужно сейчас?

Мильфидиппа

Полюбить, и обнять,

И с тобою сойтися поближе.

Если помощи ей не окажешь, она

Разлучится в отчаянье с жизнью.

Умоляю, Ахилл мой, услышь ту мольбу

И красе дай спасенье, красавец!

Окажи милосердие ей, городов

Победитель, царей сокрушитель!

Пиргополиник

Вот докука еще! Сколько раз я тебе

Запрещал, негодяй, пред толпою

Щедрым быть чересчур на услуги мои!

Палестрион

Слышишь, милая? Я говорил уж

И теперь повторяю опять: если он,

Этот хряк, не получит награды,

То любовью своей не поделится он

1060 Ни с какой, будь уверена, свинкой!

Мильфидиппа

Что запросит он сам, все охотно дадут.

Палестрион

Подавайте талант чистоганом!

Меньше он ни с кого не возьмет!

Мильфидиппа

Ах, клянусь,

Слишком дешево это, ей-богу!

Пиргополиник

Мне неведома жадность, совсем не сродни,

Я имею довольно богатства:

Золотых — больше тысячи мер у меня.

Палестрион

Кроме скрытых в кладовках сокровищ.

Горы там серебра, а не слитки: такой

Высоты не имеет и Этна.

Мильфидиппа

(Палестриону, тихо)

Что за лгун!

Палестрион

(Мильфидиппе, тихо)

Как играю?

Мильфидиппа

(Палестриону, тихо)

А я? Хорошо

Нос утерла ему?

Палестрион

(Мильфидиппе, тихо)

Превосходно!

Мильфидиппа

Отпустите, однако, меня поскорей.

Палестрион

Что-нибудь наконец ей ответь же!

Соглашаешься ты или нет?

Мильфидиппа

Так терзаешь ты эту бедняжку?

Зло какое тебе причинила она?

Пиргополиник

Ты скажи, чтобы к нам сюда вышла,

Передай — я согласен на все.

Мильфидиппа

Вот теперь

1070 Поступаешь как нужно: ты жаждешь

Той, которая жаждет так жадно тебя.

Палестрион

У нее недурная смекалка!

Мильфидиппа

И мольбы не отверг ты моей и себя

Упросить мне дозволил.

(Палестриону.)

Что скажешь?

Как играю?

Палестрион

Поклясться готов, я никак

Не могу удержаться от смеха!

Мильфидиппа

Потому от тебя отвернулась я прочь.

Пиргополиник

Ты ведь, милая, вовсе не знаешь,

Что за честь ей теперь этим я оказал.

Мильфидиппа

Знаю, знаю, я так и скажу ей.

Палестрион

На вес золота мог бы услугу продать

Он другим.

Мильфидиппа

В этом я тебе верю.

Палестрион

Все те женщины, что от него понесут, —

Все рожают заправских военных.

Его дети живут по восьми сотен лет!

Мильфидиппа

(Палестриону)

Отвяжись от меня, пустомеля!

Пиргополиник

Пустяки! Могут жить и по тысяче лет.

Так, от века до века.

Палестрион

Я убавил, затем чтоб она не могла

1080 Думать, будто бы лгу о тебе я.

Мильфидиппа

Страшно! Сколько же лет может сам он прожить,

Если детям дана жизнь такая!

Пиргополиник

Я ровесник Юпитеру, милая, да.

Только на день всего и моложе.

Палестрион

Если б на день бы старше его, так, поверь,

Управлял бы небесным он царством.

Мильфидиппа

Ой-ой-ой! Умоляю! Довольно с меня!

Отпустите меня вы живою!

Палестрион

Так чего ж не уходишь? Ответ тебе дан.

Мильфидиппа

Ухожу и ее приведу к вам,

За кого хлопочу я. Ну, все?

Пиргополиник

Я красивее сделаться: столько

От моей красоты беспокойства!

Палестрион

Ты стоишь? Почему не уходишь?

Мильфидиппа

Палестрион

Слушай, ей расскажи поумней,

Потолковей.

Мильфидиппа

Запрыгает сердце!

Палестрион

Тоже Филокомасии там ты скажи,

Чтоб домой перешла, он вернулся.

Мильфидиппа

1090 Здесь она, с госпожой. Потихоньку они

Разговор наш тут слушают обе.

Палестрион

Это дело! Подслушают наш разговор —

Сами действовать будут умнее.

Мильфидиппа

Не держи. Я иду.

Палестрион

Не держу я тебя,

Не касаюсь, совсем не… Молчу я!

Пиргополиник

Ты вели ей, чтоб вышла сюда поскорей,

Дело это уже мы поладим.

Мильфидиппа уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Пиргополиник, Палестрион.

Пиргополиник

А как же быть с любовницей, Палестрион?

Как думаешь? Ведь эту же немыслимо

Принять в свой дом, покуда не расстанусь с той?

Палестрион

Что спрашивать? Ведь я уже сказал тебе,

Как это сделать самым мягким образом.

Все золото и платье пусть возьмет с собой,

1100 Что дал ты ей: укладывай, бери, неси!

Скажи, отличный случай ей отправиться

Домой, сестра, мол, с матерью приехала,

Уехать вместе с ними так удобно ей.

Пиргополиник

Ты как узнал, что здесь они?

Палестрион

Лицом к лицу

Сестру ее видал тут.

Пиргополиник

Приходила к ней?

Палестрион

Пиргополиник

И что же, плотная?

Палестрион

Тебе бы все

Пиргополиник

А мать-то где же, по словам сестры?

Палестрион

Глаза гноятся, так на корабле лежит,

Сказал мне корабельщик, что доставил их.

1110 Пристал он у соседа, корабельщик тот.

Пиргополиник

А он как? Малый плотный?

Палестрион

Отвяжись совсем!

К кобылам жеребцом бы припускать тебя:

Ни бабы не пропустишь, ни мужчины ты!

Займись другим!

Пиргополиник

Твоим советом занят я.

Тебе бы с ней об этом побеседовать,

Приладился ты с нею разговаривать.

Палестрион

Сам лучше обратись к ней, дело сам веди

Свое. Скажи, тебе жениться надобно,

Советуют родные и друзья нудят.

Пиргополиник

1120 Так думаешь?

Палестрион

Чего бы мне не думать так?

Пиргополиник

Пойду домой. А ты пока поглядывай

У двери: чуть покажется, зови меня.

Палестрион

Ты только делай дело.

Пиргополиник

Да уж кончено:

Добром не выйдет — силой за дверь вытолкну.

Палестрион

Нет, так не делай. Лучше по-хорошему

Пускай уйдет. И дай ей то, что я сказал,

И золото и платья. Пусть берет себе.

Пиргополиник

Палестрион

И отлично дело сладится!

Иди ж домой. Чего стоять тут?

Пиргополиник

Палестрион

1130 Ну разве не распутник воин? Верен он

Себе, как раньше я его описывал!

Теперь бы мне сюда Акротелевтию,

Служанку и Плевсикла. О Юпитер! Вот

Сама судьба как будто помогает мне!

Кого мне нужно видеть больше всех сейчас,

Как раз выходят из дому соседского!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Акротелевтия, Мильфидиппа, Плевсикл, Палестрион.

Акротелевтия

Ну, за мной! Поглядывайте, нет ли посторонних тут.

Мильфидиппа

Никого, лишь тот, кого мы ищем.

Палестрион

Я же вас ищу.

Мильфидиппа

Что, наш архитектор?

Палестрион

Я-то архитектор? Эх!

Мильфидиппа

Палестрион

1140 Я перед тобою в стену гвоздик недостоин вбить!

Акротелевтия

Палестрион

Да, злодейка! Сколько ловкости и хитрости!

Оболванила вояку превосходно!

Мильфидиппа

Палестрион

Будь спокойна, дело все уже улажено.

Только помогайте мне и дальше так, как начали.

В дом к себе пошел наш воин, убеждать любовницу

С матерью, с сестрой в Афины ехать.

Вот чудесно-то!

Палестрион

Мало этого, ей платье отдает и золото,

Только б уезжала. Это я ему совет подал.

Как же делу не удаться: хочет и она и он!

Палестрион

1150 Разве ты не знаешь? Наверх из колодца вылезешь,

Тут и главная опасность: не упасть бы сверху вниз.

Мы вверху колодца: если как-нибудь пронюхает

Воин — и не унести нам ничего! Особенно

Хитрости сейчас побольше!

Нам не занимать ее:

Женщин три да ты четвертый, пятый я, старик шестой,

Вот с шести сторон уловки. И вполне уверен я,

Взять любую крепость можно хитростью.

Палестрион

Старайтесь лишь!

Акротелевтия

Вот за этим мы к тебе-то и пришли. Указывай.

1160 Что тебе от нас угодно.

Палестрион

Делаете правильно.

Повелю тебе такую выполнить обязанность.

Акротелевтия

Повелитель! Повеленье, как смогу, я выполню.

Палестрион

Высмеять хитро и ловко постарайся воина,

Вот приказ.

Акротелевтия

Клянусь, приятный мне.

Палестрион

А понимаешь как?

Акротелевтия

Притворюсь, что умираю от любви к нему.

Палестрион

Акротелевтия

Из любви к нему я будто брак свой порвала уже,

За него желаю страстно выйти.

Палестрион

Так, все правильно.

Только вот одно, скажи, что дом — твое приданое

И тотчас после развода от тебя ушел старик:

В дом чужой пусть не боится тот войти.

Акротелевтия

Совет хорош.

Палестрион

Выйдет он — держись подальше от него и делай вид,

1170 Будто вовсе презираешь пред его красой свою,

Будто ты благоговеешь пред его богатствами,

И превозноси хвалами красоту, весь вид его,

Привлекательность, изящность. Ясно?

Акротелевтия

Понимаю все.

Отшлифую так работу, что не попрекнешь меня.

Палестрион

(Плевсиклу)

Хорошо. Теперь ты слушай в свой черед, что я велю.

Только что уйдет она, ты тотчас выходи сюда.

Надобно тебе одеться в платье корабельщика:

Шляпа темная, повязку на глаза надвинь себе,

Плащ такой же темный, это цвет обычный на море,

1180 Узел на плече, на левом, руку обнажи одну.

Подпояшься, словом, делай вид, как будто кормчий ты.

Вещи все найдутся в доме: держит рыбаков старик.

А когда оденусь, что мне делать?

Палестрион

Приходи сюда.

За Филокомасией как будто ты от матери:

Если, мол, в Афины хочет ехать, пусть идет скорей

К гавани с тобою: если с ней какие вещи есть,

На корабль снести пусть скажет; если ж не угодно ей,

Ты отчалишь тотчас: ветер, мол, благоприятствует.

Хороша картина! Дальше?

Палестрион

Тотчас он просить ее

1190 Станет, чтобы уезжала, да спешила, — матери

Не задерживала больше.

Умник ты на все лады!

Палестрион

Ей скажу, чтоб попросила дать меня носильщиком,

К гавани помочь снести ей вещи. Он прикажет мне

К гавани идти с ней, и (чтоб знал ты) в ту ж минуту я

Поплыву с тобой в Афины!

А когда приедешь ты,

Трех дней прослужить не дам я, на свободу отпущу.

Палестрион

Ну, ступай и наряжайся.

Палестрион

Об этом помни лишь.

Палестрион

И вы идите. Знаю я наверное,

Выйдет он сию минуту.

Акротелевтия

Твой приказ — для нас закон.

Палестрион

Так идите поскорее! Кстати, отворяются

Двери: вот и он. Веселый! Своего добился: рот

1200 Разевает, злополучный, он на то, чего и нет!

Все уходят, кроме Палестриона.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Пиргополиник, Палестрион.

Пиргополиник

Тихо, мирно получил я от Филокомасии

Все, чего и как хотелось.

Палестрион

Что так долго пробыл там?

Пиргополиник

Чувствую, никем я не был так любим, как этою

Палестрион

Пиргополиник

Да много слов пришлось потратить мне,

Трудный был для обработки матерьял! В конце концов

Все-таки чего хотелось я добился. Отдал ей

Все, чего она просила. И тебя в подарок дал.

Палестрион

И меня? Но без тебя мне как прожить?

Пиргополиник

Спокоен будь.

Я ведь дам тебе свободу. Если б я добиться мог

Как-нибудь, чтоб уезжала без тебя, я сделал бы,

Но уперлась!

Палестрион

На богов и на тебя надеюсь я.

1210 Хоть и горько потерять мне доброго хозяина,

Все же мне одно утехой, что помог я покорить

Красоте твоей соседку; вот, вручаю, забирай.

Пиргополиник

Дам и деньги и свободу я без лишних слов тебе,

Если сладишь дело.

Палестрион

Пиргополиник

Как хочу я этого!

Палестрион

Сдерживай себя! Ведь надо ж дух свой умерять уметь!

Что так поддаваться страсти? Вот сама выходит к нам!

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Мильфидиппа, Акротелевтия, Пиргополиник, Палестрион.

Мильфидиппа

Вот воин, госпожа, взгляни.

Акротелевтия

Мильфидиппа

Акротелевтия

Мильфидиппа

Ты искоса. Пусть думает, что мы его не видим.

Акротелевтия

Да, вижу я. Теперь пора удвоить нашу хитрость.

Мильфидиппа

Твое начало.

Акротелевтия

Видела его ты? Умоляю!

1220 Погромче, чтоб услышал он.

Мильфидиппа

Сама с ним говорила

Неспешно, как хотелось, всласть, как мне угодно было.

Пиргополиник

Ты слышишь?

Палестрион

Слышу. Рада как с тобою повстречаться!

Акротелевтия

Счастливица!

Пиргополиник

Вот любит как меня!

Палестрион

И по заслугам!

Акротелевтия

Вот диво-то, что ты его видала, умолила.

С ним, как с царем, все сносятся письмом или гонцом.

Мильфидиппа

И правда, лишь с трудом к нему пришла я и добилась.

Палестрион

Любимец женщин!

Пиргополиник

Как же быть? Венера так желает!

Акротелевтия

Венере благодарная, с мольбой я обращаюсь:

1230 Дай случай мне любить его! Да будет благосклонен

Ко мне желанный! Пусть моя любовь не будет в тягость!

Мильфидиппа

Надежда есть: хоть многие его зовут желанным,

Отверг он, всех их удалил, и лишь тебя признал он.

Акротелевтия

Но мучит мысль одна меня: брезглив он и разборчив.

Увидит — переменится: свои глаза не шутка.

Его разборчивость мою бы прелесть не презрела!

Мильфидиппа

Не будет так, спокойна будь!

Пиргополиник

Себя так мало ценит!

Акротелевтия

Боюсь я, чересчур мою красу ты расписала.

Мильфидиппа

Старалась, чтобы ты была в глазах его красивей.

Акротелевтия

О, если не захочет взять женой меня — готова

1240 К ногам его упасть, молить! Постигнет неудача —

Убью себя! Жить без него, я чувствую, не в силах.

Пиргополиник

Спасти от смерти женщину я должен. Подойду к ней.

Палестрион

Нет, нет! Ты так продешевишь себя! Не предлагайся!

Пускай сама к тебе придет, пусть ждет, пускай тоскует!

Погубишь славу всю свою, смотри, будь осторожен!

Вовеки никому еще не выпало на долю

Так быть любимым, как тебе и Фаону Лесбосцу.[75]

Акротелевтия

Войди и позови его сюда к нам, Мильфидиппа.

Мильфидиппа

Нет, подождем, не выйдет ли кто.

Акротелевтия

Ждать нет сил. Так я уж

1250 Пойду.

Мильфидиппа

Но двери заперты.

Акротелевтия

Мильфидиппа

Не безумствуй.

Акротелевтия

Нет, если он когда-нибудь любил и если только

В нем разум равен красоте, любовное безумство

Мое простит, конечно, он великодушным сердцем.

Палестрион

Ох, гибнет вовсе от любви бедняжка!

Пиргополиник

И взаимно.

Палестрион

Молчи — услышит.

Мильфидиппа

Что же ты без чувств стоишь? Стучи же!

Акротелевтия

Желанного там нет.

Мильфидиппа

Ты как узнала?

Акротелевтия

Обоняньем.

Будь дома он, по запаху я знала б.

Пиргополиник

Венера за любовь ко мне дала ей дар прозренья.

Акротелевтия

Но знаю, где-то близко мой бесценный: чую запах.

Пиргополиник

Вот! Носом видит дальше глаз!

Палестрион

Ослеплена любовью.

Акротелевтия

1260 Держи меня!

Мильфидиппа

Да что с тобой?

Акротелевтия

Мильфидиппа

Да что ты?

Акротелевтия

Стоять не в силах. Вся душа в глаза уходит.

Мильфидиппа

На воина взглянула ты.

Акротелевтия

Мильфидиппа

Я не вижу. Где он?

Акротелевтия

Любила б — увидала бы, конечно.

Мильфидиппа

Ах, клянуся,

Сказать бы не во гнев тебе, моя любовь не меньше.

Палестрион

Все женщины влюбляются в тебя, едва увидят.

Пиргополиник

Не знаю, говорил ли, нет тебе: я внук Венеры.

Акротелевтия

Пойди, поговори ты с ним.

Пиргополиник

Но как меня боится!

Палестрион

Та к нам идет.

Мильфидиппа

Пиргополиник

И мы к тебе.

Мильфидиппа

Как приказал ты,

Вот госпожу я привела свою из дому.

Пиргополиник

Мильфидиппа

Так разреши ей подойти.

Пиргополиник

Меня ты упросила:

С другими строг, а с ней мое решенье — быть помягче.

Мильфидиппа

1270 Да что! И подойдет она — ты слова не добьешься:

Едва тебя увидела, язык прилип к гортани.

Пиргополиник

Да, надо женщине больной помочь.

Мильфидиппа

Дрожит, боится,

Едва тебя увидела.

Пиргополиник

Да, женщина, не диво.

С вооруженными людьми бывает так, с мужами.

Но что же должен сделать я? Чего она желает?

Мильфидиппа

Чтоб к ней пришел ты; жизнь с тобой прожить — ее желанье.

Пиргополиник

Мне? К ней пойти? К замужней? Муж меня застигнуть может.

Мильфидиппа

Да нет, она уж прогнала его из-за тебя же.

Пиргополиник

Но как же так могла она устроить это?

Мильфидиппа

Ее приданое.

Пиргополиник

Мильфидиппа

Пиргополиник

Домой идите,

Я буду к вам.

Мильфидиппа

Но ждать, смотри, не очень заставляй нас,

1280 Не мучь ее.

Пиргополиник

Не буду, нет. Идите.

Мильфидиппа

Мы уходим.

Пиргополиник

Но что я вижу!

Палестрион

Пиргополиник

Идет в одежде моряка там,

Не знаю, кто такой.

Палестрион

Ага! Да это корабельщик.

Конечно, ищет он тебя.

Пиргополиник

А, значит, он за этой.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Плевсикл (переодетый), Палестрион, Пиргополиник.

Не знал бы я, что люди от влюбленности

На разные проказы поднимаются,

То хоть и сам влюблен я, но на улице

В таком наряде выступить задумался б.

И слышал я, что многие на многое

Пускаются и даже на недоброе,

От честности далекое: на то любовь!

Оставим уж Ахилла, допустившего

1290 Погибель граждан… Э, да вот Палестрион

Стоит и воин. Значит, тон другой возьмем.

Дочь медленности женщина, поистине!

Медлительности нет на свете медленней,

Чем та, что происходит из-за женщины!

Вошла у них привычка эта в плоть и кровь.

За этой я иду, Филокомасией.

Ну, стукну в дверь. Эй, кто там есть?

Палестрион

Чего тебе,

Молодчик? Что стучишь?

Филокомасию

Ищу здесь. Я от матери ее пришел.

Коли желает ехать, так пускай идет,

1300 Задерживает всех. Хотим отчаливать.

Пиргополиник

Давно готово. Эй, ступай, Палестрион,

Помощников возьми, чтоб на корабль снести

Одежду, драгоценности и золото.

Все собраны подарки. Пусть берет с собой.

Палестрион

Скорей, прошу я.

Пиргополиник

Не задержатся.

А что такое с глазом у тебя, скажи?

Что? Глаз как глаз.

Пиргополиник

Про левый я.

Да видишь ли,

Из-за любви не действует мой этот глаз,

Не будь любви, тогда б, конечно, действовал,

1310 Однако слишком медлят.

Пиргополиник

Вот идут уже.

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Палестрион, Филокомасия, Пиргополиник, Плевсикл.

Палестрион

Что ты плачешь? Ну, довольно.

Филокомасия

Как не плакать мне, когда

Ухожу оттуда, где я так жила прекрасно!

Палестрион

Этот прибыл за тобою от сестры и матери.

Филокомасия

Пиргополиник

Эй, Палестрион!

Палестрион

Что повелишь?

Пиргополиник

Чего же ты

Не прикажешь вынести, что мною ей подарено?

Здравствуй.

Филокомасия

Здравствуй.

Мать с сестрою приказали кланяться.

Филокомасия

Очень благодарна.

Просят, чтоб ты шла скорей, пока

Ветер нам попутный, время распускать парус. Они

Вместе бы пришли, да вот у матери глаза болят.

Филокомасия

Матери послушна, против воли ухожу.

Пиргополиник

1320 Если б не жила со мною, до сих пор глупа была б.

Филокомасия

Мне с подобным человеком мука расставание!

Остроумием своим ты заражаешь всякого.

Да, когда жила с тобою, духом возгордилась я

И должна расстаться с этой гордостью!

Пиргополиник

Филокомасия

На тебя смотря!

Пиргополиник

Филокомасия

Я знаю, что болит во мне!

Палестрион

Что за диво, что тебе тут жизнь была прекрасная:

Нрав его, наружность, доблесть дух заполонили твой.

Я вот раб — и то смотрю и плачу: как расстаться с ним!

Филокомасия

Я молю, перед отъездом дай тебя обнять!

Пиргополиник

Филокомасия

1330 О мой милый, мой желанный!

Палестрион

Поддержи ты женщину,

Упадет ведь!

Пиргополиник

Что такое?

Палестрион

От разлуки — сделалось

Вдруг бедняжке дурно.

Пиргополиник

Сбегай в дом да принеси воды.

Палестрион

Не вода, покой ей нужен. Не мешайся ты, пока

Не придет в себя.

Пиргополиник

Однако что-то слишком головы

Сблизились у них. Неладно это. Эй! Моряк! От губ

Убери подальше губы, а не то влетит тебе!

Я хотел послушать, дышит или нет.

Пиргополиник

Так надо бы

Ухо приложить.

Коль хочешь, я пущу.

Пиргополиник

Да нет, держи.

Палестрион

Пиргополиник

Эй, выносите все, что подарил я ей.

Палестрион

Лар домашний! Пред уходом мой тебе еще поклон!

1340 Сотоварищи! Рабыни и рабы! Прощайте все!

Всяких благ вам! Поминайте также и меня добром!

Пиргополиник

Ну, Палестрион, крепися!

Палестрион

Как не плакать мне! С тобой

Расстаюсь!

Пиргополиник

Снеси спокойно.

Палестрион

Знаю, что болит во мне.

Филокомасия

Что такое? Где я? Что я вижу? Здравствуй, милый мой!

Что, очнулась?

Филокомасия

У кого я на руках была? Кто он?

Ах, погибель мне! В уме ли я?

Не бойся, милая.

Пиргополиник

Это что за штука?

Палестрион

С нею обморок был только что.

Страх и жуть! Наружу выйдет дело все в конце концов!

Пиргополиник

Что такое?

Палестрион

Через город понесут за нами все?

1350 Кто-нибудь еще осудит!

Пиргополиник

Дал свое, не их добро.

Значит, мне до них нет дела. С богом отправляйся в путь!

Палестрион

Я ведь для тебя сказал же.

Пиргополиник

Палестрион

Ну, прощай.

Пиргополиник

Палестрион

Ну, скорей. Я следом. Слова два еще сказать ему.

Хоть других рабов вернее ты всегда считал себе,

Чем меня, все ж благодарен я тебе весьма за все.

И коли на то пошло, мне у тебя приятнее

Быть рабом, чем у другого быть вольноотпущенным.

Пиргополиник

Ну, крепись.

Палестрион

Подумать только: изменяй характер свой!

Применяйся к женским нравам! Отвыкай от воинских!

Пиргополиник

1360 Дельным будь.

Палестрион

Уж не могу я, потерял охоту всю.

Пиргополиник

Догоняй же их, не медли.

Палестрион

Ну, прощай.

Пиргополиник

И ты прощай.

Палестрион

Помни, если доведется получить свободу мне,

Весть к тебе пришлю. Меня ты не оставь.

Пиргополиник

Таков ли я!

Палестрион

Вспоминай подчас, каким я верным был рабом тебе.

Будешь делать так, узнаешь, кто к тебе хорош, кто плох.

Пиргополиник

Часто видел это, знаю, а теперь особенно.

Палестрион

А за то, что нынче сделал я, тем больше скажешь так.

Пиргополиник

Не оставить ли тебя уж? Сильно я колеблюсь!

Палестрион

Что ты! Скажут: лжец, обманщик, недостоин веры ты,

1370 Скажут: и рабов-то верных нет, а только я один.

Будь возможно честно сделать это — сам бы дал совет,

Но никак нельзя.

Пиргополиник

Ступай уж, видно, делать нечего.

Палестрион

Так прощай.

Пиргополиник

Скорее шел бы ты.

Палестрион

Прощай в последний раз!

Пиргополиник

До сих пор рабом прескверным я его всегда считал:

Верен мне он оказался! Так-то вот подумаешь,

Глупо сделал, что его я отпустил! Пора теперь

В дом к моей любви. Слегка там, слышу, заскрипела дверь.

СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

Мальчик, Пиргополиник.

Не тратьте слов: что надо делать, помню я.

Найду его, куда б он ни запрятался,

1380 И выслежу. Не жалко постараться мне.

Пиргополиник

За мною он! Пойду к нему прямехонько.

А я к тебе. Привет, о муж прекраснейший,

Осыпанный дарами счастья более

Других, предмет заботы двух богов.

Пиргополиник

И Марса и Венеры.

Пиргополиник

Умный мальчик ты!

Войди! Тебя влюбленная зовет к себе.

Тоскует, и терзается, и страстно ждет.

Утешь ее. Чего стоишь? Иди.

Пиргополиник

Запутал в сети сам себя! Готова там

Засада, и на стойке сам старик стоит.

1390 Готов напасть на волокиту, гордого

Красой своей… А все самоуверенность!

Скажите-ка! Все женщины влюбляются,

Когда его увидят! А на деле он

Противен и мужчинам всем и женщинам.

Пойду на шум. Поднялся, слышу, в доме крик.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Периплектомен, Пиргополиник, Карион, потом Скеледр, рабы.

Периплектомен

Выводи его! Упрется — поднимите вверх его,

Чтоб меж небом и землею он повис! Рви его на клочки!

Пиргополиник

Периплектомен

Понапрасну молишь! Карион, взгляни,

Хорошо ли нож наточен у тебя?

Сам тянется

Уж давно отрезать ядра этому развратнику,

Погремушечку на шейку подвязать ребеночку.

Пиргополиник

Периплектомен

Не еще, кричишь ты рано.

Не пора ль начать?

Периплектомен

1400 Палками его сначала! Бей!

Побью как следует!

Периплектомен

Как ты это смел, бездельник, подъезжать к чужой жене?

Пиргополиник

Но ко мне пришли ведь сами, провались я!

Периплектомен

Лжет он! Бей!

Пиргополиник

Дай сказать!

Периплектомен

Что стали?

Пиргополиник

Слова мне нельзя сказать?

Периплектомен

Пиргополиник

К ней пойти меня молили!

Периплектомен

И ты смел? Так вот тебе!

Пиргополиник

Ой-ой-ой! Молю! Избит я вовсе!

Резать скоро ли?

Периплектомен

Хочешь — режь. Растягивай, распяливай проказника!

Пиргополиник

Раньше выслушай, молю я, а не режь.

Периплектомен

Ну, говори.

Пиргополиник

Ведь не зря я это сделал: я ее вдовой считал.

1410 Так сказала мне служанка, что была посредницей.

Периплектомен

Клятву дай, что мстить не будешь нам ты ни за данные,

Ни за предстоящие побои, если мы тебя

Невредимого отсюда выпустим, Венерин внук!

Пиргополиник

Никому из вас, клянуся Марсом и Юпитером,

Мстить не буду за побои. Я их заслужил вполне.

Лишь уйти бы без увечья, так и то добро за зло.

Периплектомен

Если же нарушишь слово?

Пиргополиник

На всю жизнь бесчестье мне!

Раз еще ударим — и на все четыре стороны!

Пиргополиник

Милость божия с тобою, добрый мой защитник!

1420 Золота нам должен мину.

Пиргополиник

Но за что?

За то, что мы

Выпустим тебя отсюда без вреда, Венерин внук.

Не уйдешь от нас иначе, не надейся попусту!

Пиргополиник

Вот это дело! Меч же твой, и плащ, и туника —

Вовсе брось о них заботу, их не унесешь с собой.

Бить еще? Или отпустим?

Пиргополиник

Весь размяк от палок я!

Периплектомен

Выпускайте.

Пиргополиник

Вот благодарю тебя!

Периплектомен

Если впредь тебя поймаю, быть тогда скопцом тебе.

Пиргополиник

Возражений нет.

Периплектомен

За мною, Карион!

Пиргополиник

Рабов своих

Вижу там. Уехала, скажи, Филокомасия?

1430 Уж давно.

Пиргополиник

Скажешь больше, как узнаешь все:

Тот, что на глазу с повязкой, был и не моряк совсем.

Пиргополиник

Кто же это был?

Любовник он Филокомасии.

Пиргополиник

Как узнал ты?

Знаю: чуть лишь вышли из ворот они,

Целоваться, обниматься стали.

Пиргополиник

Горе, горе мне!

Вижу, что меня надули. Негодяй Палестрион!

Он меня подвел!

Но что же делать, все заслужено!

Всех распутников бы этак: стало бы поменьше их,

Больше бы тогда боялись, меньше занимались бы

Этим делом!

Пиргополиник

Эй, за мною, в дом! Идемте! Хлопайте!

Привидение[76]

Подружку выкупил на волю юноша,

Растратив все в отсутствие отца добро.

И вот старик вернулся. Транион сумел

Вкруг пальца обвести его: мол, выехал

Из дома сын, испуган привидением.

Да тут явился ростовщик, потребовал

Ему проценты заплатить. Раб дальше врет:

На те, мол, деньги дом соседний сын купил.

Изобличен был раб. Но собутыльник их

Ему и юноше прощенье вымолил.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Транион, раб.

Грумион, раб.

Филолахет, юноша.

Филематия, гетера.

Скафа, служанка.

Каллидамат, юноша.

Дельфия, гетера.

Феопропид, старик.

Мисаргирид, ростовщик.

Симон, старик, сосед Феопропида.

Фаниск, раб Каллидамата.

Пинакий, раб.

Сферион, мальчик-раб.[77]

Действие происходит в Афинах, на улице, у двух соседних домов Феопропида и Симона.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Грумион, Транион.

Эй, выходи сюда из кухни, висельник!

Нашел где зубоскалить — меж кастрюлями!

Иди же, разорение хозяйское!

Живым не быть, в деревне отплачу тебе.

Ну, кухонная вонь! Иди, что прячешься?

А ты чего под дверью разорался тут,

Мерзавец? Или думаешь, в деревне ты?

Прочь отойди от дому! Уходи назад

В деревню! Прочь от двери! Ну? Проваливай!

10 На вот! Ты этого хотел?

Ой-ой! Чего

Сам хотел того.

Стерплю! Старик

Вернулся б только, прибыл бы живым. Пока

В отъезде он, его ты объедаешь тут.

Вот пень-то! Вишь, понес еще бессмыслицу!

В отъезде он, так как же мне объесть его?

А ты, столичный хлыщ, публичный шут! Меня

Деревней попрекаешь? Видно, знаешь сам,

Что скоро и тебя сдадут на мельницу,

В деревне умножать число кандальников.

20 Покамест любо и возможно, пей, да трать

Добро, да сына развращай хозяйского,

Прекраснейшего юношу! И день и ночь

Распутничайте, бражничайте, пьянствуйте,

Подружек покупайте, отпускайте их

На волю, параситам доставляйте корм,

Расходуйтесь на лакомства роскошные!

Не это ли хозяин поручил тебе,

Когда в чужие страны уезжал от нас?

Такой-то он порядок у тебя найдет?

Ты так-то понимаешь долг хорошего

Раба — добро хозяйское растрачивать

И сына развращать ему? Само собой,

Как развращенным не назвать его, когда

Такими он делами занимается?

30 А до сих пор из молодежи в Аттике

Он самый бережливый был, умеренный!

Теперь он тоже первый — на ином пути.

И ты учитель, ты наставник доблестный!

Тебе какое дело до меня, подлец?

Быков, что ль, на деревне нет, за кем тебе

Ходить? Скажи пожалуйста! Да, нравится

Кутить, любить, с любовницами путаться.

Своею я рискую, не твоей спиной.

Что за слова нахальные!

А, чтоб тебя

Юпитер и все боги поразили! Фу!

Как завоняло чесноком и псиною!

40 Уж подлинно, навоз мужицкий, хлев свиной

И помесь пса с козою!

Так чего ж тебе?

Не всем же пахнуть мазями привозными,

Как ты пропах, да выше сесть хозяина,

Да наедаться блюдами отборными,

Как ты! Тебе — пусть рыба, дичь и горлинки,

А мне оставь мою приправу, лук, чеснок.

Ты счастлив, я несчастен — делать нечего.

50 Мое добро со мною, зло твое с тобой.

Я вижу, Грумион, ты мне завидуешь.

Мне хорошо, тебе же плохо. Так оно

И надо: мне — любить, тебе быков пасти,

Мне сладкой жизнью жить, тебе — убогою.

Ох, решено — палач изрешетит тебя!

Распялив, поведут тебя по улице

И до крови стрекалами истыкают,

Дай только старику вернуться нашему.

Как знать! Тебе бы раньше не попробовать.

Мне не за что, а ты вот заслужил вполне.

60 Ты лучше поберег бы красноречие,

Не то тебе насыплю, так зачешешься.

Гороху-то дадите, что ль, скоту на корм?

Не то давайте денег, да и ну вас тут!

И продолжайте дальше так, как начали:

Распутничайте, пейте, жрите, пьянствуйте,

Едою начиняйтесь, изводите скот.

Молчи и уходи в деревню. Мне уже

Пора идти в Пирей за рыбой к вечеру.

Гороху принести велю кому-нибудь

К тебе в усадьбу завтра. Ну, еще чего?

Чего, колодник, на меня уставился?

70 Тебе такое скоро будет прозвище.

Пусть скоро! Только шло бы, как сейчас, пока.

Так, так. Но только знай одно: беда скорей

Приходит к нам, чем то, чего нам хочется.

Отстань! В деревню убирайся тотчас же

И впредь меня прошу я не задерживать.

Ушел! А слов моих ничуть не слушает!

Бессмертные! Молю я вас о милости:

Верните поскорее господина к нам,

Покамест не погибли и земля и дом!

Три года, как отсюда уж уехал он,

80 И ежели не возвратится вскорости,

Остатков хватит нам на мало месяцев!

Теперь пойду в деревню. Вот господский сын

Идет. Распутник, был же славный юноша.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Филолахет.

Давно уж и много случалось мне думать,

И много мне в голову мыслей приходит,

И в сердце (имею ли только я сердце?)

Обдумывал долго вопрос сам с собою:

Как только на свет человек появился,

Чему бы возможно его уподобить?

90 И это уж открыл я!

С рожденья похож человек на недавно

Отстроенный дом. Но вам кажется это

Неправдоподобным? Так я вам представлю

Доказательства, вас постараюсь уверить.

Конечно, со мной согласитесь сейчас же,

Слова мои выслушав, в том убежден я,

Не скажите сами об этом иначе,

А так, как говорю я.

Вот доводы, слушайте только. Хочу я,

100 Чтоб вместе со мною вы знали все дело.

Готово, отделано здание дома

Отлично, по линейке,

И хвалят все строителя, берут себе в пример его,

И сделать всяк себе готов такой же дом любой ценой.

Но плохой в дом жилец вселится: грязен сам

И ленив, слуги с ним вялые, грязные.

И дому вред наносится уж тем, что плох уход за ним.

И такой част конец! Буря вдруг налетит,

Крыша вся, водосток сломаны! Господин

110 Сделать вновь ленится.

Хлынет дождь проливной, по стенам течь насквозь,

И гниют балки, труд мастера гибнет весь.

Вот уж дом для житья хуже стал. Но вины

Мастера в этом нет никакой. Ведь у нас

Очень част такой обычай: где починки есть на грош,

Там мы ждем, не трудясь, до тех пор, как совсем

Стены рухнут и придется дом весь строить заново.

Вот что я сказал о доме. А теперь хочу я вам

Разъяснить, какое сходство есть у человека с ним.

120 Во-первых, родители — вот кто строитель,

Они для детей воздвигают фундамент.

Выводят, старательно ставят все скрепы

На всеобщее благо, народу в пример.

Ни сил не жалеют своих, ни достатка.

Расход не в расход для себя полагают,

Отделка — ученье наукам, законам,

Труды, издержки снова.

А все затем, чтоб дети их могли служить в пример другим.

Когда ж идти на службу им военную, кого-нибудь

130 Опорой из родни дают.

Тогда из рук строительских выходят, а прослужат год,

То видно уж на опыте, постройка хороша ль была?

Так-то вот я и сам дельным был, честным был

До тех пор, как в руках был своих мастеров,

А потом, только лишь стал своим жить умом,

Я вконец тотчас же погубил весь их труд.

Лень пришла. Мне она сделалась бурею,

И ее тот приход мне принес град и дождь.

Честность всю, доблесть он

140 Сбил с меня, прочь сорвал тотчас же. А потом

Вновь себе их вернуть — этим я пренебрег.

И вслед за тем любовь пришла, как дождь, проникла в грудь мою,

Прошла до самой глубины и промочила сердце мне.

И меня вместе с тем бросили слава, честь,

Деньги, доблесть, и для жизни стал гораздо хуже я.

И балки здесь от сырости гниют, и дома, кажется,

Мне своего не починить, чтоб весь он не обрушился:

Погиб фундамент, и никто не может больше мне помочь.

В сердце боль: знаю я, чем я стал, чем я был:

150 Молодых всех людей, как гимнаст, превзошел.

Диск, копье, бег, езда — было все мне легко.

Так я жил хорошо.

Образцом моя служила твердость, бережливость всем.

Люди лучшие желали у меня учиться им.

А теперь уже ничто я, и по собственной вине.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Филематия, Скафа, Филолахет.

Давно водой холодной я не мылась так приятно!

И хорошо как чувствовать себя такою чистой!

Вот так-то урожай велик был нынешнего года.

160 Что в урожае общего, скажи, с моим купаньем?

Ничуть не больше, чем в твоем купанье с урожаем.

Венера-искусительница! Вот она, та буря,

Что сорвала умеренность, которой я прикрыт был,

И просочилась в грудь мою любовь со всею силой,

И я ее прикрыть уже не в состоянье больше.

Размокли стены сердца все, погиб весь дом, разрушен!

Взгляни-ка, Скафа, милая, к лицу ль мне это платье?

Патрону своему хочу понравиться и другу.

К чему ты наряжаешься? Мила уже ты нравом.

Не платье любят в женщине, а то, что им прикрыто.

170 Вот это мило, Скафа! Все плутовка видит ясно,

Все вкусы и повадки все влюбленных понимает.

Ну, что ж?

Взгляни, всмотрись, ко мне идет ли это?

Коль ты красива — так тебе к лицу любое платье.

За это слово стоишь ты сегодня же подарка:

Хвалить мою любимую не допущу я даром.

Я лести не хочу.

Глупа ты! Что тебе приятней,

Чтоб порицали ложно, чем по правде восхваляли?

А вот меня пусть ложно хоть, да хвалят, чем по правде

180 Бранят, смеясь над внешностью моей.

Люблю я правду.

Пускай мне правду говорят. Лжецов я ненавижу.

Но, право же, тебе клянусь твоей ко мне любовью,

Филолахетовой — к тебе, что ты прекрасна.

Ты поклялась, негодная? Моею к ней любовью?

А не прибавила: ее ко мне? Беру обратно

Подарки, и конец тебе! Подарков ты лишилась!

Дивлюсь! Умна ты, опытна, воспитана прекрасно.

А глупо так ведешь себя.

Но в чем я ошибаюсь?

А в том, что одного его ты ждешь и угождаешь

Ему лишь одному, к другим относишься с презреньем.

190 С одним жить — не любовницы то дело, а матроны.

Юпитер! Что за язва здесь живет, в моем же доме!

Пусть насмерть поразят меня все боги и богини,

Каргу убью я холодом, и голодом, и жаждой!

Дурному не учи меня.

Ох, до чего глупа ты!

Навеки ли его себе считаешь другом верным?

Поверь ты мне, со временем пресытится и бросит.

Но чаще жданного нежданное приходит.

Словам моим не веришь ты, поверь тогда хоть делу.

Ты видишь, какова сейчас, а чем была я раньше!

200 Точь-в-точь как ты, верна была, любила одного я:

Как только голова моя свой цвет переменила,

Оставил, бросил он меня. С тобою будет то же.

Вот как зудит! Едва держусь! В глаза бы ей вцепиться!

Ведь выкупил меня одну для одного себя он,

Так, значит, одному ему и угождать должна я.

О боги! Как мила она! И нрав какой стыдливый!

Я сделал правильно и рад, что без гроша остался

[Как ты проста!

Не все равно ли,

Он любит или нет…

Ведь ты уже свободна,

210 Желанное в твоих руках: не хочет — пусть не любит,

Потраченные деньги сам тогда и потеряет.

Нет! Погублю ее, клянусь, я самой лютой смертью.

Мерзавка портит девушку советами дрянными.

Не в силах отблагодарить его я по заслугам,

И не советуй, Скафа, мне, чтоб им пренебрегла я.

Возьми же в толк! Ведь если ты служить ему лишь будешь

Всю молодость, то в старости ты жалоб не минуешь.

Хотелось бы мне жабой стать и горло сжать колдунье,

Мерзавку насмерть задушить за эти подстреканья!

220 Добилась я желанного, но меньше не должна я

Любить, чем в дни, когда его я лаской улещала.

Пусть боги что хотят со мной творят: за эти речи

Тебя еще раз выкуплю, а Скафу погублю я.]

Да, если обеспечена, по-твоему, навек ты

И он тебе останется любовником одной лишь,

Пожалуй, одного люби и обратись в матрону.

Лишь было б имя доброе, а деньги с ним найдутся:

Коли я сохраню его, то буду и богата.

О, если надобно продать отца, пусть продается:

230 Покуда жив, не дам тебе в нужде быть или нищей.

Других куда ж любовников?

Они меня полюбят

Сильнее, увидав, что я благодарить умею.

О, если б весть пришла теперь мне об отцовской смерти!

Наследства б я лишил себя, ей передал наследство!

Растратите вы деньги: день и ночь едите, пьете,

Не зная бережливости. Убойная кормежка!

Попытку бережливым быть с тебя начну я первой,

Ближайших десять дней тебе ни пить, ни есть не дам я.

Хорошее сказать о нем желаешь, сделай милость,

240 А чуть неправду скажешь, то, ей-богу, пострадаешь.

Когда бы я Юпитеру пожертвовал те деньги,

Что за ее свободу дал, вложил бы их не лучше.

Как любит! Всей душой меня! Ох, человек я дельный!

Патрона выкупил себе, меня чтоб защищал он.

Дороже всех людей тебе Филолахет, я вижу.

Чтоб не страдать из-за него, поддакивать я стану.

[Конечно, он останется тебе вовеки другом.]

Зеркальце подай сюда и украшенья в ящичке,

Чтобы я была нарядной, как придет любимый мой.

Кто презрение питает к юности своей, к себе,

250 Тем лишь зеркало и нужно. А тебе зачем оно?

Зеркалом прекрасным служишь ты сама для зеркала.

Это ловко ты сказала, Скафа, и не попусту:

За него подарок будет — милой Филематии.

Все ль на месте, посмотри-ка. Волосы в порядке ли?

Если ты сама в порядке, то в порядке волосы.

А! Что может быть подлее, право, этой женщины?

Льстит, разбойница, а раньше — все напротив!

Мне белила.

Для чего же?

Щеки смазать.

Вот те на!

Кость слоновую ты хочешь побелить чернилами.

260 Кость — чернилами! Прекрасно, Скафа! Аплодирую!

Ну, так подавай румяна.

Хороша и так. Не дам.

Ты подмалевать желаешь чудное создание.

Даже трогать притиранья незачем в твои года,

Ни милосские белила, ни румяна не нужны.

Зеркало возьми.

Целует зеркало! О, горе мне!

Камнем бы в него ударить! Голову разбить ему!

Вот возьми-ка полотенце, руки вытри.

Зеркало в руках держала. Руки серебром, боюсь,

Не запахли бы и милый твой не заподозрил бы,

Что ты деньги получила где-то от других еще.

270 Я хитрее этой сводни никогда не видывал!

Как придумала искусно и хитро о зеркале!

И духами надушиться мне нельзя?

Не следует.

Почему же?

Лучший запах в женщине — без запаху

Вовсе быть. Когда старухи, дряхлые, беззубые,

Мажутся, порок телесный пряча под прикрасою,

То, как только пот сольется с мазями, получится,

Точно повар много разных соусов послил в одно:

И не разберешь, чем пахнет, только чуешь скверный дух.

До чего ловка! Ученых всех она ученее!

280 Это правда, и понятно многим, зрители, из вас,

Кто, погнавшись за приданым, в дом старуху в жены взял.

Скафа, посмотри, идет ли платье мне и золото.

Это не моя забота.

Филолахетова.

Что тебе по вкусу, то лишь пусть и покупает он.

Ласку женщины любовник золотом и пурпуром

Покупает. Так зачем же то самой показывать,

Что своим считать не хочет он? Прилично возраст свой

В золото и пурпур прятать безобразной женщине.

Если женщина прекрасна, то она прекраснее

Будет обнаженная, чем в пурпур разодетая.

290 И к чему наряды, если нрав дурной? Постыдный нрав

И хорошие наряды хуже грязи пачкает.

Будь красива, так и слишком этим уж украшена.

Сдерживаюсь слишком долго. В чем же дело тут у вас?

Для тебя я наряжаюсь, чтоб тебе понравиться.

Ты достаточно нарядна.

В дом ступай, возьми с собой

Украшения все эти. Прелесть Филематия,

Выпить мне с тобой охота, радость ты моя!

Ненаглядный друг, с тобою. Все твои желания —

За это слово мало дать и двадцать мин.

Десять дай. В недорогую цену станет пусть тебе.

За тобою остается десять. Подведи расчет.

300 Тридцать за тебя я отдал.

Для чего попрек такой?

Мне ль попреки делать? Лучше упрекают пусть меня:

Никогда не помещал я денег столь же выгодно.

Как и я — свои услуги, полюбив тебя.

Кончен счет, приход с расходом хорошо сошлись у нас:

Оба любим мы друг друга, оба стоим этого.

Рад за нас кто — рад пусть будет счастью своему всегда;

А завистник пусть лишится благ, достойных зависти.

Так приляг. Воды дай, мальчик. Стол поставь. А кости где?

310 Хочешь мазей?

Для чего мне? Лег я рядом с миррою.

Но не мой ли там приятель к нам идет с подружкою?

Он, Каллидамат! Прекрасно! Друг ты мой! Соратники

Сходятся! В своей добыче доли добиваются!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Каллидамат, Дельфия, Филолахет, Филематия.

Каллидамат

За мной приходите вы к Филолахету,

И вовремя! Слышишь? Тебе приказал я.

Там, где был, — нет меня: вон сбежал я скорей.

Пирушка и речи мне так надоели!

Кутить дай пойду-ка я к Филолахету.

Он встретит нас весело, примет любезно,

320 Ты, кажется, д-д-думаешь, будто я пьян?

Ты всегда был таков,

Ничего нового.

Каллидамат

Ты меня не желаешь обнять?

Если по сердцу это тебе.

Каллидамат

Ну, веди же меня!

Не вались! Крепче стой!

Каллидамат

Т-т-ты моя милая!

Радость! Я питомец твой!

Осторожней! На улице свалишься вдруг,

Прежде чем доберемся до ложа с тобой.

Каллидамат

Дай же мне, дай упасть!

Каллидамат

Лишь бы с тем, что в руке.

Если падать, то вместе с тобой упаду.

Каллидамат

330 А потом нас двоих кто-нибудь подберет.

Малый пьян!

Каллидамат

Говоришь, что я пьян?

Не хочу, чтоб ударился ты.

Каллидамат

На, держи!

Ну, пойдем!

Каллидамат

А куда мне идти?

Знаешь сам.

Каллидамат

Знаю, только что припомнил. Я кутить домой иду.

Вовсе нет, а сюда.

Каллидамат

Вот теперь помню я.

Хочешь, я к ним пойду, милая? Больше всех

Мил он мне. Я назад тотчас же.

Долго как это мне «тотчас же»!

Каллидамат

Есть ли кто здесь?

Каллидамат

Это ты! Мой привет!

Друга нет у меня большего!

340 Очень рад. Так приляг, милый мой.

Из каких мест идешь?

Каллидамат

И прийти пьяному!

Ну, приляг. Милая Дельфия,

Дай ему выпить.

Каллидамат

Я спать хочу.

Ничего странного, нового вовсе нет.

А потом мне что с ним делать?

Так вот и оставь его.

Обноси покамест чашу, с Дельфии начав, скорей.

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Транион, Филолахет, Каллидамат, Дельфия, Филематия.

Высший бог Юпитер всею силой, всеми средствами

Мне и сыну господина — гибели желает нам.

350 Сгинули надежды наши, и опоры нет нигде.

Нам не будет во спасенье даже и Спасение.

Ах, беду сейчас я видел, горы горя в гавани!

Из чужих краев хозяин прибыл! Транион погиб!

Кто найдется, кто хотел бы получить хороший куш?

Кто б пошел на истязанье нынче, заменив меня?

Где вы, смельчаки, к побоям, к цепи равнодушные,

Или те, кто за три гроша штурмом на врага пойдут,

К башням, где десятки копий в одного вонзаются?

Целый дом талант тому, кто первый к дыбе кинется,

360 Но с условием: пусть дважды пригвоздят ему сперва

Руки, ноги — а тогда пусть требует наличными.

Что же это я, несчастный, не бегу бегом домой?

Вот уж и припасы! Это Транион из гавани.

Что «ты и я»?

Погибли мы!

Отец вернулся!

Что я слышу!

Нам конец!

Повторяю, возвратился твой отец.

Кто сказал? Кто видел?

Сам я видел, говорю.

Что со мной творится?

Странно! Тьфу! С тобою! Кутишь ты!

Сам видал?

Да, наверно.

370 Если правду говоришь ты.

А какой расчет мне лгать?

Что ж мне делать?

Все отсюда прикажи скорей убрать.

Кто там спит?

Каллидамат. Толкни его там, Дельфия.

Слушай, слушай! Да не спи же!

Каллидамат

Я не сплю. Дай выпить мне!

Встань. Отец Филолахета прибыл!

Каллидамат

Будь здоров, отец!

Он здоров, а я на этот раз погиб!

Каллидамат

Как распогиб?

Встань, прошу. Отец вернулся.

Каллидамат

Твой отец? Вели назад

Уезжать! Нужда какая, в этом возвращении?

Как тут быть? Беда! Застанет пьяным тут отец меня,

Полон дом гостей и женщин! Жалкое занятие

380 Рыть колодец, как от жажды горло вовсе высохло!

Так и я: ищу, что делать, а отец уж тут как тут!

Снова голову склонил он! Спит! Да разбуди ж его!

Ты не спишь? Отец сейчас мой будет тут!

Каллидамат

Что? Твой отец?

Обувь дай, вооруженье. Я сейчас убью отца!

Губишь все!

Скорее под руки! Тащите в дом!

Каллидамат

Дайте мне горшок, иначе вы горшком мне будете!

Будь бодрей. Сумею страх твой успокоить я.

Молчи! Как с этим справиться, придумаю.

Хочешь, так устрою дело, что отец не только что

390 Не войдет сюда, а даже прочь от дома бросится?

Только сами уходите, уберите все скорей.

Где ж мне быть?

Да будь где хочешь. С ним и с нею вместе будь.

Совсем не надо, Дельфия. Идите в дом

И пируйте там, как будто ничего и не было.

В пот ударило! Чем только дело это кончится?

Успокоиться и сделать можешь, что скажу?

Первое — вы поскорее обе уходите в дом.

Мы к твоим услугам обе.

Помоги, Юпитер, нам!

Слушай ты теперь, что сделать следует, по-моему.

400 Крепко-накрепко, во-первых, двери запереть вели

И внутри молчать вели всем, чтоб ни звука!

Точно ни живой души нет в доме!

Будет сделано.

И чтоб не было ответа, как начнет стучать старик.

Все теперь?

Сюда лаконский ключ[78] вели мне вынести,

Им хочу я дом снаружи запереть, вот эту дверь.

Под твою даю охрану все мои надежды я.

Меж патроном и клиентом никакой нет разницы!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Транион, Сферион.

Да, у кого в душе нет вовсе смелости,

410 Испортить дело может сразу он легко;

Но умный должен постараться, чтобы все,

Что без толку задумано и сделано,

Уладилось бы мирно, злом не кончилось,

Не обернулось так, что станет свет не мил.

Так точно я все, что мы намутили здесь,

И проясню и приведу к спокойствию,

Чтоб нам каких не вышло неприятностей.

Входит Сферион.

А ты зачем? Так, Сферион, отлично ты

420 Исполнил порученье.

Очень он велел

Просить тебя, от дома отпугни отца,

Чтоб не вошел к нему он.

Ты скажи ему,

Устрою так, что на дом и не взглянет он,

А побежит, накрывши в страхе голову.

Давай же ключ и в дом иди да дверь запри.

А я запру отсюда.

Сферион уходит.

Пусть идет теперь.

При жизни старику устрою игры я,[79]

Каких уж не устроят, когда он помрет.

От двери отойду и буду издали

Выглядывать, откуда старика бы мне,

430 Чуть подойдет он, нагрузить поклажею.

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Феопропид, Транион.

Нептун! Благодаренье возношу тебе:

Едва живым меня ты отпустил домой.

Но ежели увидишь после этого,

Что в море вышел я хоть на полсажени,

Без колебаний поступи со мною так,

Как поступить намеревался в этот раз.

Прочь! Прочь! Подальше от меня, прошу, теперь!

Я все тебе доверил, что хотел!

Огромную ошибку сделал ты, Нептун,

Подобный случай упустил прекраснейший!

Три года был в Египте! Вот и дома я.

440 Обрадуются, думаю, домашние.

Обрадовались больше бы гонцу они,

Принесшему известие, что умер ты.

Но что такое? День, а двери заперты!

Дай стукну. Эй, вы! Кто там есть? Откройте дверь!

Кто подошел так близко к дому нашему?

Мой раб как будто, Транион.

Феопропид!

Хозяин! Здравствуй! Жив вернулся! Как я рад!

Здоров ли ты?

Как видишь.

Вот приятно-то!

450 А вы никак с ума сошли?

Ушли из дому, ни живой души внутри,

Никто не отпирает, и ответа нет.

Стучу, стучу! Едва дверей не выломал!

Ах! Ах! Ты прикоснулся к дому этому?

А почему бы и не прикоснуться мне?

Сказал ведь, стуком чуть не проломал дверей.

Дотронулся?

Дотронулся. Стучался.

Ах, наделал ты —

Сказать нельзя — такой беды ужаснейшей!

460 Да что?

От дома, заклинаю, прочь беги!

Ко мне беги поближе! Ты дотронулся?

А как же, не дотронувшись, я мог стучать?

Убил, клянусь!

Кого убил?

Да всех своих.

А, чтоб ты провалился с этим карканьем!

Боюсь, не искупить уж ни себя, ни их!

Да что? В чем дело? Что еще за новости!

(указывая на носильщиков)

И им вели оттуда отойти, прошу.

Не касайтесь дома! До земли

И вы дотроньтесь!

Но скажи, пожалуйста,

470 В чем дело-то?

Семь месяцев, как в этот дом

Никто ногой не ступит, мы уж выбрались.

С чего же это?

Осмотрись кругом, прошу.

Никто нас не подслушает?

Еще взгляни.

Нет никого. Ну, говори!

Убийство в этом доме!

Что? Неясно мне.

Здесь преступленье свершено давным-давно.

Давным-давно?

Да, лишь теперь открыли мы.

Но что за преступленье? Кто свершил, скажи?

Там гость убит хозяином — я думаю,

480 Тем самым, у которого ты дом купил.

Да, он у гостя отнял золото

И в доме там же закопал убитого.

А вы откуда это заподозрили?

Вот слушай. Раз поужинал в гостях твой сын,

Домой вернулся с ужина, все спать пошли.

Уснули. А фонарь я потушить забыл.

И вдруг как закричит он! Громко! Страшно так!

Кто? Кто? Мой сын?

Тсс… тсс… Молчи! Послушай-ка.

490 Сказал, пришел во сне он, тот мертвец, к нему…

Так, стало быть, во сне?

Да, да, но слушай же.

И вот что говорил ему он, тот мертвец…

Заговорил бы наяву еще

Лет шестьдесят тому назад зарезанный!

Уж до чего же прост бываешь ты подчас!

И вот что он тогда сказал ему:

«Заморский гость, приезжий, Диапонтий я.

Я здесь живу, и жить мне здесь указано.

Не принят я в подземный мир, до времени

500 Лишенный жизни. Вероломно был я тут

Обманут, умертвил меня хозяин мой

И в доме здесь зарыл непогребенного,

Преступник, из-за золота. А ты теперь

Отсюда выселяйся. Проклят этот дом,

И жить в нем неискупный грех!» Какие здесь

Явления бывают, не сказать и в год!

Но что случилось?

Заскрипела дверь.

Не он ли стукнул?

Капли крови нет во мне!

Зовут живого к Ахерону мертвые!

510 Пропал я! Мне испортят всю игру они!

С поличным не поймал бы он меня, боюсь!

Что говоришь ты сам с собой?

От двери прочь!

Беги, прошу!

Куда бежать? И ты беги.

Не страшно мне: ведь с мертвецами в мире я.

Эй, Транион!

Да не зови же, будь умен!

Не я стучал. И нет моей вины ни в чем.

Чем ты встревожен? Что так отстраняешься?

С кем говоришь?

Ах, это ты позвал меня!

520 А я-то думал, нас к ответу требовал

Мертвец за то, что ты стучался в эту дверь.

Но все еще стоишь ты и не слушаешь,

Что говорю тебе я?

Что же делать мне?

Да не смотри! Беги, покрывши голову!

А сам ты что ж?

С мертвецами в мире я.

Я знаю. Но чего ж ты испугался так?

Ты не заботься обо мне, пожалуйста, —

Я о себе подумаю. А сам скорей

Беги, насколько силы есть, вовсю беги,

Призвавши Геркулеса.

Геркулес! К тебе

(Убегает.)

Как и я: пошли беду ему!

530 Бессмертные! Молю я вас о помощи!

О, сколько зла сегодня мною сделано!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Мисаргирид, Транион, Феопропид.

Мисаргирид

Вот выпал год мне! Злее года этого

Для дачи денег в рост я и не видывал!

С утра до ночи целый день на площади,

И хоть бы грош ссудить я мог кому-нибудь!

Теперь пропал я, видно, окончательно!

Процентщик здесь, который денег дал купить

Подружку нам! Раскрыто дело, если мер

540 Я не приму, чтоб не узнал про все старик.

Пойду к нему навстречу. Но старик чего ж

Так скоро возвращается домой? Боюсь,

О нашем деле не узнал ли кто-нибудь.

Ну, подойду, поговорю. Как жутко мне!

Нет хуже, если знаешь за собой грешок,

Как знаю я! Однако что б там ни было,

А надо путать дальше, дело требует.

Откуда ты?

С владельцем прежним встретился,

Тем самым, у которого я дом купил.

Тем самым? Что ж, и передал слова мои?

Да, все сказал.

Беда моя! Несчастие!

550 Теперь, боюсь, конец моим уловкам всем!

Ты что там про себя?

Я ничего. Так ты

Сказал ему?

Конечно, по порядку все.

Сознался он?

Нисколько. Отрекается.

Отрекся, значит?

Сам подумай: если б он

Сознался, я не скрыл бы. Как же быть теперь,

По-твоему?

По-моему? Посредника

Возьми себе сейчас, судью третейского…

(Такого, впрочем, чтобы верил мне.) Легко

Ты выиграешь… (Как лисица, грушу съешь!)[80]

Мисаргирид

560 А вот и раб Филолахетов, Транион.

От них ни долга, ни процентов вовсе нет.

Куда же ты однако?

Никуда! Я здесь!

Ох, я ли не несчастен? Я не проклят ли?

Богам всем ненавистен от рождения!

Теперь при нем пристанет! Как несчастен я!

Оттуда и отсюда затруднения!

Скорее подойду к нему.

Мисаргирид

Ко мне идет!

Спасение! Надежда на получку есть!

Развеселился, да впустую, милый мой!

Привет тебе, Мисаргирид.

Мисаргирид

И мой тебе.

А как с деньгами?

Прочь пошел, животное!

570 Уж на ходу в меня пустил ты дротиком.

Мисаргирид

Карманы, видно, пусты у молодчика.

Молодчик этот предсказатель, видимо.

Мисаргирид

Ты что виляешь?

Говори, чего тебе?

Мисаргирид

Филолахет где?

Кстати ты пожаловал!

Удобнее момента не найти!

Мисаргирид

Поди сюда.

Мисаргирид

Проценты отдадите мне?

Твой голос знаю. Не кричи, пожалуйста.

Мисаргирид

А я кричу!

Ах, сделай же услугу мне.

Мисаргирид

Уходи домой, прошу тебя.

Мисаргирид

Да, да, а в полдень приходи опять.

Мисаргирид

580 Проценты мне дадите?

Да, дадим. Иди.

Мисаргирид

К чему стараться, время тратить, бегая?

Не лучше ли остаться до полудня здесь?

Нет, правда, лучше уходи домой! Ступай!

Мисаргирид

Проценты мне давайте! Что несете вздор?

Нет, право, слушай, уходи!

Мисаргирид

Наделаю здесь шуму!

Чересчур ты лих!

Понравилось кричать тут!

Мисаргирид

Я свое прошу.

Уж сколько дней меня вы за нос водите.

590 Противно стало — дайте деньги, я уйду,

Все споры этим словом сразу кончите.

Долг получай.

Мисаргирид

Проценты подавай сперва.

Да что пристал, мерзавец из мерзавцев, ты?

Пришел, фуфыря! Что доступно, делал бы.

Не даст! Не должен!

Мисаргирид

Как — не должен?

Ни полгроша. Боишься, что ль, что он уйдет

Из-за твоих процентов вон из города

Изгнанником, когда тебе возможность есть

Долг самый получить уже?

Мисаргирид

Нет, долга я

600 Не требую. Отдайте мне процент сперва.

Отстань ты! Не получишь! Как угодно там!

Один, что ль, под проценты деньги ты даешь?

Мисаргирид

Процент сюда! Давай процент! Плати процент!

Заплатите проценты мне немедленно?

Проценты будут?

Там процент и тут процент:

И слов других не знает, кроме как процент!

Пошел ты прочь! Мерзей тебя животного

Нигде я за всю жизнь свою не видывал.

Мисаргирид

Меня не запугаешь! Не боюсь я слов!

610 Какие он, скажи, проценты требует?

Вот только что вернулся из чужих краев

Отец его, уплатит долг с процентами.

Тебе нас больше беспокоить нечего.

Навряд ли он задержит.

Мисаргирид

Где дают, беру.

Кто это? И чего ему?

К чему он сына часто поминает так,

С тобой в лицо бранится? Что за долг такой?

Пожалуйста, вели ему в лицо швырнуть

Ты деньги эти! Эка скот бессовестный!

620 Швырнуть?

Ему все рыло серебром разбей.

Мисаргирид

Не больно! Серебром меня как хочешь бей.

Слыхал ты? Сразу видно настоящего

Процентщика, породы их бессовестной.

Об этом мне заботы нет, откуда он

И кто такой; а вот что мне ответь, прошу:

Какие это деньги?

Должен сын ему

Так примерно сорок мин.

Не то чтоб много.

Мало ли, по-твоему?

Я слышал, и проценты наросли на долг?

630 Четыре мины выйдет. Так скажи ему,

Что ты отдашь, и пусть уйдет.

Что я отдам?

Ты сам. Так и скажи, пообещай.

Ответь сперва, пожалуйста,

Куда пошли те деньги?

Платите сами, если целы.

Отлично! Сын в отца пошел,

Торговлею уже он занимается!

640 Дом, стало быть?

Дом. И какой! Ты знаешь ли…

А как мне знать!

Уж и не спрашивай!

Блестит как зеркало, сияет весь.

Прекрасно. А за сколько он купил его?

За столько же талантов, сколько нас с тобой,

Ну, а в задаток дал он эти сорок мин,

Вот у него и взяли. Что, смекнул теперь?

Что в старом доме было, я сказал тебе:

Другой он дом сейчас же и купил себе.

650 Прекрасно сделал.

Мисаргирид

Полдень близок! Слушай, эй!

Отдай ему! Он изведет нас мерзостью!

Сорок четыре мины мы должны ему,

Процент и долг.

Мисаргирид

Так. Больше и не требую.

Хотел бы я, чтоб больше ты потребовал!

Со мной, дружок, считайся.

Мисаргирид

Так с тобой? Пускай.

До завтра.

Мисаргирид

Так до завтра? Пусть. Куда ни шло.

Пусть боги разразят тебя, негодного!

Совсем было расчеты перепутал мне!

На свете нет мерзее этой гадости —

Породы ростовщической, разбойничьей.

Мой сын в какой же местности тот дом купил?

660 Вот и погиб!

Ну, отвечай на мой вопрос.

Сейчас. Припоминаю, как хозяина

Что еще тут делать мне?

Сошлюсь-ка на соседа на ближайшего,

Скажу, что у соседа сын тот дом купил.

Слыхал не раз я: с пылу с жару лучше ложь,

Упустишь время — ложь простынет, плохо жжет,

То и скажу, что боги подсказали мне.

Ну, что, припомнил?

Провались тот! Лучше пусть —

Вот этот. У соседа вот у этого

У самого сын дом купил.

По совести?

Да ежели заплатишь, то — по совести,

670 А если не заплатишь, то — бессовестно.

Но место подгуляло.

Что ты? Лучше нет!

Недурно осмотреть бы. Постучи-ка в дверь

Да вызови кого-нибудь ко мне сюда.

Опять попался! Что сказать, не знаю я.

Опять об тот же камень бьет меня волной.

Как быть? И не придумаю, что сделать мне.

С поличным пойман!

Вызови кого-нибудь,

680 Пускай покажет.

Эх ты! Тут ведь женщины.

Узнать сперва, согласны ли они еще.

Да, это верно. Ну, пойди, спроси у них,

А я пока у дома подожду тебя.

Пусть боги разразят тебя вконец, старик!

Хитрю, хитрю, а ты мне разрушаешь все.

Эге, вот кстати! Сам хозяин, Симон сам

Выходит. Отойду покамест в сторону

Да созову сенат в уме — совет держать.

Решу, что делать, подойду тогда к нему.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Симон, Транион, Феопропид.

690 Года мне никогда лучше не было:

Никогда есть вкусней не случалось мне.

Завтрак мне дан женой превосходнейший.

А теперь спать зовет: не подумаю!

Понял я тотчас же, что не зря она

Завтрак мне подала лучше, чем всегда:

Чтоб меня увести в спальню ей, карге!

Днем, поев, вредно спать! Нет, проваливай!

Я тайком из дому поскорей ушел,

А жена, знаю я, дома вся кипит.

700 Старику этому вечер будет плох:

Сон его с ужином ждет совсем дурной.

Часто я сам с собой рассуждаю так:

Жить с женою старою и приданницей —

Значит сна не любить. Тут противно всем

Спать идти! Решено! Лучше я уйду

На люди, нежели буду дома спать.

Не могу знать, у вас жены каковы,

А моя очень зла, после этого ж

710 И еще злей со мной станет, чем была.

Твой уход на тебя навлечет беду,

И богов обвинять не за что тебе.

Сам во всем виноват и брани себя.

Ну, пора к старику обратиться мне.

Вот, готов! Я нашел, чем его провести!

И беду от себя этим прочь отвести.

Ну, теперь подойду. Симон, будь здоров!

Будь здоров, Транион.

Как живешь?

С мужем я доблестным встретился.

Рад твоей похвале дружеской.

Стоишь ты.

720 Я ж с рабом встретился, но в нем нет доблести.

Эй, ко мне подойди, висельник!

Ну, так как?

А то, что у вас

Знаешь сам. К вам оно так идет.

… угождай.

Не забудь: коротка наша жизнь.

Что? Ах да!

Понял наконец: об этих наших говоришь делах!

Так у вас слажено, чтоб свою скрасить жизнь

730 И вином и едой, рыбою на отбор —

Вот она, ваша жизнь.

А теперь блага те все у нас кончились!

Как же так?

Да вот так! Нам конец всем пришел!

Правда ли? Но пока все у вас славно так

Ну, да. Было так.

Жили мы хорошо, как душе хочется.

Но сейчас попутным ветром наш корабль покинут.

Как же так?

В тишь его подвели.

Горе мне! Я пропал!

740 Почему?

Другой корабль нам встретился, пробил наш челн.

Мне жаль тебя. Но что ж у вас случилось?

Я готов сказать.

Хозяин из чужих краев вернулся.

Вот к чему идет!

В железки, значит, а потом на дыбу?

Не говори хозяину!

Не бойся, от меня совсем

Он не узнает ничего.

Спасибо, дорогой патрон!

Мне ни на что не надобны подобные клиенты.

Теперь зачем старик меня прислал к тебе…

Один вопрос сначала: а про ваши все

Проделки разузнал уже старик, скажи?

750 Покамест нет.

А сына не бранил еще?

Как тихая погода, он настолько тих,

Велел тебя просить он, не позволишь ли

Ему твой дом вот этот осмотреть.

Не продается.

Как же, знаю, но старик

Желает гинекей[81] построить в собственном

И баню, галерею и цветник.

Взбрело ему такое?

А вот видишь ли,

Женить желает сына поскорей старик

И с новым гинекеем оттого спешит.

Какой-то архитектор, по его словам,

760 Твою постройку очень расхвалил ему.

Коли дозволишь, хочет взять в пример ее

И сделать так, вот почему особенно:

Слыхал он, что в сильнейшую жару у вас

С утра до ночи тень стоит чудесная.

Наоборот, когда повсюду тень, у нас

С утра до ночи солнце постоянно тут,

Как кредитор, у двери целый день стоит.

В колодце разве — тени больше нет нигде.

770 Где тень, там лень. За нею гнаться нечего.

Оставь острить. Все так и есть, как я сказал.

Но осмотреть он все же хочет.

Что ж, пускай,

Коли угодно, смотрит. Если что-нибудь

Понравится, пусть строит сам по-моему.

Так я пойду позвать его?

Иди, зови.

Молва гласит, что Александр и Агафокл

Великие дела свершали.[82] Двое их

Однако же. А мне что будет, третьему?

Ведь я один творю дела бессмертные!

Один старик оседлан здесь, а там — другой!

780 Прекраснейший открыл я новый промысел:

Гоняют вьючных лошаков погонщики,

А у меня и люди стали вьючными.

Выносливы: что ни положишь, все везут!

Поговорю-ка с ним теперь. Ну, подойду.

Эй, Феопропид!

Кто меня окликает?

Раб верный господский.

Откуда идешь ты?

Куда ты послал, порученье готово.

Чего же так долго ты там оставался?

Да был недосуг старику, вот и ждал я.

Твой старый порок узнаю, копотлив ты.

Эх ты! Да подумай! Есть старая притча:

790 И дуть и хлебать ведь немыслимо сразу.

И тут будь и там будь. Да разве возможно?

Все готово. Смотри сколько хочешь.

Не замедлю.

А я за тобою.

Старик сам у двери, смотри, поджидает.

Но как он печален! Такой дом он продал!

Убедить просит Филолахета,

Чтоб дом он обратно вернул.

Дожидайся!

Всяк жнет для себя. Будь плохая покупка,

800 И то возвратить нам его невозможно.

И малую прибыль в карман мы положим.

Излишняя жалость некстати.

Ты медлишь.

За мною же!

Ладно. Тебе подчиняюсь.

Здесь старик. Эй, господина я к тебе привел с собой.

Рад тебя здоровым видеть после путешествия.

Благодарствую.

Ты хочешь, говорил мне Транион,

Осмотреть мой дом?

Да, если в этом неудобства нет.

Никакого неудобства. Внутрь иди, осматривай.

Но там женщины…

Оставь ты! Есть о чем заботиться!

Обойди весь дом как хочешь, будто твой он собственный.

810 «Будто»?

Ах, старик расстроен. Ты уж не подчеркивай.

Что купил ты дом. Печально, видишь, у него лицо.

Так скрывай насмешку, торжество излишнее

И о том не заикайся, что купил.

Да, понял я.

Ты напомнил очень кстати и по-человечески.

Иди же в дом, как хочешь, не спеша осматривай.

Вот спасибо за любезность.

Сделай милость.

Двор, смотри,

Перед домом и аллея. Каковы?

Роскошные.

Косяки смотри дверные. Как тебе понравятся?

Прочность, толщина какая! Прямо замечательно!

820 Косяков не видел лучше.

Я и цену славную

Дал за них когда-то.

Слышишь? Говорит «когда-то» он:

Еле сдерживает слезы!

Сколько же ты дал за них?

Да за пару дал три мины. Перевоз сюда не в счет.

Э, они гораздо хуже, чем сначала думалось.

Да снизу оба червяком подъедены.

Их не вовремя срубили, — видно, это им вредит.

Но и так они не плохи, если смазать их смолой.

Ведь не варвар-кашеед[83] их делал — мастер греческий!

Скрепы видишь ли дверные?

Как отлично спят!

Сомкнулись, точно веки, — вот что я хотел сказать.

Смотрю чем больше, тем мне больше нравятся.

Намалевана ворона, видишь, там? Она одна

Коршунов двоих изводит.

Нет, не вижу.

Вижу, как стоит ворона посреди двух коршунов[84]

И по очереди щиплет их обоих. Вот сюда,

На меня смотри, ворону и рассмотришь. Видишь ли?

Никакой нигде вороны я не вижу.

Посмотри на нас, быть может, и увидишь коршунов,

Если не видна ворона.

Нет, я окончательно

Никакой не вижу вовсе птицы намалеванной.

840 Извинительно! Твой возраст видеть не дает тебе.

Ну, а что я вижу, это все мне очень нравится.

А теперь пройти и дальше стоит.

Твой совет хорош.

Малый! Проведи его вот по дому и комнатам.

Я бы сам провел, но дело у меня на форуме.

Нет, не надо, не хочу я, чтобы провели меня,

Лучше заблужусь, чем станет кто-нибудь водить. Так я,

Стало быть, без провожатых в дом к тебе войду.

Значит, я войду.

Постой-ка, нет ли там собак.

850 Прочь! Пошла! Прочь, говорю я! Уберешься, что ли, ты?

Тут еще? Пошла отсюда!

Нечего бояться вам.

Точно ждет щенят собака, смирная. Смелей входи.

Я ж на форум.

Ну, спасибо. Путь счастливый! Транион,

Увести собаку эту попроси от двери прочь,

Не страшна хоть.

Да спокойно, посмотри, лежит она.

И к чему надоедать и трусить?

Как угодно, пусть.

Так иди сюда за мною.

Не отстану ни на шаг.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Рабы, что не знают вины за собою,

Но побоев боятся, однако,

Те полезнее всех для хозяев.

860 А которые страха не знают, когда

Провинились и были побиты,

Те затеями вздорными тешат себя

И пускаются в бег, но их ловят,

И побои — вот их достоянье.

Я спину свою берегу от побоев,

И шкура моя, как то было доныне,

Быть целой должна, доводить до побоев

Не стану ее я, собою владея,

870 Я полную в этом найду ей защиту.

Другим дождь ударов, а мне пусть ни капли.

Таким ведь обычно бывает хозяин

С рабами, как сами они пожелают.

Хорош он с хорошими, зол он с дурными.

Рабов очень много негодных у нас.

Своих сбережений они не жалеют,

К побоям готовы. Когда позовешь их

Навстречу хозяину выйти, ответят:

«Не пойду! Надоел!»

А чего ты спешишь,

Знаю я, тебя тянет куда-то. Ты, мул,

На кормежку, наверно, желаешь уйти!

Вот что я получил за свой труд. Вон ушел.

880 Из большой челяди я один

Вот теперь и иду за хозяином.

Господин обо всем завтра же будет знать.

И ремнем утром их изобьет.

Но в конце концов дороже мне моя спина, чем их.

Чем меня веревкой, лучше их ремнями взлупят пусть.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Пинакий, Фаниск.

Стой, Фаниск, и не двигайся!

Повернись-ка еще разок!

Ах, отстань!

Привередничай,

Обезьяна! Останешься,

Что ль, на месте немедленно,

Прихлебала негодный?

Прихлебала? Я?

Говорю: едой любою

Соблазнить тебя возможно.

Это дело мое. Так хочу. А тебе

Какая забота об этом?

Загордился, хозяйский любимец!

890 Глазам моим больно!

Дымом выело.

Молчи, искусник! Денежки свинцовые

Умеешь лить!

Напрасно от меня ты ждешь

Ругательства! Хозяину известен я.

Своя перина всякому известна.

Ты трезв, так не бранился бы.

Чего я ради буду угождать тебе,

Когда ты мне не угождаешь? Но пойдем

Со мной, негодный, вместе за хозяином.

А ты об этом разговор, прошу, оставь.

Ну, ладно. Постучимся в дверь.

Эй, кто тут есть! Кто от побоев эту дверь

800 Возьмет в защиту? Эту дверь откроет кто?

Но никто не выходит наружу.

Как негодникам надо, себя так ведут.

Но тем более следует быть начеку:

Вдруг кто выйдет и сразу ударит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Транион, Феопропид.

Как находишь ты покупку эту?

Очень, очень рад.

И, по-твоему, не слишком дорого?

Дом выброшен

Даром. В первый раз такое вижу.

Значит, нравится?

Нечего и спрашивать. Да, очень, очень нравится.

Ну, а гинекей, а портик?

Хорошо, отлично все.

Больше нет нигде как будто здесь на наших улицах.

910 Мы с Филолахетом даже портики соседние

Все измерили.

Самый длинный — этот наш.

О бессмертные! Покупка прямо превосходная!

Предложи мне шесть талантов за нее наличными —

Не возьму!

А захотел бы взять, так помешал бы я.

Хорошо в покупку эту деньги наши вложены!

Все по моему совету и внушенью сделано!

Смело скажешь! Я заставил деньги под проценты взять,

Дать в задаток за покупку эту.

Спас ты весь корабль.

Восемьдесят мин остались, значит, мы должны ему?

920 Ни одной копейки больше.

Пусть получит нынче же.

Хорошо! Чтоб отговорки не было какой-нибудь,

Мне хоть отсчитай те деньги. Я и рассчитаюсь с ним.

Не было б убытку, если дам тебе их.

Словом или делом даже в шутку обмануть тебя!

Смею ль не остерегаться — вверить что-нибудь тебе!

Разве обманул тебя я с той поры, как раб я твой?

Я берегся — и за это благодарен и богам

И себе. Тебя беречься одного и то умно!

Я с тобой вполне согласен.

Ты ступай в имение

И скажи, что я вернулся, сыну.

Будет сделано.

Пусть бегом с тобою вместе в город прибежит.

930 А теперь я задним ходом побегу к пирующим

И скажу, что все спокойно, старика я прочь убрал.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Фаниск, Пинакий, Феопропид.

Никакого что-то шуму, как бывало до сих пор,

Флейтщицы совсем не слышно, да и никого нигде.

Что такое? Что они тут ищут у дверей моих?

Что им нужно? Внутрь что смотрят?

Постучу-ка в дверь еще.

Эй, ты, Транион! Открой же!

Что там за история?

Ну же! За Каллидаматом нашим мы пришли! Открой!

Эй, ребята! Вам чего тут? В дверь зачем вы ломитесь?

940 Эй, старик! Чего встреваешь не в свои дела?

Не в свои дела?

Ты выбран новым, что ль, смотрителем,

Чтоб вести дела чужие, видеть, слышать их, судить?

Не у этого стоите дома.

Как? Филолахет

Разве дом уж продал? Или надувает нас старик?

Правду говорю. А вам что нужно тут?

А вот что. Здесь

Наш хозяин кутит.

Кутит ваш хозяин?

Шутишь, милый, через меру.

Ну, а мы за ним пришли.

Вы? За кем?

За господином. Сколько раз твердить тебе!

Слушай (ты хороший малый)! Не живет никто здесь.

950 Не живет здесь, в этом доме, молодой Филолахет?

Жил, но уж давно уехал он из дома этого.

А старик, как видно, этот не в своем уме.

Заблуждаешься кругом ты! Разве что сегодня он

Или же вчера уехал, а то верно здесь живет.

Шесть уж месяцев никто тут не живет.

Э! Бредишь ты!

Отстань! Дай с этим говорить рабом. Никто

Живет, конечно. Тут вчера, позавчера,

Пять, шесть дней назад — с тех пор как за границу выехал

Вот его отец, и трех дней не прошло без выпивки.

Трех дней не пропустили без пирушки тут они.

960 Девок навели, арфисток, флейтщиц, кутят.

Делал так?

Филолахет.

Как? Что? Какой Филолахет?

У него Феопропидом звать отца.

О! Я пропал,

Если правду говорит он! Дальше расспрошу его.

Говоришь, привык кутить он, тот Филолахет, и с ним

Господин твой?

Глупее, малый, ты, чем кажешься!

Может быть, ты по дороге завернул куда-нибудь

Закусить и выпил малость лишнего?

Вот чего: ошибся, малый, домом, не туда зашел.

Знаю я, куда идти мне. Место мне знакомое.

970 Это дом Филолахетов, он Феопропида сын.

Как отец его уехал торговать отсюда, он

Выкупил арфистку.

Кто? Филолахет?

Филематию.

За сколько?

Тридцать дал…

Купил же в собственность, за тридцать мин.

На любовницу истратил тридцать мин Филолахет?

И отпустил на волю?

Когда отец его

В дальние края уехал, он с твоим хозяином

Стал кутить?

А как же дом соседний он купил?

И дал в задаток сорок мин?

И это нет.

Ой, меня ты губишь!

Он вот своего отца сгубил.

980 Правда!

Лучше б было вздором! Друг отцу ты, видимо?

Да, отец его несчастен.

Эти тридцать мин пустяк

Перед тем, что на пирушки сверх того растратил он.

Ох! Сгубил отца!

Мерзавец есть один тут раб у них,

Транион. Истратить мог бы Геркулесов он доход.

Да, отца мне очень жалко. Как про все узнает он,

Сильно обольется кровью сердце у несчастного!

Если только это правда!

А какой расчет мне лгать?

Эй, вы там, откройте!

В доме никого. Чего стучать?

Пировать пошли в другое, видно, место. Ну, уйдем.

990 Милый…

И поищем дальше. Ну, иди за мной.

Ты уходишь?

Ты свободен, и спина цела твоя,

У меня ж другой защиты для спины и вовсе нет,

Как бояться господина и о нем заботиться.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Феопропид, Симон.

Пропал, пропал! О чем тут говорить еще?

Коли судить по их словам, отсюда я

Уехал не в Египет, а на край земли,

Пустыню отдаленную объехал я.

И где теперь, не знаю сам. Но буду знать!

Вот он идет, тот самый, у которого

Сын дом купил. Ну, как дела?

Да с форума

Домой иду.

На форуме что нового?

А что такое?

Вынос видел я

1000 Покойника.

Ох, вот так новость.

Умершего из дому, видел. Только что

Был жив он, говорили.

А, да ну тебя!

С безделья, что ль, за новеньким гоняешься?

Я нынче лишь приехал.

Обещал другим,

Обедать не зову тебя.

Но вот завтра, если раньше кто

Не позовет, обедать у тебя готов.

И этого не надо. Если ты сейчас

Не занят, выслушай меня.

Пожалуйста.

1010 С Филолахета, сколько знаю, сорок мин

Ты получил уж?

Сколько знаю, ничего.

Так с Траниона, стало быть?

Тем менее.

Тебе он их в задаток дал.

Не бредишь ли?

Я? Ты вот этим способом надеешься,

Отнекиваться, дело ни к чему свести?

Какое дело?

Что в мое отсутствие

1020 Здесь вел с тобою сын мой?

Вел со мной твой сын

В твое отсутствие? Когда? Какое же?

Тебе я должен восемьдесят мин.

А впрочем, если должен, так давай. Блюди

Условие, и отпираться нечего.

Да я не отпираюсь, я отдам. А ты

Не отпирайся, получивши сорок мин.

А ну-ка, погляди сюда и дай ответ.

За что твой сын был должен, по твоим словам,

Мне сорок мин?

А вот за что. Мне Транион

Сказал, что у тебя он этот дом купил

За два таланта.

У меня он дом купил?

1027 Он мне сказал, что сына хочешь ты женить,

Пристройку хочешь делать у себя в дому.

Хочу пристройку делать?

Так он мне сказал.

1030 Сосед! Пропал я! Не хватает голоса!

Конец мой!

Или намутил тут Транион?

Так намутил, что по миру меня пустил

И осмеял сегодня возмутительно.

Да что ты!

Ах, уж верно говорю тебе!

Меня навеки нынче опозорил он.

Молю я, помоги мне, поддержи меня!

Пойдем со мною.

Что ж, изволь, пойдем.

Рабов дай на подмогу и ремней.

А заодно я также расскажу тебе,

1040 Каким манером он меня тут высмеял.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Транион, Феопропид.

Грош цена тому, кто трусит, находясь в опасности.

А вот мне и слово это неизвестно! Послан был

Господином я в деревню, чтобы сына звать сюда.

Ухожу и закоулком к дому нашему крадусь.

В переулке есть калитка. Открываю двери я,

Выпускаю легион свой — и мужчин и женщин всех.

Из осады в безопасность выведя соратников,

Собутыльничий сенат я предпринял тогда созвать,

1050 А они из заседанья удалили вон меня.

Увидав, что дело плохо, делаю — что делает

Большинство среди тревоги и в опасных случаях —

А они мутят все дальше, чтоб покоя не было.

Вижу, что нельзя укрыться нам от старика никак.

1060 Жертвенник займу,[85] пока он не пришел еще сюда.

И вступлю в союз. Однако сам себе задержкой я.

Это что там? Заскрипела, слышу, дверь соседская.

Господин мой! С наслажденьем речь его послушаю.

(с рабами)

Становитесь за порогом и, как только крикну, вмиг

Выбегайте и наденьте на руки наручники.

Обожду его у дома, моего насмешника,

На спине ему насмешки выпишу, живым не быть!

Все открыто. Ну, получше за собой следи теперь!

Поумней и похитрее надо мне схватиться с ним:

1070 Дам крючок не сразу, леску понемногу выпущу.

Притворюсь, что ничего мне не известно.

Вот злодей!

Хитреца по всем Афинам не найти подобного!

Обмануть его, как камень, так же трудно хоть кому.

Подойду, заговорю с ним.

Поскорей бы шел теперь!

Ежели меня ты ищешь, то я тут, перед тобой.

Славно! Транион! Дела как?

Из деревни все идут.

Сын твой скоро будет.

Кстати ты пришел! Сосед-то наш,

Этот самый, он обманщик и наглец, сдается мне!

Говорит, не знает вас.

1080 Ни гроша вы не давали.

Надо мной смеешься ты!

Ты, знаю, шутишь. Этого не может быть.

Отрицает, повторяю. Говорит, не продавал

Он Филолахету дома.

Как? И денег он не брал?

Если захочу, дать клятву обещал, что дома он

Вам не продавал и денег не платили вы ему.

Я сказал ему об этом.

Что же он?

Сказал, рабов

Выдаст на допрос.[86]

Пустое все! Не выдаст ни за что!

Так судись с ним. Дай-ка поищу его.

1090 Я хотел бы попытаться.

Что там? Дело верное.

Подавай его сюда мне или требуй дом себе

Во владенье.

Нет, сначала получить хочу рабов

На допрос.

Само собою, сделать это следует.

Значит, звать людей?

Давно б уж надо. Я ж пока займу

Жертвенник.

Но как ты бестолков! Чтоб не могли

К алтарю рабы прибегнуть, те, которых выдаст он.

Чтоб допрос расстроен не был, буду здесь охраной.

Не занимай, прошу я, алтаря.

Да пойми: хочу я очень, чтоб к нему ушли они.

Пусть! Перед судьей тем легче к пене присудить его.

1100 Делай то, что делаешь. А тяжбу затевать зачем?

Разве ты не знаешь — риску много обращаться в суд?

Встань. Хочу просить совета у тебя я кой о чем.

Дам тебе совет отсюда. Сидя много я умней,

И советы крепче, если дашь их со священных мест.

Встань и не болтай пустого. На меня взгляни.

Вижу. Сунься третий между нас — и он пропал!

Не разживется здесь ничем. Мы оба злы.

А что с тобою?

Обманул меня ты.

Славно нос утер мне!

Так ли? Не соплив ли он еще?

1110 Высморкал, мерзавец, даже мозг из головы моей.

Но теперь проделки ваши я разведал все до дна.

Да и не до дна, клянуся, знаю — даже глубже дна.

Право, нынче… против воли… Предназначили тебе…[87]

Обложить велю соломой! Сжарю на огне, плута!

Не советую. Вареный я вкусней, чем жареный.

На тебе пример дам!

Значит, нравлюсь: я тебе пример!

Сына я каким оставил, уезжая из дому?

Руки, ноги, пальцы, щеки, уши — было цело все.

О другом я спрашиваю.

О другом и мой ответ.

1120 Вот Каллидамат, приятель сына твоего, идет.

Так при нем какое хочешь дело начинай со мной.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Каллидамат, Феопропид, Транион.

Каллидамат

Лишь я выспался, похмелье сбросил чуть, Филолахет

Мне сказал, что возвратился из чужих краев отец,

Раб же тотчас по приезде господина высмеял.

Говорит, что показаться страшно на глаза отцу.

Изо всех друзей один я должен стать заступником

И добиться примиренья. А, да вот и он как раз.

Мой привет! Здоровым видеть рад тебя, Феопропид,

По приезде. К нам обедать нынче я прошу тебя.

1130 Благодарствую. Однако от обеда ты уволь.

Каллидамат

Почему же?

Соглашайся. Если не желаешь, я

За тебя пойду.

Мерзавец! Ты ж и издеваешься!

Я сказал лишь, что обедать за тебя пойду.

Не пойдешь! Тебя отправлю по заслугам я на казнь.

Каллидамат

Ну, оставь. Ко мне обедать…

Что молчишь? Скажи: приду.

Каллидамат

Ты на жертвенник забрался для чего, глупец?

Запугал он, чуть вернулся. Говори, что сделал я.

Вот посредник между нами. Дело излагай ему.

Ты совсем испортил сына мне.

Послушай. Признаю.

Без тебя грешил он много, выкупил любовницу,

1140 Денег занял под проценты, их растратил, это так.

Что ж такого? И другие постоянно делают

Точно то же молодые люди рода знатного.

Да, тебя бояться надо мне: оратор ловкий ты.

Каллидамат

Дайте дело рассужу я. Ты вставай, я сяду там.

Хорошо, бери уж тяжбу на себя.

Тут есть подвох!

Сделай так, чтоб не бояться мне, ты ж бойся в свой черед.

Все пустяк мне по сравненью с тем, как насмеялся он

Надо мной.

Прекрасно сделал! Очень рад я этому!

Надо ж быть умнее в эти годы, с головой седой!

Что теперь я буду делать?

Ежели с Дифилом ты

Или с Филемоном в дружбе, расскажи им это все,[88]

1150 Как искусно над тобою насмеялся твой же раб:

Превосходные сюжеты дашь им для комедии.

Каллидамат

Помолчи-ка. Дай сказать и мне теперь.

Пожалуйста.

Каллидамат

Первый я приятель сыну твоему, ты знаешь сам.

Он ко мне и обратился. Стыдно самому ему

На глаза твои явиться. Знает он, что ты узнал

Про его проделки. Вот я и прошу тебя теперь.

Чтобы ты его простил за глупость и за молодость.

Твой он. Возраст этот, знаешь, очень склонен к шалостям,

Что ни сделал, с нами сделал. Вместе виноваты мы.

1160 Займы ж и проценты, траты на подружку — это все

Сами в складчину уплатим мы на свой счет, не на твой.

Убедительней явиться не могло защитника

Для меня, чем ты. Я больше не сержусь, не гневаюсь.

Пусть при мне любовь заводит, пьет, что хочет делает.

Если стыдно, что в расходы он меня вовлек, с меня

Этого вполне довольно.

Каллидамат

Очень стыдно.

После этого прощенья, что со мною станется?

А тебя, подвесив, буду сечь.

Хотя и стыдно мне?

Буду жив — с тобой покончу.

Каллидамат

Заодно прости его.

Для меня хоть Траниону эту отпусти вину.

1170 От меня чего другого ты добьешься с легкостью,

А его за эти шутки буду больно-больно бить.

Каллидамат

Отпусти его.

Ты видишь, гордо как стоит, подлец!

Каллидамат

Транион, держись спокойно.

Успокойся сам, оставь

За него просить. Его я успокою поркою.

Никакой нужды нет в этом.

Каллидамат

Дай же упросить тебя!

Каллидамат

А я прошу.

Нет, ни за что.

Каллидамат

Напрасно нет!

Эту лишь вину, одну лишь отпусти хоть для меня.

Что упрямишься? Как будто завтра ж вновь не провинюсь!

И за то и за другое завтра отомстишь.

Каллидамат

1180 Ну, пошел, пошел без порки! Да благодари его.

И конец тут пьесе нашей. Зрители! Похлопайте!

Псевдол[89]

Пятнадцать мин взял сводник за Феникию, и

С тем чтоб отдать ее посланцу воина:

Еще пять мин с письмом тот должен был принесть.

Вояку встретив, завладел письмом Псевдол.

Для юноши добыть сумел он девушку

Обманом, подослав за нею Симию.

Любовникам — удача, старику — беда.

В год городской претуры М. Юния, сына Марка играна на Мегалесийских [играх][90]

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Псевдол, раб.[91]

Калидор, юноша.

Баллион, сводник.

Рабы Баллиона.

Симон, старик, отец Калидора.

Каллифон, старик, сосед Симона.

Гарпаг, слуга воина.

Харин, друг Калидора.

Мальчик-раб.

Симия, плут.

Феникия, любовница Калидора (без слов).

Действие происходит на улице, у двух соседних домов, принадлежащих Симону и Баллиону.

Расправить члены, лучше встать вам; длинная

Идет на сцену Плавтова комедия.

АКТ ПЕРВЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Псевдол, Калидор.

Когда б из твоего молчанья мог я знать,

Хозяин, что за мука мучит так тебя,

Двоим бы людям я сберег охотно труд:

Мне спрашивать, тебе на то давать ответ.

Но это невозможно, я и вынужден

Спросить тебя. Ответь ты мне, пожалуйста,

Чего ты, как убитый, ходишь столько дней,

10 Листки письма с собою носишь, моешь их

Слезами — и ни слова хоть кому-нибудь?

Скажи. Чего не знаю, дай мне то узнать.

Ах, горе, горе горькое!

Спаси тебя

Не Юпитерово дело тут,

Венерой я измучен, не Юпитером!

Нельзя ль узнать, в чем дело? Мыслям всем твоим

Главнейшим до сих пор я был поверенным.

Я и теперь по-прежнему люблю тебя.

Так и скажи мне, что с тобой: деньгами ли,

Советом или делом помогу тебе.

20 Возьми письмо и из него узнаешь сам,

Каким я горем мучусь и заботою.

Изволь. Но это что такое, право?

Какие буквы! Деток, что ль, им хочется?

На букву буква лезет!

Не смешон твой смех.

Да, если не прочтет Сивилла этого

Никто другой понять не в состоянии.

Невежа! Маленькие буквы! Милое

Письмо! Рукою милою написано!

Скажи, однако, руки разве есть у кур?

30 Тут курица писала.

Надоел ты мне!

Читай или назад отдай.

Да нет, прочту.

Прошу собраться с духом.

Где мне духу взять!

Покличь — придет.

Нет, лучше замолчу совсем.

Оттуда, из письма, его ты сам покличь.

Там весь мой дух, а вовсе не в груди моей.

Твою подружку вижу!

На строчку протянулась во весь рост в письме.

А чтоб тебе, проклятому…

Здоровым быть!

Как травка летом, мало-мало пожил я!

Я вырос сразу, сразу и завял.

40 Читать мешаешь.

Ты не начинал еще.

«Феникия шлет Калидору милому

В письме на вощаных табличках свой привет,

Желая блага и ему и от него,

И плачет и тоскует всей душой своей».

Пропал я! Где достать мне блага, ей послать?

Какого блага?

На дереве шлет блага, ты же ей вернуть

Желаешь серебром? Смотри, затеял что!

50 Читай, читай! Там ясно будет сказано,

Зачем нужны нам деньги, и немедленно.

(продолжает)

«Меня хозяин продал македонскому

Воителю за двадцать мин, голубчик мой,

В далекий край. Перед отъездом отдал он

Пятнадцать, остается только пять всего.

Уехал он и перстнем отпечаток свой

На воске сделал: кто печать такую же

Хозяину представит, с тем должны меня

К нему послать. И день уже назначен им

Для этого — ближайший Дионисов день».

60 Ведь завтра это. Близко гибель, если ты

Мне не поможешь.

Дай же дочитать письмо.

Изволь. Я будто с нею разговор веду.

Читай, в одно мешай мне сладость с горечью.

«Прощай, ты, наша страсть — вся сласть любовная,

Игра и шутки, поцелуи сладкие,

И тесные любовные объятия,

И нежных губок нежные кусания,

Прощай, грудей упругих прижимание!

Нет больше наслаждений этих нам с тобой.

70 Пришел распад, разлука, одиночество,

Друг в друге если не найдем спасения.

Дать знать тебе стараюсь, что узнала я.

Увижу я, насколько любишь ты меня,

Насколько притворяешься. Теперь прощай».

А жалостно написано.

Чего ж не плачешь?

Не слезливые

Глаза мои. Не в силах упросить я их

Хотя б слезинку выплюнуть единую.

Род всегда наш сухоглазый был.

Ничем мне не поможешь?

Что же сделать-то?

Ох? Ну, этого щедрей проси: я дам.

80 Беда! Взаймы я денег не найду никак.

Дома ни единого гроша нет.

А завтра увести ее он хочет…

Ты так-то помогаешь?

Я даю, что есть.

Добру такому дома нет конца у нас.

Погиб я! Ты не можешь ли мне дать сейчас

Взаймы хоть драхму? Завтра возвращу ее.

Едва ли, самого себя дам в залог.

А что ты с драхмой сделаешь?

Куплю себе

Повешусь. Так решил:

90 Еще до ночи в ночь сойду я вечную.

А драхму кто мне после возвратит назад?

Неужто с этой целью и повесишься —

Надуть меня на драхму, если дам тебе?

Но жить уж я не в силах, не могу никак,

Коль у меня отнимут, уведут ее!

Не плачь, дурашка, будешь жив!

Да как же мне

Не плакать? Ни монетки нет серебряной,

И хоть на грош надежда бы малейшая!

Насколько внятна речь письма мне этого,

100 Вот если бы серебряными драхмами

Заплакал ты, так было б говорить о чем,

А слезы лить — что воду решетом носить.

Не бойся, не покину я влюбленного:

Путем ли, не путем ли, а уж как-нибудь

Тебе добуду денежную помощь я.

Откуда это будет, я не знаю сам.

А только будет: бровь недаром дергает.

Вот если б так и вышло по словам твоим!

Пора бы знать: когда снимусь я с якоря,

110 Вокруг большие волны поднимутся!

Ох, все мои надежды на тебя теперь!

Доволен будешь, если эту женщину

Добуду или двадцать мин для выкупа?

Вот если б вышло!

Двадцать мин проси с меня,

Чтоб знать, что я исполню обещанье.

Проси, прошу я! Обещать — зудит меня.

Не дашь ли мне сегодня денег двадцать мин?

Я дам — и уж не приставай, пожалуйста!

Да чтоб потом не спорить, наперед скажу:

120 Ни с кем другим не выйдет — твоего отца

Боги да хранят тебя мне ввек.

Как добрый сын, прошу: и мать, пожалуйста.

На этот счет на оба глаза спи себе.

Верней, на оба уха?

Шутка старая!

А чтоб потом не спорить, объявляю вслух

Всему народу тут же, на собрании,

Друзьям и всем знакомым издаю указ:

Меня сегодня бойтесь и не верьте мне!

130 Тсс… тише!

Что такое?

Затрещала дверь

У сводника.

Пусть кости затрещали бы!

Выходит сам из дому, вероломный лгун.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Баллион с рабами, Псевдол, Калидор.

Выходите, лентяи! Не стоило вас

Содержать и не стоило вас покупать.

Ведь из вас никому, никогда и никак

Настоящее дело на ум не идет.

Если этим примером мне вас не учить,

(Показывает плеть.)

Не добиться мне пользы от вас никакой.

Я подобных ослов никогда не видал:

140 До того под бичом огрубели бока!

Колотить вас — себе только больше вредить,

От природы с побоями запросто вы!

Знаете себе одно лишь! Случай есть — тащи, тяни,

Грабь да пей, беги. Вот это —

Ваше дело. Вас оставить дом стеречь, так, право же,

Волк в овчарне много лучше.

С виду люди не плохие, а на деле надувалы.

Вам приказ: коли вниманья на него не обратите,

Не проститесь с ротозейством, не протрете глаз от спячки —

150 Разноцветно расцвечу вам кожу красненьким узором:

На кампанских покрывалах, на коврах александрийских,

Разукрашенных зверями, нет рисунков эдаких.

А вчера я всем дал дело, каждому указывал,

Но плуты вы от природы, низкие бездельники,

Вам напоминать о деле должен я побоями.

Дух такой ваш! Толстой кожей над кнутом и надо мной

Верх берете! Вишь, другое вечно на уме у них.

Вот что делайте! Вниманье обратите вот куда!

Вот к чему склоните слух свой, сволочь мордобойная!

160 Ведь не будут ваши спины тверже моего ремня.

Что, больненько? Вот что значит пренебречь хозяином.

Встаньте все передо мною! Слушайте внимательно!

Ты с сосудом: за водою! Повару котел налей.

Ты топор возьми — начальствуй в Дровяной провинции.

Туп топор.

И пусть. Вы сами тупы от побоев все.

Пользуюсь, однако же, я вашею работою!

Ты смотри, чтоб дом блестел. Ну? Слышишь? В дом иди,

Ты клади подушки, ты же мой посуду, ставь ее.

С площади вернусь, чтоб было все готово начисто,

170 Сверху, снизу стерто, смыто, смазано, приглажено.

День рожденья мой сегодня, все должны отпраздновать.

Окорок, желудок, вымя — в воду! Слышь вы? С пышностью

Примем мы гостей высоких, чтобы знали: деньги есть.

В дом ступайте, приготовьте все там живо к празднику,

Чтобы не было задержек повару, когда придет.

Я на рынок, нет ли рыбы закупить. Эй, ты, вперед,

Мальчик, да смотри за сумкой, чтоб не продырявил кто.

Стой, едва не позабыл я дома кое-что сказать.

Эй, слышите вы, женщины? К вам речь я обращаю.

Вы проводите жизнь в чистоте, в баловстве

И забавах. Мужей величайших

Знаменитых подруг испытаю сейчас:

Кто из вас о себе помышляет,

О свободе своей, кто о брюхе одном,

Кто о выгоде, кто только сну рад.

Я узнаю, кого на свободу пустить,

А кого на продажу сегодня ж.

Обработайте нынче любовников, пусть

Нанесут мне подарков побольше,

180 Годовой пусть доставят запас, а не то

Завтра уличной каждая будет.

У меня день рожденья сегодня — а где

Те, кому вы милы, для кого вы

Наслажденье, и радость, и жизнь, для кого

Поцелуй вы, медовая сладость?

Да, манипулами[92] пусть мне подарки несут,

Перед домом становятся строем.

Даром, что ли, давать платье, золото вам

Да и все, что вам нужно? Обуза одна

Дома ваша работа мне нынче! К вину,

Знай, негодницы, тянетесь! Им до того

Наливаете брюхо себе, а вот я

Всухомятку питаюся тут же!

Впрочем, лучше всего будет сделать мне так:

По одной поименно их вызвать,

А не то отречется, заявит потом,

Что ей не было сказано вовсе.

Повнимательней слушайте все!

С тебя начну, Гедилия,

Подружка зерновых купцов.

Зерна у них и краю нет,

Горами, знай, ворочают:

Пускай они зерна сюда

Понавезут на целый год

И мне и домочадцам всем,

Чтоб захлебнулся вовсе я,

Чтоб государство имя мне

190 Переменило — стал бы я

Не сводник Баллион уже, а царь Ясон.

Слышь, что говорит, мерзавец? Тон какой высокий взял!

Так же высока и подлость. Но молчи, послушаем.

Эсхродора! Ты подруга мясника (соперники

Мясники со сводниками: мы гнилою клятвою,

А они гнилой похлебкой достигают выгоды):

Если нынче не наполню я мясными тушами

200 Трех больших крюков, то завтра вздерну я тебя на крюк

(Вздели на быка так Дирку сыновья Юпитера:

Крюк тебе быком и будет).

Слушать — просто зло берет.

Чтоб он жил тут! Это терпит юношество Аттики!

Где вы, юноши во цвете лет и сил, влюбленные

В женщин сводника? Чего бы вместе не собраться вам

И от этой язвы весь наш не освободить народ?

Однако до чего я глуп

И до чего неопытен!

Они ль посмеют сделать так,

Когда их побуждает страсть

Рабами сводничьими стать?

Некстати в речь его врываешься.

Молчал бы лучше, а не повторял «молчу».

210 Ты, Ксистилида, послушай, у друзей твоих настолько

Много масла! Слушай, если

Целыми ко мне мехами

Масла не свезут сегодня,

Завтра же в мешке отправлю я тебя в публичный дом.

Будет там постель, в которой

Не поспишь, измучишься!

Поняла, к чему веду?

Вишь, змея! Друзей ведь столько

У тебя, так полных маслом,

А ты товарищам своим дала б хоть чуть сегодня

220 Умаслить голову! И я не больше жирным лакомлюсь.

Но я знаю, ты не любишь масла, а вином себя

Наливаешь: погоди же,

Сразу все тебе припомню, если ты не выполнишь,

Все, что говорю тебе я!

Ты теперь, что за свободу деньги мне вот-вот вручишь,

Торговаться лишь горазда — не горазда выплатить!

Феникия, тебе скажу, приманка добрых молодцев:

Если со своих имений мне твои любовники

Не снесут сюда сегодня весь запас, — Феникия,

Завтра же тебе я шкуру краской финикийскою

Распишу: с публичным домом у меня спознаешься.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Калидор, Псевдол, Баллион.

230 Слышишь, что говорит он, Псевдол?

Хорошо примечаю, хозяин!

Что ему посоветуешь дать, чтобы он

Потаскушкой не сделал подружку?

Не заботься, спокойнее будь, а уж я

За обоих за нас позабочусь:

Уж давно с ним друг другу приятели мы,

У меня с ним старинная дружба.

В день рожденья подарок пошлю я ему,

И большой, да и вовремя, кстати.

Что пошлешь?

О другом позаботься, прошу.

Будь покрепче!

Где достать я могу?

Как со страстью мне справиться, право?

Лучше думай о деле, чем в трудный момент

Подчиниться своим настроеньям.

Это вздор; если тот, кто влюблен, не глупит,

Так оно неприятно…

Ну и пусть ничего я не стою! Оставь

Хорошо, ухожу я.

240 Да постой же, постой. Как ты хочешь, я так

Все и сделаю.

Это разумно.

День идет. Что я медлю? Ну, мальчик, вперед!

Он уходит. Зови же обратно!

Что спешишь? Поспокойней.

Но он ведь уйдет!

Ты чего, постреленок, так тихо идешь?

Эй, ты, там, новорожденный!

Эй, новорожденный, слушай!

Я к тебе, новорожденный!

Вернись! Посмотри же на нас! Хоть и занят,

Задержим. Постой! На два слова!

Кто там докучает? Мне некогда, право!

Да бывший твой друг, благодетель.

Кто был, тот уж умер; кто есть, тот мне нужен.

Эка гордый!

Э, пристал как!

Да гонись, держи!

(мальчику)

250 Навстречу зайдем.

Чтоб ты лопнул, мерзавец!

Того ж и тебе.

И того ж вам обоим.

Мальчишка, назад!

На два слова нельзя ли?

Нельзя, не желаю.

Тебе же на пользу.

Что, можно пройти или нет?

Ах ты, право!

Послушай, сводник!

Глух я на пустые речи.

Давал, пока было.

Что дал, не прошу я.

И дам, когда будет.

Как дашь, так получишь.

Горе мне! Что добра я сгубил! Злым путем

260 Снес к тебе! Дал тебе!

Все пустые слова!

Ты глупец! Кончено!

Ты его хоть узнай,

Кто такой!

Уж давно знаю, кто был такой:

Кто теперь, пусть про то знает сам. Уходи!

Один хоть раз не можешь ли взглянуть сюда? Нажива есть.

Вот за эту цену можно: вышнему Юпитеру

Если б жертву приносил я и уже в руках держал

Жертвенное мясо, только тут явись нажива мне,

Лучше я святое дело брошу, не равнять его

С досточтимою наживой, что б ни вышло из того.

Ни во что богов не ценят: их-то не бояться ли?

270 Поздороваюсь. Ну, здравствуй, раб мерзейший в городе.

Пусть тебя возлюбят боги (вот привет от нас двоих).

Или чтоб ты провалился, если стоишь этого.

(Калидору)

Любовь с нуждою очень остро чувствую.

Пожалел бы, если б жалость прокормить мой дом могла.

Эй! Каков ты, нам известно. Ты не откровенничай.

А чего хотим мы, знаешь?

Да, почти: мне всяких бед.

Это так. А для чего мы звали, слушай.

Только говори короче, что вам нужно. Занят я.

Он смущен, что обещался двадцать мин отдать тебе

280 За подружку, да не отдал в срок, с тобой условленный.

Ну, снести смущенье легче, возмущенье тягостней:

Он смущен — не отдал, я же возмущен — не получил.

Он отдаст, достанет, только подожди денек-другой.

Он боится, чтоб в отместку ты ее не продал бы.

Случай был: хотел бы, деньги заплатил бы уж давно.

Да ведь не было.

Любил бы, так нашел бы, занял бы,

Да к процентщику сходил бы, да процент прибавил бы,

У отца стащил бы.

Вот как! У отца? Бессовестный!

Не обмолвишься ты словом честным.

Дело сводничье!

290 Как же у отца стащу я? Очень осторожен он.

Да и если б мог, мешает преданность родителю.

Преданность и обнимай ты ночью, не Феникию.

Хорошо, ты ставишь выше не любовь, а преданность:

Что же, все тебе отцы, что ль? Некого просить тебе

Дать взаймы?

«Взаймы»? Исчезло даже слово самое!

Эх ты! Да процентщик этот пьян из-за стола встает,

Требует свое обратно, никому не платит сам!

Вот и осторожней стали все, не верят ближнему.

На беду себе, гроша я не могу нигде достать,

300 Гибну от любви, бедняга, и от оскудения.

Ты бы масла в долг купил да продал за наличные,

Вот тебе и набежало, смотришь, даже двести мин.

Я погиб! Меня подрезал возрастной закон: никто

В долг не верит: мне не вышло двадцати пяти еще!

Вот и мой закон такой же, верить также я боюсь.

Верить даже? Как не стыдно! Что тебе он пользы дал!

Истинный любовник тот лишь, кто всегда дает, дает:

Нечего давать — ну, значит, пусть перестает любить.

И тебе не жаль?

Впустую речи, не звенят слова.

Я и сам не прочь, чтоб был ты жив, здоров.

Он разве мертв?

Так ли, сяк ли, для меня он с этим словом мертв.

310 Отжил век любовник, раз он умоляет сводника.

Приходи с посеребренной жалобой ко мне, я рад,

А заплачешь ты, что денег нет, так это жалоба

Ты, значит, вышел замуж за отца его?

Боже упаси!

Ты сделай, Баллион, как просим мы.

Если ты ему не веришь, мне поверь. А я в три дня

Из земли, со дна морского деньги эти вытащу.

Что? Тебе поверить?

Право! Почему бы нет?

Верить — это все равно что в огород козла пустить.

320 Вот как за мое добро все ты благодаришь меня!

Ты чего же хочешь?

Только подожди дней шесть еще,

Не пускай ее в продажу, не губи влюбленного.

Будь бодрее, шесть прожду я месяцев.

Ах, как ты добр!

А не хочешь ли, сильнее я тебя обрадую?

Не продается и совсем Феникия.

Эй, Псевдол, скорее приготовь заклание,

320 Мясников веди, животных жертвенных вот этому

Вышнему Юпитеру! Он выше Юпитера!

Жертв больших не надо. Хватит требухи бараньей мне.

Ну, спеши! Чего ты медлишь? Приведи ягнят, иди!

Слышал, что сказал Юпитер?

Мигом. Но не сбегать ли

Раньше к городским воротам?

Двоих сюда

Живодеров звать с цепями звонкими да два пука

Розог заодно вязовых принести оттуда бы,

Чтоб хватило для молитвы этому Юпитеру.

Чтоб ты лопнул!

Чтоб ты лопнул сам, Юпитер сводничий.

(Калидору)

[Смерть моя тебе бы кстати.

Пока я жив,

До тех пор, ей-богу, будешь ни на что не годен ты!]

(Псевдолу.)

Смерть моя тебе некстати.

Вот почему:

Я умру — кому ж в Афинах быть тогда дрянней тебя?

340 Но скажи ты мне серьезно, что я у тебя спрошу:

В самом деле на продажу не идет Феникия?

Да еще бы! Ну, конечно, нет: она уж продана.

Это ж как?

Без украшений, с потрохами полностью.

Ты мою подружку продал?

Еще как! За двадцать мин.

Двадцать мин?

Пятью четыре, если так понятнее.

Македонскому вояке. Уж пятнадцать взял с него.

Вот как ты?

Посеребрили мы твою Феникию.

Как ты смел?

Была моею. Так хотел.

Беги, Псевдол,

Дай мне меч.

Покончу с ним сперва, потом с собой!

350 Ты себя убей, а он уж сам издохнет с голоду.

Ах, мерзавец из мерзавцев, на земле невиданный!

Сам же клялся, что ее ты только мне продашь!

И формально клялся.

И вполне обдуманно.

Негодяй! Клятвопреступник!

Да припрятал денежки.

Негодяй, а захочу вот — деньги дома вытащу.

Ты же честен, благороден — дома нету ни гроша.

Сбоку стань. Псевдол, да бранью угости его.

Быстро так не кинусь даже к претору за волею.

Всыпь ему побольше!

Да уж я тебя отделаю!

360 Разбестыжий!

Пожалуй, так.

Гробокрад!

Превосходно.

Висельник!

Все мои черты.

Предатель!

Продолжай.

Святотатец!

Это верно.

Поете старое.

Развратитель!

Даже очень.

Беззаконник!

Вишь ты как!

Беглый раб!

Карманник уличный!

Точь-в-точь попал!

Надуватель!

Скверный сводник!

Вот так песенка!

Мать, отца избил!

Нет! Даже и убил: ладнее так.

Чем кормить-поить их! Разве плохо это сделал я?

Брань в худую бочку льем мы, тратим понапрасну труд.

370 Хочется еще добавить?

Чем же прошибешь тебя?

Да, пустейший ты любовник, как пустой орех. А все ж.

Хоть вы только что ругали здесь меня ругательски —

Если мне сегодня воин долгу не пришлет пять мин

(Для уплаты этих денег нынче срок условленный),

Если не пришлет, исполню я свою обязанность.

Доставишь деньги — слово с ним нарушу я.

Вот мой долг. Будь время, больше б я потолковал с тобой.

Но без денег ты напрасно ищешь сожаления.

Вот как я решил. Тебе что делать дальше, думай сам.

380 Ты уходишь?

Дела много.

Скоро и прибавится!

Если я людьми, богами не оставлен, то он мой!

Облуплю его, как рыбу повар, совершенно так.

Калидор, помочь ты должен мне теперь.

А чем, скажи?

Я хочу идти на приступ, надо этот город взять,

Так вот нужен человечек, хитрый, дошлый, опытный,

Мне на помощь, не из тех, что наяву спят.

Что, скажи, ты хочешь сделать?

Все скажу со временем.

Не хочу я повторяться, пьеса уж и так длинна.

Справедливо.

Человечка приведи скорее мне.

390 Да, друзей найдется много — верных мало, вот беда.

Да, я знаю. Сквозь два сита пропусти при выборе,

Одного сыщи из многих, только чтоб надежный был.

Тотчас будет.

Да иди же, слов не тратя попусту.

Калидор уходит.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Ушел отсюда. Ты теперь один. Псевдол!

Ну, что затеешь? Щедр на обещания

Ты был, а как-то выйдет с исполнением?

Где план твой? Никакого. Деньги? Тоже нет,

Ни капли. Что мне делать, сам не знаю я.

Откуда я узоры вышивать начну.

400 Где кончу, неизвестно. Так поэт берет

Таблички и не знает сам, что будет в них

Писать, найдет, однако же, и сделает

Правдоподобной собственную выдумку.

И я поэтом стану: эти двадцать мин,

Которых нет нигде, найду я все-таки.

[Ему уже раньше обещал их дать,

Тогда я в старика отца нацелился,

Но он пронюхал все каким-то образом.]

Однако же пора мне придержать язык.

410 Хозяин, Симон, вижу, тут поблизости.

С соседом Каллифоном вместе там идут.

Из этой-то могилы древней двадцать мин

Я вырою, чтоб сыну дать хозяйскому.

Сюда теперь, в сторонку, отойду пока

Да разговор отсюда их послушаю.

СЦЕНА ПЯТАЯ

Симон, Каллифон, Псевдол.

Попробуй-ка из мотов иль распутников

Диктатора назначить для аттических

Афин, — то, надо полагать, никто тогда

Не подошел бы больше моего сынка.

Один лишь разговор у всех по городу:

Подружку выкупает и для этого

420 Он денег ищет. Это сообщают мне

Другие, но и раньше я уж чувствовал,

Чем пахло, но я виду не показывал.

(в сторону)

Пропало дело. Влипли мы с затеей!

Куда идти за провиантом денежным

Хотел я, там дорога загорожена.

Пронюхал он, добычи нет добычникам.

Моя бы воля — я бы перевешал всех

Подглядчиков, наушников, доносчиков,

Чужих грехов подслушников да сплетников.

430 А что тебе рассказывают, будто сын,

Влюбившись, подбирается к деньгам твоим,

Бог даст, не оказалось бы и выдумкой.

А если бы и правда, что тут странного,

Что нового? Теперь оно в обычае,

Что молодой влюбился человек, свою

Подружку выкупает!

(в сторону)

Молодец старик!

Не ново, да. Но я-то не хочу того.

Ну и напрасно. Или уж не надо бы

И самому так делать было в юности.

Чтоб требовать от сына быть порядочней

Себя, отец, сам должен быть порядочным,

440 А твоего метанья и скандальных дел

На весь народ хватило б, всем и каждому.

Чему ж дивиться, если сын в отца пошел?

(в сторону)

О Зевс! Как мало вас, людей приветливых!

Отцу таким бы к сыну надо быть всегда.

Кто говорит тут? Это он, мой раб, Псевдол!

Он сына развратил мне, голова всему!

Он вождь! Он тут наставник! Вот его бы я

Отпотчевал.

Ну что за неразумие?

Сейчас же гнев наружу! Много лучше бы

450 Поласковее встретить, расспросить его,

Что, правда ль, нет ли, что тебе рассказано.

В беде спокойствие — так вот уж полбеды.

Что ж, я тебя послушаю.

(в сторону)

К тебе идут.

Готовься, что ты скажешь старику, Псевдол.

Привет сперва по-должному хозяину,

Соседу же — что сверх того останется.

Здорово. Что поделываешь?

Так, стою.

(Каллифону)

Взгляни-ка, вот осанка! Прямо царская!

В себе уверен, сколько понимаю я.

460 Не провинился — отчего не быть рабу

И гордым, а с хозяином — особенно!

Мы кой о чем желаем расспросить тебя,

Слыхали так туманно, так неявственно.

Забьет тебя словами, сам признаешь ты:

Не лгун Псевдол, Сократ с тобой беседует.

Постой. Меня, я знаю, презираешь ты,

Сам вижу, мало веры у тебя ко мне:

Тебе угодно, что я негодяем был,

Я все же буду человек порядочный.

Псевдол! Прочисти храмину ушей твоих,

470 Чтоб шествовать словам моим куда хочу.

Ну, говори. Но как я на тебя сердит!

Сердит? Раб на хозяина?

Да что же тут

Диковинного?

Значит, если ты сердит,

То мне беречься надо, чтобы ты меня

Не наказал (но иначе, чем я тебя)?

Сердиться вправе он, по-моему:

Ему так мало веришь!

Пусть посердится,

А от вреда сумею уберечься я.

(Псевдолу.)

Ну, что ты, как насчет вопроса?

Спрашивай.

480 Что буду знать, ответ получишь, как из Дельф.

Запомни, что ты обещал сейчас!

Ну, что, сынок, не правда ли, во флейтщицу

(по-гречески)

Nai gar (да).

Хочет, что ли, выкупить?

Kai tonto nai gar (и это да).

Так! А правда, двадцать мин

[Уловками и хитрыми увертками]

Ты хочешь у меня стащить?

Я? У тебя?

Сынку отдать, чтоб он подружку выкупил?

Ну, говори: Kai tonto nai gar (и это да).

Kai tonto nai gar (и это да).

Говорил тебе я давеча!

490 Я помню.

Почему же, раз ты знал давно,

Скрывал ты это дело от меня, скажи?

Зачем мне дал знать?

Да не хотелося

Обычай, видишь, заводить дурной, чтоб раб

Винил перед хозяином хозяина.

На мельницу его стащить бы тотчас же!

Но, Симон, в чем вина его?

Оставь, я с этим справлюсь сам, соседушка!

Да, есть вина. Подумай сам, однако же, —

Из-за чего про сына я молчал тебе.

Я знал: скажу — и тотчас же на мельницу.

500 А ты не знал, что тотчас же на мельницу,

Когда молчал?

Конечно, знал.

Чего ж молчал?

Та шла еще, а эта уж пришла беда.

Там было время, эта налицо уж, тут.

Что станете вы делать? У меня нельзя

Стащить уж денег, раз я наперед узнал,

И всем скажу, чтоб вам гроша не верили.

Пока ты жив, не стану никого просить

Другого, сам и дашь мне, у тебя возьму.

Ты у меня возьмешь?

Ну, разумеется.

510 Глаз вышиби мне, если только дам.

Меня остерегайся!

Твердо знаю я:

Утащишь, так большое чудо сделаешь.

А если не утащишь — что?

Бей палками. А если утащу?

Юпитером, навеки безнаказанным

Тебя оставлю.

Ну, смотри, запомнил все.

Но как не остеречься мне, когда ты сам

Предупреждаешь?

И предупреждаю вновь:

Гляди! Остерегайся! Осторожен будь!

А все-таки сегодня же вот этими

Руками дашь мне деньги.

Вот какой ловкач,

Коли исполнит слово!

Уведи меня

520 Рабом к себе, когда я не сдержу его.

Как ты любезен! Значит, ты уж мой теперь.

Хотите ли, вас больше удивлю еще?

Хочу. Тебя послушать удовольствие.

[А ну! Приятно слушать болтовню твою.]

С тобою битва после. Наперед еще

Другую битву дам я достославную.

Какую битву?

У соседа, сводника.

Ту флейтщицу, в которую твой сын влюблен,

Искусными и хитрыми уловками

Намерен увести я, и притом еще

530 То и другое сделаю до вечера.

Ну, если все исполнишь, чем похвастался,

Так выше Агафокла будешь доблестью.

А если нет, не правда ли, на мельницу

Сейчас же?

И не на день, а на всю хоть жизнь.

А если это сделаю, не правда ли,

Дашь деньги мне для сводника, чтоб тотчас же

С ним расплатиться с твоего согласия?

Да, просьба справедлива. Скажи: «Я дам».

Но знаешь ли, что мне приходит в голову?

А если сговорились меж собой они

540 И действуют с обдуманным намереньем

Надуть меня на эти деньги?

Посмел так сделать, кто б нахальней был меня?

Нет, Симон, если в этом сговорились мы

И как-нибудь между собой условились, —

Как книжные листочки, пусть меня всего

Распишут, да не палочкой, а розгами

Ну, игры объявляй свои.

А ты б, сосед, мне это уделил денек.

Дела б свои другие отложил пока.

В деревню надо, я еще вчера решил.

550 А нынче бы насмарку то решение.

Согласен. И причина есть: твоим, Псевдол,

Хочу полюбоваться представлением.

И если денег он тебе обещанных

Не даст, так лучше сам уже я дам тогда.

Я тверд на слове.

Если ты не дашь, ей-ей,

Я шум такой устрою, осрамлю тебя.

А вы теперь покуда бы домой пошли,

Очистили бы место для затей моих.

Изволь, к твоим услугам.

Но ты дома будь,

560 Прошу, все время.

Для тебя так сделаю.

А я на форум, тотчас же вернусь.

(Зрителям.)

Подозреваю в вас я подозрение,

Что подвигами только я похвастался,

Чтоб вас занять и пьесу привести к концу,

А что наобещал, того не выполню.

Я неизменен. Верно лишь одно, что я

Еще не знаю, как я это сделаю,

А только сделаю. Кто появляется

На сцене с новым чем-нибудь, обязан он

570 Явиться и с исполненным по-новому,

А если он не может, место даст пускай

Тому, кто может. В дом зайду ненадолго,

В порядок по рядам построю все свои

Подвохи. Вам не буду я задержкою.

Покуда что вас флейтщик позабавит тут.[93]

АКТ ВТОРОЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

До чего все затеи, Юпитер, мои

Хорошо удаются и счастливо мне!

Ни сомненья, ни страха не ведаю я.

Да, великий подвиг глупо вверить сердцу робкому!

Дело тем верней свершишь,

Чем важней его считаешь. Я вот наперед собрал

580 Силы все в душе своей

И вдвойне и втройне все коварство, обман,

Чтобы всюду, где я повстречаю врага

(На доблестных предков своих полагаясь),

Стараньем своим и коварством злохитрым

Мог легко поразить и доспехов лишить

Вероломство противников всех боевых.

Баллиона из баллисты (он мне с вами общий враг)

Застрелю сейчас: следите только повнимательней.

Приступом хочу я этот город взять сегодня же.

И сюда поведу легионы свои.

Завоюю — то будет для граждан успех,

А потом против крепости древней пойду

В тот же миг со своими войсками

И себя и своих соучастников всех

Нагружу, переполню добычею я,

Устрашу, прогоню я противников: пусть

Знают все, как похож я на предков.

Вот какого я рода! Дано мне свершить

590 Величайшие плутни — и славу дадут

Мне они долговечную после.

Но кого это вижу я? Кто он такой?

Незнакомец подходит какой-то с мечом.

Любопытно узнать, что тут нужно ему.

Дай засаду ему я устрою.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Гарпаг, Псевдол.

Да, вот эти места, этот самый квартал

Господином и был мне указан моим,

Если верно глазами я сделал расчет,

Так, как мне господин мой, воитель, сказал,

От ворот дом седьмой, где тот сводник живет:

Мне приказано деньги ему отнести

И письмо за печатью. Хотелось бы мне,

Чтобы кто-нибудь верно сказал мне,

Где тут сводник живет Баллион.

[Тсс… Постой.

Мой он, этот пришелец, лишь только б меня

Не оставили боги и люди.]

Новый план неизбежно мне нужен сейчас:

Это новый мне случай представился вдруг,

Этим делом я прежде всего и займусь.

Все, что начал уж делать, оставлю теперь.

И посланца от воина этого я

Проведу хорошенько, пришельца.

Надо постучаться, вызвать из дому кого-нибудь.

600 Кто б ты ни был, что стучаться, силы тратить попусту?

Я, защитник и хранитель двери, вышел за дверь сам.

Ты не Баллион ли?

Нет, но я ему Подбаллион.

Это что же?

По приходу и расходу ключник я.

Так дворецкий?

Над дворецким — что ты! — я командую.

Что ж, ты раб или свободный?

Я сейчас рабом служу.

610 Так и видно: и не стоишь с виду ты свободным быть.

На себя бы оглянулся, обижая ближнего.

(в сторону)

Человек дрянной, должно быть.

Видно, дорог я богам,

И они меня спасают. Вот и наковальня мне:

Множество на ней подвохов я сегодня выкую.

Что он там бормочет?

Что ты, мой дружок?

Чего тебе?

Ты уж не от воина ли прислан македонского?

Раб его? Купил у нас он женщину, пятнадцать мин

Уплатил уже деньгами своднику-хозяину,

Пять остался должен.

Это я. Но разве где-нибудь

620 Ты меня встречал, со мною говорил? В Афинах я

Не был до сих пор ни разу, не видал в глаза тебя.

Да сдается, ты оттуда. Долгу ведь сегодня срок:

Уезжая, сам назначил, но еще не выплатил.

Здесь, со мной.

Так давай, что думать тут?

Дать? Тебе?

Да, мне, конечно, я ж веду хозяйские

Счеты все, приход с расходом, все получки, выдачи.

Будь ты казначеем хоть у вышнего Юпитера,

Ни на грош тебе не дам я веры.

Не успеть чихнуть —

630 И расчет: кошель развязан.

Лучше прикручу его.

Ах несчастный! Вишь, нашелся! Ты порочишь честь мою!

Будто мне не доверяют раз в шестьсот поболее!

Может быть. Пускай другие верят, я не верю, нет.

Точно говоришь ты, будто я тебя надуть хочу!

Точно говоришь ты это, мне же подозрительно.

Как тебя зовут-то?

(в сторону)

Сиром назовусь. У сводника

Раб такой есть. Сир я.

Да, так меня зовут.

Заболтались мы. Коль дома твой хозяин, вызови.

640 С поручением спешу я, как бы ты ни звался там.

Будь он дома, так позвал бы. Право, лучше мне бы дал,

И расчет вернее будет, чем с самим.

А знаешь что?

Уплатить их, не ухлопать послан я хозяином.

Так тебя и лихорадит, знаю я наверное,

Что никак не можешь лапы запустить в кошель ко мне.

Нет, я кроме Баллиона, денег никому не дам.

Занят он сию минуту, дело у судьи идет.

Дай бог счастья. Как вернется он домой, так я опять

Буду здесь. Прими письмо вот от меня, ему отдай.

Тут печать: у них условный знак насчет той женщины.

Знаю. Так и говорил он: кто доставит деньги нам

650 И печать с его портретом, отпустить с ним женщину.

Отпечаток нам оставил точный.

Знаешь дело ты.

Как же мне не знать!

Письмо ты, стало быть, отдай.

Как же звать тебя?

Гарпагом — ну, багор.

Чего? Пошел

Прочь! Багор не по нутру мне. В дом и не входи сюда:

Подбагришь еще, пожалуй, что-нибудь!

Врагов живьем

Из рядов таскать умею, оттого и прозван так.

Из дому, верней, таскаешь медную посудину.

Ну, уж нет! А вот какая просьба, Сир, к тебе.

За ворота городские я пойду, пристану: там

Есть таверна, третья счетом, где хозяйкой старая

Хромоногая Хрисида, словно бочка, толстая.

660 Ну, так что ж?

Придет хозяин, вызови меня.

С удовольствием.

С дороги приустал, оправлюсь чуть.

Дело умное, прекрасно. Но смотри, искать себя

Не заставь, когда приду я за тобой.

Да нет, я там

Пообедаю да лягу спать.

Вот это так, ступай.

Ну, еще что?

Отправляйся спать.

Слышь, эй, Гарпаг!

Ты укройся. Славно будет, если пропотеешь ты.

Гарпаг уходит.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

О бессмертные! Явился кстати как и спас меня,

Я блуждал, а он сказал мне, как найти его и где.

И сама богиня Счастья не могла б счастливее

670 Наставить меня, чем это, к счастью, мне письмо пришло.

Что хочу, найду я в этом роге изобилия:

Здесь обманы, здесь уловки, здесь все плутовства мои,

Здесь любовница, здесь деньги для сынка хозяйского.

Буду я теперь хвалиться, до чего умом богат.

Как устроить дело, стибрить женщину у сводника,

Установленным считал я, стройным и направленным,

Как хотелось, точным, верным. Но, конечно, будет так:

Умных сто людей составят планы, побеждает же

Их одна богиня Счастья. Так-то вот поистине:

Кто насколько пользуется случаем, настолько он

680 Выделяется, настолько умным мы зовем его.

Кто удачно сделал дело, тот для нас умен, хитер,

Для кого же обернулось плохо дело, тот дурак.

Глупы мы, и невдомек нам, как мы заблуждаемся,

Добивался со страстью для себя чего-либо,

Словно мы познать способны, что идет на пользу нам,

За неверным устремляясь, верного лишаемся,

И среди страданий, скорби, смотришь, смерть подкрадется!

Философии довольно, впрочем: разболтался я.

О бессмертные! Дороже золота обман был мой,

Сочиненный мной внезапно тут: себя рабом назвал

690 Сводничьим! С письмом вот этим высмею троих теперь:

Сводника, хозяина и этого посыльного!

Глянь, еще удача! Счастье к счастью: и везет же мне!

Калидор идет, и кто-то незнакомый вместе с ним.

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Калидор, Харин, Псевдол.

Все тебе сказать успел я, сладкое и горькое.

Знаешь все, любовь и муку, знаешь и нужду мою.

Помню все. Скажи одно мне, что ты делать думаешь?

Привести Псевдол велел мне человека верного,

Изворотливого.

Честно ты веленье выполнил:

Да, и верного и друга ты ведешь. Но твой Псевдол

700 Внове мне.

Такой он ловкий: мне изобретатель он,

Это он мне обещался сделать то, что я сказал.

Величаво воззову я.

Чей тут слышен голос?

О! Тебя, тебя зову я, царь и повелитель мой!

Радостью тройною, трижды в три раза утроенной

У троих глупцов добытой тройственной коварностью

Одарю тебя: моею хитростью все сделано.

В маленьком письме, гляди вот, тут все запечатано.

Трагик настоящий этот плут!

Приблизь стопы,

Предо мной воздвигнись, руку ко спасенью протяни.

Ты — Надежда иль Спасенье, как тебя мне величать?[94]

710 Так и так.

Привет обоим! Что же вышло?

Страх забудь.

Вот принес.

Принес? Да что ты?

Нет, привел, хотел сказать.

Это кто ж?

Спасибо за Харина, очень рад.

Для чего я нужен? Смело отдавай приказ.

Очень благодарен, в тягость не хотим мы быть тебе.

Вы мне в тягость? Речь мне эта в тягость.

Так останься тут.

Это что ж?

Перехватил я тут письмо, печать на нем.

Чья печать?

Письмо недавно раб принес от воина

И еще пять мин деньгами и отсюда должен был

Увести твою подружку. Я ему тут нос утер.

720 Как же это?

Пьеса наша ведь идет для зрителей,

А они тут были, знают, вам я расскажу потом.

Что теперь мы станем делать?

Нынче же свободною

Можешь обнимать подружку.

Ты, повторяю сам,

Если уцелеет эта голова и если мне

Удружите человеком поскорей.

Ловким, хитрым и бывалым, чтоб, чуть намекнуть ему,

Сам бы зацепился дальше, сделал все как следует,

Да его чтоб не видали часто тут.

Все равно?

Гораздо лучше даже, чем свободного.

Думаю, могу тебе я ловкого и дошлого

730 Человечка дать, вчера лишь прибыл из Кариста[95] он

От отца, еще ни разу и не вышел из дому,

Вовсе никогда в Афинах не был по вчерашний день.

Дело. Да взаймы достаньте мне еще пять мин, нужны.

Нынче же возвращу назад их, должен мне отец его.

Не проси других, я сам дам.

Человек ценнейший мне!

Плащ еще мне будет нужен, меч и шляпа.

Боги! Вовсе не Харин ты мне, а бог обилия!

Ну, а этот, из Кариста, — хватит духу у него?

Да, ужасный дух козлиный у него под мышками.

Стало быть, носить он должен с рукавами тунику.

С уксусом он, острый малый?

Да острее уксуса.

740 Так. И подсластит где нужно?

Нечего и спрашивать.

Медом, морсом, винным соком брызжет, всякой пряностью:

Из себя устроить мог бы лавку бакалейную.

Э-ге-ге! Харин, отлично бьешь меня ты шутками!

Как по имени, однако?

Обезьяна. Симия.

В неудаче как, увертлив?

Как волчок.

Так, стало быть,

Да его ловили в плутнях много раз таки.

А с поличным попадется, тут как?

Угорь, выскользнет.

Плут природный?

Всенародный, на все руки годный плут.

Славный малый, сколько слышу.

Уж таков, что взглянет раз

750 На тебя — и сам расскажет, что с него ты требуешь.

Впрочем, для чего тебе он?

Мне-то? Наряжу его,

Будет подставным гонцом от воина, отдам ему

Деньги и письмо с печатью, пусть несет их своднику,

Женщину пускай уводит. Вот тебе и басня вся.

Прочее же что как делать, самому скажи ему.

А теперь что?

Приведите в полном снаряжении

Малого мне. У менялы буду, у Эсхина я.

Да спешите.

Перегоним самого тебя.

Калидор и Харин уходят.

Что во мне неверно было раньше и сомнительно,

760 Ясно стало, отстоялось, твердый вижу путь теперь.

Под знаменами, рядами войско поведу свое:

Все гаданья ясны, птицы слева, как мне хочется.

Есть уверенность, смогу я одолеть противника.

Ну, теперь пойду на форум, подучу там Симию,

Пусть игру не запинаясь поведет, отчетливо.

Приступом таки возьму я крепость эту сводничью!

АКТ ТРЕТИЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Кому бог дал слугою быть у сводника

С наружностью к тому же безобразною,

Большое это горе, много тягости

770 Увидит он, как вижу это я теперь.

С тех пор как я рабом тут, сколько горестей

Хлебнул больших и малых! И любовника

Пойди найди, который бы любил тебя,

Который бы получше содержал тебя!

Сегодня день рожденья у сводника.

От мала до велика угрожал он всем:

Сегодня без подарка кто придет к нему,

Тот жди себе назавтра истязания.

Не знаю, что мне делать в этом случае:

780 Мне трудно то, что так легко привычному.

А если не пошлю подарок своднику,

То завтра отваляют — и вовсю — меня.

Ох, я на это дело вовсе мал еще!

Боюсь я очень, ужас как боюсь, бедняк!

Но если бы кто руки нагрузил мои,

Хоть говорят, без стона обойтись нельзя,

Смолчу, надеюсь, зубы стисну как-нибудь,

Сдержу, однако, голос. Вот идет назад

Домой хозяин, повара ведет с собой.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Баллион, повар с помощниками, мальчик.

790 Глуп тот, кто эту площадь поварской зовет:

Не поварская — воровская, так верней.

Да если б обязался я под клятвою

Искать что ни на есть плохого повара,

Так хуже не привел бы, чем вот этот мой!

Болтун, хвастун, нелепое ничтожество.

Сам Орк не захотел его принять к себе,

Чтоб на земле был повар для покойников:

По вкусу им сготовить может он один.

А если ты таким манером думаешь,

800 Зачем же брал?

Нужда: другого не было.

А ты зачем один застрял на площади, —

Ты, лучший повар в мире?

Я? А вот зачем:

От жадности людской я так принизился,

Не собственным талантом.

Это ж как?

Придет иной за поваром: что ж, станет он

Искать, какой получше, подороже? Нет!

Дешевеньких вперед берут да дрянненьких.

Ну, вот я и завяз один на площади.

Бедняги за двугривенный пошли — меня

Не сдвинешь с места меньше чем полтинником.

810 Да так ли я готовлю, как другие, те?

Луга тебе на блюдах поднесут они

С приправою: не людям, а быкам тот пир!

Травы дадут, трава травой приправлена:

Укроп, чеснок, салат да разноцветная

Капуста, репа, свекла, лук с петрушкою

Да фунт положат сильфия вонючего,

Горчицы злющей, да такой, — покуда трут,

Глаза, глядишь, и вытекли у тех, кто трет.

А до приправ у этих молодцев дойдет —

820 Приправят не приправами, а совами,

Они кишки и разъедают заживо.

Вот так-то сокращают люди краткий век!

Живот себе набьют такими травами,

Что где там есть! Назвать их страх берет тебя.

Скотина есть не станет, человек же ест!

А ты какой божественной приправою

Продлить берешься век людской? Хулишь ты их

Я-то? Прямо говори, смелей:

Две сотни лет прожить тому, кто будет есть

830 Мою еду, что я ему состряпаю.

В кастрюлю цеполендру положу тебе,

Макциду, сиполиндру да савкаптиду:

Само кипит тотчас же! А приправа та

К Нептуновым животным, земноводных же

Иначе, цицимандром заправляю я,

Гапалопсидом или катарактрией.[96]

Издохни ты со всей своей приправою

Да с разной ерундовской этой выдумкой!

Постой, дай кончить.

Кончи и проваливай.

840 Кипят мои кастрюли. Открываю их:

Расставив руки, запах к небу вверх летит.

Расставив руки — запах?

Перепутал я

Я хотел сказать —

Расставив ноги. Этим самым запахом

Юпитер ежедневно сам питается.

А ежели без дела останешься ты,

Что ест тогда Юпитер?

Не обедавши

Ко сну идет.

Пошел ты прочь! За это ли

Вранье тебе платить я должен денежки?

Да, повар я, согласен, дорогой таки,

За сколько взят, настолько и стараюсь я,

850 Недаром нанят!

Нанят воровать поди!

А ты себе найти хотел бы повара

Без коготков орлиных или коршуньих?

А ты хотел бы стряпать, вижу, где-нибудь,

Где этих коготков тебе не спутают?

Эй, мальчик! Ты из наших. Слушай, что скажу.

Ступай за ним на кухню да поглядывай,

Что наше — отодвинуть тотчас в сторону.

Ему в глаза глазами сам уставься ты:

Куда ни взглянет, так и ты туда ж гляди,

860 Протянет руку — сам сейчас протягивай,

Свое возьмет — давай ему, пускай берет,

А наше схватит — сзади сам схвати, держи;

Пойдет — иди, а станет — стань и ты тогда;

Присядет за какой нуждой, и ты садись.

К мальчишкам, этим жуликам-помощникам,

Приставлю я за каждым сторожей еще.

Да будь спокоен.

Как, скажи пожалуйста,

Спокойным быть? С тобой-то? В дом тебя пустить!

Ведь я с тобой похлебкою сегодняшней

Что сделаю! Припомни-ка волшебницу

Медею: старика сварила Пелия

870 Да ядами своими и снадобьями

Опять из старца юношею сделала!

И я с тобою тоже…

Э-ге-ге! Да ты

Еще и отравитель!

Человеческий

Хранитель я, скорее.

Гм… За сколько ты

Меня такому научил бы стряпанью?..

За тобою уследить бы так,

Чтоб не стащил ты у меня чего-нибудь?

Две драхмы, если веришь, а не веришь, так

И мины мало. Кстати, ты друзьям обед

Устраиваешь нынче или недругам?

Друзей зову, само собой.

Друзей? А жаль!

880 Врагов бы лучше, право, пригласил к себе.

Таким обедом нынче угощу твоих

Гостей, такою сладостью пресладкою,

Что, чуть чего отведают, все пальчики

Оближут и обгложут.

Нет, пожалуйста,

Ты, прежде чем на стол подать чего-нибудь,

Вперед отведай сам всего и дай своим

Мошенникам мальчишкам, чтоб отгрызть себе

Все руки воровские.

Что? Ты, может быть,

Тому не веришь, что я тут сказал тебе?

Молчи, уж очень звонишь, надоел ты мне.

890 Вот дверь моя. Ступай-ка да обед готовь

Проворнее.

За стол садись, гостей зови:

Готов обед. Гляди, чтоб не попортился.

Повар с поварятами уходят.

Что за отродье! Ведь и этот уж какой

Мерзавец поваренок! И чего теперь

Вперед бояться, сам того не ведаю:

Там воры, по соседству же разбойник тут.

Вот только что недавно здесь, на площади,

С соседом повстречался, Калидоровым

Отцом, так он меня весьма настойчиво

Предупреждает, чтоб я осторожней был

С рабом его Псевдолом и ни в чем ему

Не верил: мол, охаживает всячески

900 Меня сегодня, выкрасть хочет женщину.

И слово дал такое крепко-накрепко,

Что хитростью он увезет Феникию.

Пойти, сказать домашним, чтоб не верили

Псевдолу да держались осторожнее.

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Псевдол, Симия.

Пожелали, как видно, бессмертные нам

Свою помощь послать. Пожелали они

Калидора спасти, а с ним вместе меня,

Баллиона ж на верную гибель предать,

Раз мне в помощь такого, как ты хитреца

И проныру они породили на свет!

Где, однако же, он? Но какой я глупец!

Сам с собой говорю в одиночку!

Ох, должно быть, нагрел он меня, плут плута:

Поберегся я, видимо, плохо.

Я пропал, если малый отсюда ушел:

910 Не докончить сегодня мне дела никак.

Нет, разбойник, как статуя, вижу, стоит

И с какой величавостью держит себя!

Эй, тебя я высматривал всюду кругом,

Так боялся, уж ты не удрал ли от нас.

Ремеслу моему это, правда, под стать.

Где торчал ты?

Да там, где хотелося мне.

Это хорошо я знаю.

Знаешь, что же спрашиваешь?

Но я хочу учить тебя.

Сам выучись сначала.

Наконец, что ты важничать стал надо мной?

Ну, а как над тобою не важничать мне?

Я от воина славный посланец!

920 Я желаю доделать, что начали мы.

Чем другим я, по-твоему, занят?

Так иди ж поскорей!

Я хочу не спеша.

Случай нам. Он пока спит, Гарпаг, я хочу,

Чтоб пошел ты вперед.

Что спешить? Потерпи. Страх оставь. Так решил

Вышний бог: тот гонец,

Этот ли, там же все будет он.

Чем я не Гарпаг, скажи мне? Чем он лучше? Будь бодрей!

Так тебе дело я разверну хорошо!

Ложь, обман в ход пущу, так его припугну —

Кто пришел к нам гонцом воинским — что ему

Самому и себя не узнать! Скажет он,

930 Это я.

Как же так может быть?

Скука мне твои вопросы!

Молодчина, малый, ты!

И тебя самого (хоть меня ты учил)

Хитростью, ложью я превзойду! Хочешь знать?

Да спасет бог тебя для меня!

Самого. Но смотри, как наряд мне идет!

Да, вполне.

Очень рад.

Пусть бессмертные боги тебя наградят

Тем, чего сам себе ты желаешь!

Но чего стоишь ты, не желаю тебе:

Это было бы дело плохое!

Негодяя, мерзавца такого, как ты.

Никогда не видал.

Это мне ты?

Но тебе благодарность такую воздам,

Если сделаешь все аккуратно!

Но не можешь ли ты, наконец, замолчать?

940 Что ученых учить? Только портить!

Все я понял, в уме хорошо улеглось,

Все уловки обдуманы точно.

Нет, не ты и не я.

Но смотри.

Не напутай!

Когда ты отстанешь!

Сохрани меня бог!

Да за что сохранять?

Ты чистейший прохвост и обманщик!

За коварство твое я тебя и люблю,

И боюсь, и ценю так высоко!

Так вот я надуваю обычно других,

А меня уласкать не старайся.

А уж как угощу я тебя хорошо,

Только сделай мне дело, прошу…

Превосходными мазями, пищей, вином,

Разным лакомством между попойкой.

И красивая женщина тоже придет

И тебя поцелует так сладко.

Хорошо угощаешь!

Ты только устрой

И останешься больше доволен.

Если я не устрою, то пусть уж палач

950 Хорошенько меня угощает.

Ну, показывай скорее сводникову дверь теперь.

Третья, здесь вот.

Тсс… потише! Двери отворяются.

Дому дурно!

Тошнит, рвет сводником самим его.

Вот так мерзость!

Стоит посмотреть-таки!

Вкривь да вкось, ни шагу прямо. Словно раком пятится.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Баллион, Псевдол, Симия.

Повар мой не хуже малый, чем сперва казался мне:

Чашку с кружкою покамест только и стащил всего.

Эй, ты! Вот и случай, время.

Я и сам так думаю.

Выступай в поход хитрее, я в засаде буду здесь.

960 Твердо удержал число я: вот он, от ворот шестой

Переулок: в переулок этот мне свернуть велел.

А который дом сказал он, с верностью не знаю я.

Кто такой, в плаще? Откуда? И кого он ищет тут?

С виду иностранец будто, незнаком с лица мне он.

Вот кто мне укажет верный путь из неизвестности.

Прямиком ко мне идет он. Кто такой? Откуда он?

Эй, ты, с бородой козлиной! Что спрошу я…

Поклонился б.

Не швыряюсь вовсе я поклонами.

970 То же и в ответ получишь.

Ловко с первых слов уже!

В переулке человечка одного не знаешь ли?

Знаю самого себя я.[97]

Это знает мало кто:

На всем форуме навряд ли есть из десяти один,

Кто б себя познал.

Спасен я. Он уж философствует!

Человека здесь ищу я злого, вероломного,

Пакостника, негодяя, нечестивца.

Ищет, прозвища мои все: имя только скажет пусть.

А по имени как?

Сводник Баллион.

Я так и знал!

Я и есть, кого ты ищешь, мой дружок.

Ты Баллион?

980 Собственной персоной.

Взломщик по одежде ты.

Руку на меня в потемках ты поднять решился бы.

Господин велел мне низкий передать поклон тебе.

Получи письмо вот это, он тебе отдать сказал.

Кто твой господин?

Пропал я! Влип теперь молодчик мой!

Имени не знает! Дело наше задержалося.

От кого письмо, сказал ты?

Посмотри, узнай печать,

Назови его мне имя сам, вот я и буду знать,

Баллион ли ты на самом деле.

Ну, давай письмо.

990 Получай. Печать узнал ли?

Полимахероплагид![98]

Он и есть! Чистейший, верный. Полимахероплагид

Вот и знаю, верно отдал я письмо тебе.

Как ты только назвал имя Полимахероплагид.

Что он, как?

Как доблестному следует воителю.

Но читай письмо скорее, мне уж очень некогда.

Получай скорее деньги, отпускай ту женщину.

Нынче же в Сикионе надо быть, иль завтра мне конец:

Нравен мой хозяин.

Знаю, говоришь знакомому.

Ну, читай письмо скорее.

Помолчи, сейчас прочту.

«Посланье воин Полимахероплагид

Шлет Баллиону-своднику, скрепленное

1000 Печатью, как меж нас двоих условленно,

С моим изображеньем».

На письме печать.

Гляжу, узнал. А что же, неужели он

Привычки не имеет поздороваться.

В письме своем привет послать какой-нибудь?

На то и дисциплина их военная:

Рукой они друзей своих приветствуют.

Рукою ж и врагу дают затрещину.

Однако, раз уж начал, продолжай читать,

Что там в письме.

Посмотрим. Подожди чуть-чуть.

«Гарпаг к тебе, слуга мой, отправляется…»

1010 Так ты Гарпаг?

Я самый: настоящий крюк.

«…с письмом. Получишь деньги от него и с ним

Шли женщину. Не стоит посылать тебе

Поклон: его достоин только стоящий.

Тебя считал бы стоящим — тебе б послал».

Заплатишь деньги и бери ее.

Задержка в ком?

Иди за мною в дом.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Вовеки человека я не видывал

Подлее, изворотливее Симии!

Побаиваюсь сам его порядочно:

1020 Вдруг на меня пойдет он, как на сводника,

Ко мне вдруг при удаче повернет рога,

Стервец, лишь только случай бы представился?

Вот скверно было б! Оттого дружу я с ним.

Я в величайшем страхе с трех сторон сейчас:

Боюсь, во-первых, этого союзника,

Что бросит нас и перейдет к противнику;

А тут, гляди, придет хозяин с форума —

Захватит нас с добычею добычников;

1030 А в-третьих, не пришел бы сам Гарпаг сюда,

Тот, настоящий, прежде чем другой Гарпаг

Уйдет отсюда, взяв с собою женщину.

Пропал я! Их все нет и нет! Как медленно!

А в сердце началась эвакуация:

Коли сейчас не выведет он женщину,

Уйдет оно в изгнанье из груди моей!

Победа! Одолел я стражу хитрую!

СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

Симия, Псевдол, Феникия.

Не плачь: не знаешь дела ты, Феникия:

Узнаешь скоро правду за пирушкою.

1040 Тебя не к македонцу я зубастому

Веду, из-за которого ты слезы льешь:

Веду тебя к желанному, любимому,

Минута — и обнимешь Калидора ты.

Чего засел так долго там внутри? Ей-ей,

Все сердце иступилось, колотясь о грудь.

Болван ты! Выбрал разговаривать

Да спорить у врага в виду! Скорей вперед!

Военным шагом! Время тратить нечего…

1050 Хоть ты и жулик, а совет твой правильный.

Шагайте на пирушку, триумфаторы!

СЦЕНА ПЯТАЯ

Ха-ха! Душа на месте наконец-таки!

Ушел он и увел с собою женщину!

Ну, появляйся, голова разбойничья,

Псевдол! Иди, хитри! Украдь-ка женщину!

Формальную присягу раз хоть тысячу

Нарушить предпочел бы я, лишь только бы

Псевдолу не попасться на посмешище!

Теперь при встрече высмею приятеля.

1060 Попасть ему, уверен я, на мельницу.

Хотелось бы сейчас увидеть Симона,

Порадоваться вместе… Дело славное!

СЦЕНА ШЕСТАЯ

Симон, Баллион.

Взглянуть, что ль, как Улисс мой тут: украл ли он

Священный знак твердыни Баллионовой?[99]

Счастливец, руку дай свою счастливую!

Да что «уже»?

Тебе бояться…

Что такое? Разве был

Что же тут хорошего?

Да живы и здоровы двадцать мин твоих,

Которые сегодня выговаривал

В условии с тобой Псевдол.

Ей-ей, оно

1070 Приятно бы.

Да требуй двадцать мин с меня,

Коли он нынче овладеет женщиной

И сыну твоему отдаст, как хвастался!

Проси! Твои! Я рад их обещать тебе,

Чтоб только быть вполне уверенным

На все лады, что деньги спасены твои.

Бери в подарок сверх того и женщину.

Насколько знаю, риску нет условиться,

Раз ты формально обещаешь. Двадцать мин

Недурно дело это сделано.

А видел ты молодчика?

И даже двух.

1080 Ну как, чего наврал он? Что сказал тебе?

Вздор театральный, те слова, которые

В комедиях кричат обычно своднику,

Мальчишка всякий знает: обзывал меня

Злодеем, и мерзавцем, и преступником.

Не лгал он тут.

Да я и не обиделся.

Какая важность, что бранят того, кто в грош

Не ставит брани, сам не отпирается!

Да что такое вышло? Почему его

Ты больше не боишься?

Уж никак ему

Не выкрасть этой женщины. Я давеча,

Ты помнишь, говорил тебе, что продана

1090 Была она вояке македонскому.

Да, помню.

Вот. Так раб его пришел ко мне

С деньгами и с печатью.

Ну и что ж потом?

У нас так было с воином условлено.

Ее он и увел с собою только что.

По совести ты это?

Где мне совесть взять?

Смотри, не он ли что-нибудь подстроил тут.

Письмо, печать: чего верей. Вот и увел

Ее он в Сикион с собой из города.

Что ж! Тотчас имя занесу Псевдолово

1100 Я в списке колонистов Мукомолии.[100]

А это кто такой, в плаще?

Не знаю сам.

Посмотрим-ка, куда он и зачем идет.

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

Гарпаг, Баллион, Симон.

Плох, негоден тот раб, кто господский приказ

Ни во что совершенно не хочет ценить,

Никуда не годится, кто дело свое

Забывает, пока не напомнят ему.

Кто сразу себя почитает свободным,

Едва от хозяйского взора укрылся,

В роскоши распутничает, тратит все, что есть, тому

Без конца быть рабом.

1110 Нет у них добрых свойств: знают, как делать им

Штуки лишь подлые. У меня с ними нет

Ни сообщества, ни разговора, вовек

Я с такими людьми не сходился.

Хоть отсутствует хозяин, для меня он словно здесь.

Да, его я боюсь, хоть и нет здесь его.

Но зато уж при нем страха нет. Вот о чем

Думаю. Как ушел я в трактир, Сира ждал

(Дал ему я с письмом ту печать). Там сидел.

Он сказал, что меня вызовет, как придет

Сводник, — нет, не зовет до сих пор.

Сам сюда прихожу, что случилось, узнать,

1120 Чтобы он надо мной не смеялся.

Будет лучше всего мне сюда постучать

И кого-нибудь из дому вызвать,

Деньги сводник пускай

Получает и со мною отпускает женщину.

Он мой приятель!

Моя добыча он.

Девку ищет, есть и деньги. Хочется куснуть его.

Сожрать его думаешь?

Тут и глотать-то,

Покуда горячим и с пылу дается.

Мне доблесть в убыток, распутство мне в прибыль,

Народу полезны дельцы, мне — пройдохи.

1130 Уж боги накажут тебя, негодяя!

Вот какие подарки Венера дает

Мне, сюда пригоняет подобных

От дохода бегущих мотов, что себя,

Свою молодость не забывают,

Пьют, едят и блудят и повадкой своей

Совершенно с тобою не схожи:

Ты совсем и себе не желаешь добра

И завидуешь тем, кто имеет.

Что ж думать? А ну, постучу к Баллиону,

Узнаю, пришел ли домой он.

Эй, вы там!

Прямой дорогой, прямиком ко мне идет!

[Где вы там?

Эй, дорогой мой! Что тебе здесь надобно?]

От него как наживусь я! Предвещанья добрые!

1140 Эй, откройте!

Длиннополый! Что тебе здесь надобно?

Я ищу владельца дома, Баллиона-сводника.

Кто б такой, дружок, ты ни был, не трудись разыскивать.

А потому что он с тобой лицом к лицу.

Ты, что ль, сводник?

Ты, военный, будь поосторожнее,

А не то беды дождешься от меня! Ты пальцем ткни

Вот в него. Он сводник.

Верно. А вот это — честный муж.

Без гроша в кармане многих честных этих тащат в суд

С шумом, с криком, с бранью, если сводник их не выручит.

Что ж со мной не говоришь ты?

Говорю. Чего тебе?

Деньги получай.

Давно уж руку протянул, давай.

Вот прими. Пять мин сполна тут, денежки сосчитаны.

1150 Шлет тебе их господин мой, Полимахероплагид.

Столько должен он. Со мною отправляй Феникию.

Господин твой?

Из Македонии?

Он и есть.

Тебя прислал он, Полимахероплагид?

Совершенно верно.

Деньги мне отдать?

Да, если ты

Сводник Баллион.

И после увести ту женщину?

Феникию, сказал ты?

Постой-ка чуть,

Я к тебе вернусь.

Скорее: я спешу. Сам видишь ты,

День идет на убыль.

Вижу. С ним вот посоветуюсь.

Подожди, вернусь я тотчас. Симон, что нам делать тут?

1160 Как нам быть? Поймал с поличным я его, приятеля.

Ты не видишь, в чем тут дело?

Невдомек совсем.

Подучил его Псевдол твой, будто он от воина.

Получил с него ты деньги?

Видишь сам, что спрашивать!

Эй, попомни, половину из добычи мне отдай,

Общею она должна быть.

Нет же! Это все твое.

Сию минуту. Что мне посоветуешь?

А давай над ним пошутим, подставным лазутчиком,

До тех пор, покуда шутки сам он не восчувствует.

Ну, пойдем. Его слуга ты, говоришь?

Ну да, слуга.

1170 Куплен им? За сколько?

Нет, я пленник, с бою взят я им.

Предводителем верховным дома был на родине.

Уж с тюрьмой не воевал ли он, твоею родиной?

Не бранись, не то отвечу так же.

На который день

К нам из Сикиона прибыл?

На второй к полудню.

Шел ты быстро!

Без сомненья, скороход отличный он!

Икры-то, гляди! Оковы толстые он вынесет.

Ну, а как? Ты в колыбельке спать любил ребеночком?

Ну конечно.

А случалось, делал знаешь сам чего?

Ну, еще бы!

Вы в уме ли?

Что еще спросить хотел?

1180 А как шел в ночную стражу воин, с ним ты тоже шел?

Точно приходился впору меч его ножнам твоим?

Убирайся прочь!

Нет, ты вот убираться должен бы.

Женщину отпустишь? Или деньги возвращай.

Что стоять?

За сколько взял ты напрокат хламиду?

Сколько стоит меч?

Принять им надо чемерицы.

Прочь! Пусти!

А шляпа сколько господину стоила?

Господину? Что ты бредешь? Это все как есть мое,

На свои купил я деньги.

Заработал передом.

1190 Старики из бани вышли. Надо по-старинному

Расчесать их.

Нет, серьезно на вопрос ответь ты мне.

Как цена тебе? За сколько нанял он, Псевдол, тебя?

Кто такой Псевдол?

Наставник твой, что подучил тебя,

Жулик жулика, обманом увести ту женщину.

Что? Какой Псевдол? Какие жулики? Что за вздор несешь?

Я такого и не знаю.

Ты не уберешься прочь?

Нет поживы тут пройдохам нынче. И Псевдолу так

Доложи: увел добычу раньше вас другой Гарпаг.

Я и есть Гарпаг.

Еще бы! Быть тебе им хочется.

1200 Вот уж чистый проходимец!

Деньги отдал я тебе,

А когда тут был недавно, отдал твоему рабу

И письмо, там на печати был портрет хозяина.

Моему рабу? Какому дал письмо?

Жулик, да неловкий, все и выдумки нескладные.

Вот какой Псевдол разбойник! Как хитро придумал ведь!

Ровно сколько воин должен денег, дал вот этому.

Снарядил он человечка, чтобы выкрасть женщину!

Подлинный Гарпаг доставил это мне письмо сюда.

1210 Я зовусь Гарпагом, хозяин воин македонский мне,

Никаким не занимаюсь плутовством, Псевдола же

Сроду я не видывал и, кто такой, не ведаю.

Очень может быть, что, сводник, потерял ты женщину.

Слушая его, и сам я начал беспокоиться;

Уж давно мне холод в сердце напустил раб этот, Сир,

У него печать ту взявший. То Псевдол, скорей всего.

Эй, ты! А каков был с виду тот, кому печать ты дал?

Толстобрюхий, головастый, рыжий, рожа красная,

Острые глазища, икры толстые, огромные

1220 Ноги…

Этими ногами вовсе доконал меня!

Так и есть. Псевдол! Конец мой, Симон! Умираю я!

Умирать не допущу я, деньги возврати сперва,

Двадцать мин.

И мне другие двадцать мин еще.

Требуешь с меня уплаты? В шутку обещал же я!

Как с тебя не брать добычу: человек бесчестный ты!

Так по крайности Псевдола выдай мне.

Псевдола? Нет!

Чем он виноват? Беречься сто раз говорил тебе.

Вот зарезал!

И меня он наказал на двадцать мин.

Что теперь мне делать?

Деньги дай, потом хоть вешайся,

1230 Лопни ты! Пойдем на форум, расплачусь.

Нет, сперва расчет приезжим, завтра же — согражданам.

Казни мне Псевдол добился у комиций![101] Подрядил,

Подослал ко мне пройдоху, чтобы выкрасть женщину.

(Зрителям.)

Не ждите, что я улицей домой вернусь

После этого: пройду я там вот, закоулками.

Ты бы не болтал, а шел, уж были бы на площади.

Да, придется день рожденья обратить в день смерти мне!

(Уходит с Гарпагом.)

СЦЕНА ВОСЬМАЯ

Ловко я поддел его, а раб мой — своего врага!

Решено, сейчас Псевдолу я засаду сделаю,

1240 Но иначе, чем обычно делают в комедиях —

Прячутся с плетьми, с бичами: нет, я выну двадцать мин,

Те, что обещал ему я, если дело выполнит,

И ему навстречу деньги добровольно вынесу.

Очень он уж изворотлив, ловок и на все хитер:

Превзошел и хитрость с Троей и Улисса. В дом пойду.

Выну деньги и Псевдолу здесь засаду сделаю.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Куда? Погодите! Да стойте же, ноги!

Когда упаду, то меня кто поднимет?

Если я упаду, это вам будет срам.

1250 Как, опять? А, вы так? Рассержусь нынче я!

Да, в вине есть большой порок!

Коварный боец! В ноги бьет поначалу!

Конечно, сейчас я подвыпил изрядно.

А какая закуска! Какое убранство!

Достойно богов угощение было.

Так весело в веселом месте!

Что долго разводить мне околичности!

За это человеку стоит жизнь любить!

Здесь наслажденья всякие, здесь все очарованье!

К богам тут приближаешься!

Страстно обнял друг подругу,

Губы с губками сливает,

Языков двух откровенно

1260 Начинается беседа.

Грудь к груди прижимается, а захотят лишь,

То два тела сольются в одно.

Ручкой белой тебе сладостную чашу

Твоя милая мило дает.

Тут исчезла назойливость, ненависть, глупость:

Меж собою в помине их нет.

Пахучие мази, веники и повязки

Без скупости щедро, роскошно даются.

В таком веселье провели

Мы с господином этот день.

Дело я свое исполнил,

И враги разбиты наши.

1270 Они выпивают, пируют, гуляют

С подружками и посейчас (и моя там).

Душе своей и страсти угождая. А когда я встал,

Просят, чтобы поплясал я.

Так вот начал я изящно,

По-ученому: отлично

Ионийский танец знаю.

Надеваю плащ, игриво

Я вот эдак выступаю.

Кричат, рукоплещут: сначала, еще раз!

Я начал уж так, не хотел повторяться.

Подружке своей отдаются в объятья,

Хотел закружиться — и падаю сразу.

Тут и песне конец.

Поднимаюсь: тсс!.. Почти все

Платье обмарал свое!

Сколько я веселья

Всем доставил тут!

За беду такую

1280 Чашу дали мне.

Я выпил, одежду сейчас же меняю,

Сюда выхожу отрезвиться покуда.

От хозяина к другому

Уговор пойду напомнить.

Эй, откройте же, откройте!

Симону скажите, здесь я.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Симон, Псевдол.

Ах ты, дрянь! Голос твой вызвал вон меня.

Это что ж? Это как? Что я вижу тут?

Да, в венке, вовсе пьян, это твой Псевдол.

Но какой ведь нахал! А осанка-то!

Да и мне вряд ли чем страх нагнать на него!

1290 Как мне с ним быть теперь: строго ли, ласково ль?

Силой — нет, не могу: деньги я ведь несу.

На него можно ли положиться мне?

Негодяй встречь идет, честный муж, к тебе.

Здравствуй!

Чтоб тебе лопнуть, пакостник!

А за что толкаешь?

Мерзавец, в лицо

Как ты смеешь рыгать мне, пьянчуга?

Легче! Так! Ну, держи, чтобы я не упал.

Пьяным-пьян я, не видишь ты разве?

Вот какой ты нахал! Что ты так белым днем

Ходишь пьян и в венке?

Да уж так я хочу.

1300 Хочешь так? Да оставь мне рыгать в лицо!

Я рыгнул сладко так! Симон, уж позволь!

Ты бы мог, думаю, негодяй, пропить

Целый сбор четвертной вин массийских враз.

За один только час.

И прибавь, зимний час.[102]

Да, ты прав. Но скажи

Все же мне, где ты так нагрузил свой корабль?

На пиру я и сын твой сейчас выпили,

Симон! Что, как поддет Баллион у нас?

Как сказал, точно так я и сделал.

1310 Дрянь же ты!

В женщине вся причина тут.

Сын твой с ней на пиру, со свободною.

Все твои подвиги знаю точно я.

Что ж медлишь деньги дать мне?

Прав ты, признаю, держи.

А сказал, что не дашь! Нагружай на меня

И за мною вот этой дорогой иди.

Мне тебя нагружать?

Знаю я, нагрузишь.

Что поделаешь с ним? Неужели возьмет

Деньги он да еще и меня засмеет?

Горе всем побежденным! Плечо подставляй.

Вот не думал совсем, не гадал никогда,

Чтоб тебя умолять мне придется.

Мне больно.

Не тебе, так было б мне.

Неужели, Псевдол, эти деньги возьмешь

У хозяина?

Очень охотно.

Неужели не хочешь из них для меня

Поступиться какой-либо частью?

Нет. Меня попрекнешь, что я жаден, — пускай!

Но тебе ни гроша не видать от меня!

Ты спины не жалел бы моей, если б я

Не добился удачи сегодня!

Погоди, жив не буду, тебе отплачу.

Что грозишь? Вот спина, не скрываю.

Стой, вернись!

Да вернись

Только: право, обманут не будешь.

Ну, пришел.

На пирушку со мною пойдем.

Я с тобою?

Иди, говорю я.

Половину и больше получишь. Идем!

Что ж, идем. Ну, веди куда хочешь.

1330 Что еще? Симон, ты, уж прошу, не сердись

На меня и на сына за это.

Да уж нет, не сержусь.

Ну иди, следом я.

Позвал бы и зрителей вместе.

Они меня звали когда-нибудь? Нет!

И я тоже звать не желаю.

Но если одобрить комедию вы

И труппе похлопать согласны сейчас,

То вас приглашаю на завтра.

КОММЕНТАРИИ

В настоящем издании «Избранных комедий» Плавта использованы в основном старые переводы, подвергнутые небольшой правке. Все переводы А. Артюшкова печатаются по изданию: Плавт, Избранные комедии, т. I-II, «Academia», 1933-1935, — где они вышли под редакцией академика М. М. Покровского. Комедия «Два Менехма», переведенная известным режиссером Сергеем Радловым, была опубликована под названием «Близнецы» в журнале «Любовь к трем апельсинам» в 1916 г. Комедия «Куркулион» в переводе Ф. Петровского и С. Шервинского выходила отдельной книгой в Российском театральном издательстве в 1924 г. Перевод комедии «Пленники», выполненный Я. М. Боровским, публикуется впервые.

Впервые переведены на русский язык и стихотворные «Содержания» комедий Плавта. Каждое из них представляет собой акростих: из первых букв строк складывается название комедии. «Содержания» значительно более поздние, нежели сами комедии Плавта. Содержание «Куркулиона» переведено Ф. Петровским, остальных комедий — С. Ошеровым.

Любопытно отметить, что итальянский историк литературы Биньоне, говоря об этих чертах, указывает прежде всего на склонность к шутке, буффонаде, пародии.

Фрагменты некоторых комедий Невия дают основания полагать, что действие их происходило в Риме.

Название фундаментальных работ о Плавте немецких ученых Френкеля и Яхмана.

Так сказано в одном из фрагментов Невия.

Подробную ее характеристику читатель найдет в предисловии К. Полонской к тому «Библиотеки античной литературы» — «Менандр. Комедии. Герод. Мимиамбы», 1965.

Например, большинство исследователей считает контаминированным «Хвастливого воина»: в начало пьесы героиня свободно переходит из дома хозяина в дом возлюбленного через дверь, тайно пробитую между этими двумя домами, затем о двери все персонажи как будто забывают и для освобождения девушки прибегают к новым уловкам. Вполне возможно, что мотив потайной двери восходит к одной греческой комедии, а вся дальнейшая интрига — к другой.

Отношения патрона и клиентов чисто римское явление: знатный римлянин обязывался оказывать покровительство и помогать зависимым от него «клиентам», которые, в свою очередь, должны были оказывать ему всякого рода услуги и окружать его почетом.

Эллинистическое происхождение заключенных в нем мыслей доказывается еще и тем, что культ Фортуны в эпоху Плавта только начал прививаться в Риме.

Перевод А. Артюшкова.

Перевод автора статьи.

Перевод А. Артюшкова.

Даже если такая оценка и дается, она чаще всего носит формальный характер и не влияет на ход комедии: «порок» у Плавта никогда не «наказывается». Например, в «Привидении» беспутство Филолахета осуждает сперва честный раб Грумион, потом — сам юноша, и тем не менее все кончается в его пользу. Точно так же в «Вакхидах» тщетной оказывается воркотня добропорядочного Лида. Как и многие попытки морализирования, эти пассажи у Плавта — лишь дань традиции.

Комические изображения бегущего раба и выпоротого раба сохранились среди античных терракотовых статуэток.

См. его книгу «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», М. 1965.

Светоний, Жизнь двенадцати цезарей. Божественный Юлий, 51. Перевод М. Гаспарова.

Авл Геллий, Аттические ночи, VII, 8, 5, Перевод Ф. Петровского.

Отрывки из этих комедий дошли до нас на папирусах. Любопытно отметить, что тот же Эпихарм явился создателем бытовой комедии со сквозным единым сюжетом. До нас дошел отрывок одной такой пьесы, содержащий монолог парасита. Очевидно, к Эпихарму следует возводить традицию новой аттической комедии.

Подробно об этом см. в упомянутой книге М. Бахтина.

Именно такой характер пира совершенно отчетливо виден в финалах многих комедий Аристофана. Финал Менандрова «Брюзги», в котором рабы, издеваясь над свободным Кнемоном, рисуют ему картину веселого пира, также носит явные следы народной традиции.

Совершенно аналогичный эффект — в обыгрывании неимоверного количества вина, которое может выпить старуха сводня («Куркулион»).

Аллитерация — исконная черта италийского народного стиха.

Строго говоря, и сюжет этот восходит к той же народно-праздничной традиции — к весенним «играм умыкания», к освобождению молодой плодоносной природы из плена бесплодной зимы. Свой карнавальный характер добывание невесты сохраняет у Аристофана — в «Мире» и в «Птицах», где после «умыкания» до конца осуществляются утопические чаяния героев.

Впрочем, нам известно имя одного из композиторов, флейтиста Марципора, раба некого Оппия.

Перевод автора статьи.

Комедия эта предположительно датируется временем после 188 г. до н. э. Ее переделкой является одноименная комедия Мольера.

Стр. 44, ст. 73. Выпрашиванье должности (или, согласно принятому в Риме термину, «обход» избирателей) — всякого рода незаконные заискивания кандидатов на общественные должности перед избирателями. В эпоху Плавта они были в Риме обычной политической практикой, несмотря на многие законы «об обходе» (начиная с древнейшего, содержащегося еще в «Двенадцати таблицах»). Комический эффект заключается в том, что актеры — люди самого низкого общественного положения, часто даже просто рабы — сравниваются со знатными людьми, добивающимися общественных должностей.

Стр. 45, ст. 101. Телебои — племя, жившее в Акарнании, области на севере Греции.

Стр. 51, ст. 305. Квинтом звать меня уж, пятым… — Латинское имя «Квинт» значит: «пятый».

Стр. 52, ст. 319. Мурена — морской угорь; эта рыба считалась у римлян изысканным лакомством.

Стр. 63, ст. 459. Заживо дается то мне, что не дастся мертвому. — Сосия говорит, что после смерти за ним, рабом, не понесут его изображение, как носили его в похоронной процессии знатного римлянина, зато сейчас, при жизни, он видит такое изображение перед собой.

Стр. 76, ст. 670. На десятый месяц… — Греки мерили время лунными месяцами, которые короче солнечных.

Стр. 102, ст. 1043. …фессалийским этим отравителем… — Фессалия считалась страной колдунов и знахарей.

Комедия предположительно датируется временем между 205 и 200 гг. до н. э. В подлиннике ее название: «Asinaria» (fabula) — «Ослиная» (комедия); его и воспроизводит акростих-содержание.

Стр. 110. Многие имена действующих лиц комедии — значимые: Деменет — «хвалимый народом», Аргирипп — «сребро-конь» (есть предположение, что он назван так из-за того, что ради денег, серебра, возит на себе раба); сводня Клеарета — «славная добродетелью»; Филения — «любящая похвалу», Диабол — «клеветник».

Стр. 110, ст. 2-3. Театральный директор — неточный перевод латинского «dominus gregis» (буквально: «хозяин стада»); так называли лицо, по поручению устроителей игр нанимавшее актеров и осуществлявшее постановку.

Строки, являющиеся по мнению большинства издателей позднейшей вставкой в текст Плавта, взяты в квадратные скобки или вынесены в подстрочные примечания.

Стр. 112, ст. 35. Живых людей быки там колют мертвые — то есть людей бьют ременными плетями, сделанными из кожи мертвых быков.

Стр. 124, ст. 292. Своего патрона… — Либан называет язык Леонида его «патроном», потому что язык клянется за него, как клялся в римском суде патрон, ручаясь за своего клиента. Но если клянется язык Леонида, значит, клятвы его ложные: здесь есть косвенный намек на вошедший в пословицу стих Еврипида: «Язык лишь клялся, сердце — нет» («Ипполит»). Очевидно, намек этот перешел к Плавту из греческого оригинала.

Комедия датируется предположительно временем между 190 и 188 гг. до н. э.

Стр. 188, ст. 291. …из самосского горшка… — Глиняная посуда с острова Самоса была самой дешевой.

Стр. 197, ст. 491. …опереться на закон… — В подлиннике — более конкретно: «варварский закон», то есть один из римских законов Двенадцати таблиц, запрещавший всякие вредные для республики сообщества граждан.

Стр. 199, ст. 529. Спасенье — одно из многих божеств в римской религии, олицетворявших различные блага для человека.

Стр. 200, ст. 550. …той болезни, что плевками нужно гнать… — то есть эпилепсии, которую, по поверьям греков, можно было вылечить, плюя человеку за пазуху.

Стр. 205, ст. 615. Хоть сейчас его на сцену: сам Аякс перед тобой. — Безумствующий Аякс был уже известен римской публике как персонаж трагедий. До нас дошла трагедия Софокла «Аякс»; латинские трагедии на эту тему создали Ливий Андроник, первый римский поэт, и современник Плавта Квинт Энний.

Стр. 216. ст. 824. Агораном — у греков — должностное лицо, ведавшее рынками; у римлян та же обязанность была возложена на эдилов.

Курсивом набраны слова, в оригинале написанные по-гречески.

Стр. 221, ст. 882. Клянусь Пренестой… — Комический эффект клятв парасита состоит в том, что он по-гречески клянется италийскими городами, которые называются дальше «варварскими» (с точки зрения грека Гегиона). Поводом для шутки служит созвучие в первой клятве: Кора — божество (Персефона) и город в Италии.

Стр. 224, ст. 916. Модий — римская мера сыпучих тел, около девяти литров.

Комедия предположительно датируется 193-194 гг. до н. э. Стр. 234. Среди имен действующих лиц есть и значащие: Куркулион по-латыни: «хлебный червь», имя ростовщика Ликон произведено от греч. «lykos» — «волк».

Стр. 235, ст. 14. Вот Эскулапа храм… — Эпидавр в Пелопоннесе был центром культа Асклепия-Эскулапа. Однако храм бога находился не в самом городе, а примерно в полукилометре от него.

Стр. 241, ст. 98. Либер — италийский бог вина, позже отождествленный с Вакхом.

Стр. 246, ст. 147. Эй, замки!.. — Этот кантик Федрома представляет собой «параклавситирон», своего рода серенаду «перед запертой дверью» (что и значит само греческое слово). Этот жанр был распространен в эллинистической и — позже — в римской литературе.

Стр. 256, ст. 293. Кальда — подогретое вино с разными примесями. Выпад Куркулиона против греков отражает настроения римского плебса эпохи Плавта, а также и консервативной части нобилитета во главе с Катоном.

Стр. 265, ст. 442-447. В перечислении Куркулиона перемешаны страны реальные, мифические — в комическом перетолковании (Односисия — страна амазонок, по преданию выжигавших себе одну грудь) — и просто вымышленные.

Стр. 267, ст. 470-485. Хораг перечисляет различные места на римском форуме и поблизости от него: храм Очистительной — храм Венеры Клоацины; Базилика — возможно, построенная Катоном; Рынки — очевидно, существовали еще на форуме во времена Плавта; Комиций — древнейшая часть форума, площадка под юго-восточным склоном Капитолия, где собиралось народное собрание; Канал — для стока нечистот, позже был заменен подземной клоакой; Старый ряд (лавки) — находился на южной стороне форума; Велабр — большой рынок съестных припасов, Тускский квартал — примыкавший к нему торговый район.

Стр. 275, ст. 591. …поэт старинный написал в трагедии… — Какой поэт имеется в виду, неизвестно.

Стр. 283, ст. 674. Передавая сестру Федрому, воин, как и сам жених, произносит римскую юридическую формулу бракосочетания.

ДВА МЕНЕХМА

Датируется комедия (очень гадательно) примерно 186 г. до н. э.

Стр. 290. Пролог. — Большинство ученых считает, что пролог этот написан не самим Плавтом, а значительно позже — для какого-либо возобновления комедии на сцене.

Стр. 304, ст. 263. …Эпидамн — погибель всем. — В оригинале обыгрывается созвучие названия города Epidamimm и латинского слова damnum — ущерб, убыток, вред.

Стр. 314, ст. 410-412. Агафокл, Пинфий, Липарон, Гиерон. — Историчны в этом перечне лишь два имени: Агафокл (360-289 гг. до н. э.) — правитель Сиракуз, выдающийся полководец, успешно боровшийся против Карфагена; Гиерон (правил с 269 г. до н. э., ум. в 215 г. до н. э.) — также правитель Сиракуз, сперва боровшийся на стороне Карфагена против Рима, затем, после поражения, ставший союзником римлян. Имена Пинфия и Липарона выдуманы Плавтом.

Стр. 323, ст. 593. …биться… об заклад… — Речь идет о заранее установленном залоге, который обязывалась выплатить проигравшая сторона в одном из видов римского гражданского процесса.

Стр. 334, ст. 714-715. …прозвали эллины Собакою Гекубу? — Комическое перетолкование мифа о превращении Гекубы в собаку.

Стр. 340, ст. 835. О Иакх, о Бромий! — Иакх, Бромий — культовые имена Диониса. Менехм прикидывается исступленным вакхантом.

Стр. 341, ст. 840. …вещает повелитель Аполлон… — Теперь Менехм разыгрывает пророческое безумие Пифии.

Стр. 342, ст. 854-855. …Кикнов сын… Тифону… — Тифоном отец матроны назван за свою старость (намек на миф о Тифоне — возлюбленном Эос); почему он назван сыном Кикна (т. е. лебедя) — неясно.

Стр. 345, ст. 913. Чемерица — трава, считавшаяся у древних лекарством от безумия.

ХВАСТЛИВЫЙ ВОИН

Датируется комедия временем между 205 и 200 гг. до н. э. Ввиду того что воспроизвести в акростихе ее русское название невозможно, оно передано условно.

Стр. 366. Среди имен действующих лип многие — значащие: Пиргополиник — «башнеградопобедитель»; Артотрог — «хлебо-грыз»; Палестрион — «завсегдатай палестр», площадок для борьбы; Филокомасия — «любящая попойки».

Стр. 367, ст. 14. Бомбомахид Клитоместоридисархид — еще одно комическое значащее имя: Бомбомахид — «сражающийся с грохотом»; Клитоместоридисархид — «славный полководец безначалия».

Стр. 369, ст. 38. Палочка — стиль, остроконечный стерженек, которым писали на навощенных табличках.

Стр. 371, ст. 75. Царь Селевк — это может быть один из трех царей Сирии, носивших это имя: основатель династии Селевкидов, полководец Александра Македонского (358 или 353-280 гг. до н. э.), его потомок Селевк Каллиник (годы правления 247-226 гг. до н. э.) или сын последнего Селевк Керавн (ум. 223 г. до н. э.)

Стр. 373, ст. 159. Водоем — в оригинале — имплювий, находившийся в открытом внутреннем дворике римского дома небольшой бассейн, первоначально предназначавшийся для сбора дождевой воды.

Стр. 387, ст. 359-360. Пропасть тебе у городских ворот… руками врозь, с колодкою на шее. — Имеется в виду обычный способ казни римских рабов за Эсквилинскими воротами: голову просовывали в отверстие в особой длинной колоде, а руки привязывали к ее концам.

Стр. 451, ст. 1247. Фаон Лесбосец — легендарный возлюбленный поэтессы Сафо. Согласно сказанию, Фаон вез на своем корабле Афродиту, и она за это наградила его способностью внушать любовь всем женщинам.

ПРИВИДЕНИЕ

Предположительная датировка комедии — после 195 г. до н.э.

Стр. 472. Среди имен героев есть и значащие: Филематия — от греч. «philema» — поцелуй; ростовщик Мисаргирид — «среброненавистник», доверчивый Феопропид — «провидящий богов».

Стр. 496, ст. 404. Лаконский ключ. — Такие ключи отпирали дверь снаружи. Ключи, изготовленные в Спарте, славились.

Стр. 497, ст. 427. …устрою игры я… — После смерти знатных римлян наследники часто устраивали в их память игры для народа. Иногда эти игры продолжались по многу дней.

Стр. 507, ст. 559. …Как лисица, грушу съешь… — Вероятно, переиначенный намек на басню о лисице и винограде.

Стр. 522, ст. 755. Гинекей — женская половина греческого дома.

Стр. 523, ст. 775. Александр, Агафокл. — Имеются в виду Александр Македонский и Агафокл Сиракузский (см. прим. к стр. 314).

Стр. 527, ст. 828. Варвар-кашеед. — Скорее всего намек на соотечественников Плавта — италийцев.

Стр. 528, ст. 833. …ворона посреди двух коршунов… — Транион подразумевает себя и обоих стариков.

Стр. 547, ст. 1060. Жертвенник займу… — Святилища богов и жертвенники считались у древних убежищами: преступника, укрывшегося у алтаря, никто не имел права трогать.

Стр. 549, ст. 1087-1088. …рабов выдаст на допрос… — В Риме рабов, привлекавшихся к делу свидетелями, допрашивали только под пыткой.

Стр. 552, ст. 1113. Этот стих представляет собой обрывки нескольких строк: место сильно испорчено в рукописи.

Стр. 554, ст. 1148-1149. Дифил, Филемон — знаменитые драматурги новой аттической комедии. Плавт еще раз подчеркивает традиционность сюжета своей пьесы.

О датировке комедии см. ниже.

В год городской претуры… — Это — так называемая «дидаскалия» — сохранившееся в рукописи указание на дату первой постановки комедии. «Псевдол» был поставлен, следовательно, в апреле 191 г. до н. э. во время празднеств в честь Великой матери богов — Мегалесийских игр, которыми ведали городские преторы.

Стр. 560. Имя главного героя Псевдол состоит из двух корней: греческого «pseudos» — «ложь» и латинского «dolus» — «хитрость», «обман».

Стр. 571, ст. 181. Манипул — подразделение римского легиона.

Стр. 600, ст. 573. …флейтщик позабавит… — Прямое указание на то, что между действиями комедии был музыкальный антракт.

Стр. 610, ст. 709. Ты — Надежда иль Спасенье… — Калидор возводит Псевдола в ранг помогающего человеку божества (см. прим. к стр. 199).

Стр. 612, ст. 730. Карист — город на Эвбее, острове близ берегов Аттики.

Стр. 618, ст. 831-836. Цеполендра, макцида… катарактрия. — Все эти звучные названия разных специй выдуманы поваром-краснобаем, который даже рыб называет «возвышенно» — «животными Нептуна».

Стр. 628, ст. 972. Знаю самого себя я… — Комическое обыгрывание изречения, высеченного над входом храма Аполлона в Дельфах. Со времени Сократа его многократно повторяли философы.

Стр. 630, ст. 988. Полимахероплагид. — Воин и здесь носит забавно-торжественное значащее имя: «Градомечеударятель».

Стр. 633, ст. 1063-1064. Улисс — Одиссей. …украл ли он священный знак твердыни Баллионовой… — «Подвиг» Псевдола сопоставляется с подвигом Одиссея, похитившего из Трои Палладии.

Стр. 636, ст. 1100. …в списки колонистов Мукомолии. — В эпоху Плавта в Риме широко практиковалось «выведение колоний», наделение римских граждан землей на завоеванных территориях Италии и создание там римских городов. Своим взятым из римской действительности иносказанием Симон хочет дать понять, что отправит Псевдола на мельницу.

Стр. 647, ст. 1232. Казни мне Псевдол добился у комиций! — Народное собрание в Риме — центуриатные комиций — решало иногда и судебные дела. Его приговор был окончательным.

Стр. 651, ст. 1304. Зимний час. — Так как римляне делили день от восхода до заката на равное количество часов, то зимние часы были короче летних.