«Памятники позднего античного ораторского и эпистолярного искусства II — V века»

Памятники позднего античного ораторского и эпистолярного искусства II — V века

От редакции

Настоящий сборник памятников поздней античной литературы является вторым выпуском серии, подготовленной сотрудниками сектора античной литературы ИМЛИ. Первый выпуск этой серии под заглавием «Памятники поздней античной поэзии и прозы» вышел в свет в 1964 г.

В данном сборнике, охватывающем ту же эпоху, что и первый, читатель познакомится с двумя другими литературными жанрами, господствующими в поздней античности, — с ораторским и эпистолярным искусством Греции и Рима. Эти жанры не менее — а, пожалуй, даже более — характерны для поздней античности, чем поэзия и повествовательная проза. Именно искусство красноречия было в эту эпоху ведущим жанром, и все другие жанры испытывали его влияние: как стихотворения и повести, представленные в предыдущем сборнике, так и научные (и наукообразные) сочинения, образцы которых составят третий, последний, сборник этой серии.

Ораторское искусство на протяжении II — V веков пережило два значительных подъема. Первый из них относится ко II веку, когда при императорах династии Антонинов прекратились долгие внутренние смуты и было достигнуто относительное благополучие в огромной империи; тогда-то при покровительстве императоров и расцвело искусство так называемой «второй софистики», выявившееся в первую очередь именно в произведениях ораторских. Этот период представлен в данной книге именами Диона Хрисостома и Элия Аристида. Второй подъем относится ко времени Константина и его преемников, к IV веку, к эпохе последней схватки язычества с побеждающим его христианством. Греция выдвигает в эту пору ряд крупных ораторов-императора Юлиана, его учителя Либания, Гимерия и Фемистия: их речи дают яркую картину этой эпохи (см., например, речь-послание Юлиана «К совету и народу афинскому», речь Либания «В защиту риторов» и др.). Кроме речей серьезного содержания в сборнике приведены образцы шуточных риторических «декламаций» Либания, пародирующих судебные выступления.

Римское красноречие, многие памятники которого утрачены, занимало, по-видимому, в эту эпоху второстепенное положение: оно представлено в сборнике «Апологией» Апулея и сохранившимися отрывками его декламаций («Флориды») и панегириком галльского ритора Евмения (конец III века).

Второй раздел сборника составляют образцы эпистолярного искусства, на которых заметно отразилось влияние риторической школы. Здесь следует различать письма фиктивные, написанные от мнимых лиц к мнимым же лицам, и письма подлинные, которыми обменивались писатели, ораторы и государственные деятели. К первой категории относятся любовные и бытоописательные письма, сочиненные Алкифроном, Филостратом и Элианом (III век). Подлинные письма на греческом языке принадлежат Юлиану, Либанию и Синесию, а на латинском языке — Фронтону, наставнику императора Марка Аврелия, и Симмаху — одному из последних борцов против христианства. Письма искусственные рисуют в живой художественной форме картины нравов и быта людей различных классов и профессий, подлинные же представляют особый интерес не только как литературный памятник, но и как исторический источник.

Почти все памятники, вошедшие в данный сборник, появляются на русском языке впервые, кроме произведений Апулея и речей Либания (впрочем, последние переведены заново). Очень пространные речи даны с некоторыми сокращениями. С некоторыми авторами — Апулеем, Филостратом, Элианом — читатель уже знаком по первому сборнику: там они представлены в разделе повествовательной прозы. Однако и к их произведениям даны краткие вступительные статьи.

Как и первый сборник, эта книга иллюстрирована фотографиями с памятников, находящихся в коллекциях Государственного Эрмитажа.

Греческое ораторское искусство

Дион Хрисостом

Философ и ритор Дион, прозванный за свое красноречие Хрисостомом («Златоустом»), родился в середине I века в городе Прусе в Вифинии и умер там же в первые десятилетия II века. Дион происходил из знатного и состоятельного вифинского рода. Уже в молодости он стал должностным лицом в своем городе, а слава о его красноречии распространилась по всей Греции. В философском романе Филострата Старшего «Жизнь Аполлония Тианского» говорится о том, как Веспасиан. еще не решаясь начать гражданскую войну против Вителлия, вызвал Диона к себе и обратился к нему за советом. Это известие, хотя и не совсем достоверное (Филострат писал свой роман примерно через сто лет после смерти Диона), все же свидетельствует о том, каким уважением он пользовался; более того, уже в конце IV века известный оратор — Синесий (его письма читатель найдет в этой книге) посвятил Диону целый риторический трактат.

После вступления на престол младшего сына Веспасиана — Домициана, ненавидевшего философию и философов, Дион был вынужден покинуть родину, много лет вел жизнь бродячего философа-киника и побывал во многих странах, добравшись даже до устья Днепра. После смерти Домициана Дион вернулся в Прусу, опять занял там видное положение и даже несколько раз ездил в Рим к императору Траяну, высоко ценившему известного философа. От Диона до нас дошло много речей, литературно-риторических диалогов и трактатов, свидетельствующих о его широком образовании и значительных литературных способностях.

Речь 18 Об упражнении в искусстве речи[1]

1. Уже не раз восхвалял я тебя как прекрасного человека, достойного быть первым среди лучших, но никогда еще не восхищался тобой так, как теперь: ибо ты, уже зрелый муж, в расцвете сил, никому не уступающий в значении и влиянии, имеющий власть и возможность наслаждаться день и ночь всеми благами жизни, тем не менее стремишься к образованию, жаждешь усовершенствоваться в искусстве речи и не боишься трудностей, с которыми тебе, быть может, придется встретиться; это, как я полагаю, является признаком великого благородства души и свидетельствует не о честолюбии только, но о подлинной любви к мудрости; ведь все лучшие люди древности нередко говорили, что они учились непрерывно — не только в цветущем возрасте, но и в старости.[2]

2. Мне кажется, ты придерживаешься весьма разумного мнения, что государственный муж должен быть опытен и искусен в речах; ведь это принесет ему большую пользу — он приобретет любовь, влияние и уважение, и никому не вздумается им пренебрегать. Например, каким средством можно ободрить людей, павших духом, лучше, чем это сделает речь? Чем можно усмирить и покарать наглых и заносчивых? Чем можно пресечь их посягательства? Чьи наставления люди выслушивают более охотно, чем наставления того, чья речь услаждает их?

3. Часто приходится видеть, как некоторые наши граждане расходуют огромные средства, оказывают различные услуги, украшают город памятниками, а похвалу стяжают не они, а побудившие их к этому ораторы, словно им принадлежит главная заслуга. Поэтому-то древнейшие поэты, получившие свой поэтический дар прямо от богов, называют "богоподобными" не силачей и не красавцев, а тех, кто владеет речью. Вот за то, что ты это понял и намерен осуществить на деле, я хвалю тебя и тобой восхищаюсь.

4. Особую же благодарность приношу я тебе от моего лица за то, что именно меня ты счел способным принести тебе пользу при выполнении этих твоих замыслов и намерений; подобно тому, как кто-то в древности называл себя умелым предсказателем будущего, но только для себя самого[3] — так и я до сего времени полагал, что моего красноречия хватает только для меня, да и то едва-едва; ты же меня возвышаешь в моих глазах и внушаешь мне уверенность в себе, раз я могу быть полезен человеку высокообразованному и столь значительному; и, быть может, я действительно окажусь полезен, — так же, как ребенок или старик-пастух могут подчас показать крепкому молодому путнику тропинку или дорогу, ему не известную.

5. Но довольно вводных слов — пора перейти к выполнению поставленной тобой задачи.

Юнцу или человеку молодому, желающему держаться вдали от государственной деятельности, но путем обучения овладеть судебным красноречием, нужны совсем иные занятия и упражнения, чем тебе. Ты же не являешься новичком в этом деле, не можешь отказаться от государственных дел и нуждаешься не в изощренном и ловком судебном красноречии, а в таком, какое подобает государственному мужу и удовлетворяет его задачам.

6. Прежде всего пойми, что от тебя не потребуется чрезмерного труда и напряжения. Конечно, тому, кто уже издавна усердно работает на этом поприще, упражнения приносят большую пользу, но того, кто к ним непривычен, они отпугивают и лишают уверенности; те, кто не привык постоянно упражнять свое тело, также чувствуют слабость, если их заставляют делать трудную гимнастику; тело, не приученное к напряжению, нуждается скорее в умащении мазями и в равномерном движении, чем в упражнениях гимнасия; так и тебе нужны такие занятия красноречием, которые доставляли бы тебе больше удовольствия, чем утомления и трудностей.

Что касается поэтов, то я посоветовал бы тебе особенно тщательно ознакомиться из комиков с Менандром, а из трагиков с Еврипидом; и притом не просто читать самому для себя их произведения, а слушать, как их читают другие, особенно, если они умеют красиво передать их, ни мало их не искажая. Впечатление становится более цельным, если ты избавлен от трудностей, связанных с чтением текста.