«Анналы»

Книга I

1. Городом Римом от его начала правили цари:^[1] народовластие и консулат установил Луций

Брут. Лишь на короткое время вводилась единоличная диктатура^[2]; власть децемвиров длилась не дольше двух

лет^[3], недолго существовали и консульские

полномочия военных трибунов^[4]. Ни

владычество Цинны, ни владычество Суллы не было продолжительным, и могущество

Помпея и Красса вскоре перешло к Цезарю, а оружие Лепида и Антония — к Августу,

который под именем принцепса^[5] принял под

свою руку истомленное гражданскими раздорами государство. Но о древних делах

народа римского, счастливых и несчастливых, писали прославленные историки; не

было недостатка в блестящих дарованиях и для повествования о времени Августа,

пока их не отвратило от этого все возраставшее пресмыкательство пред ним.

Деяния Тиберия и Гая, а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из

страха пред ними были излагаемы лживо, а когда их не стало — под воздействием

оставленной ими по себе еще свежей ненависти. Вот почему я намерен, в немногих

словах рассказав о событиях под конец жизни Августа, повести в дальнейшем

рассказ о принципате Тиберия и его преемников, без гнева и пристрастия, причины

которых от меня далеки.

2. Когда после гибели Брута и Кассия^[6] республиканское войско перестало

существовать и когда Помпей был разбит у Сицилии^[7], отстранен от дел Лепид^[8], умер Антоний^[9],

не осталось и у юлианской партии^[10]

другого вождя, кроме Цезаря, который, отказавшись от звания триумвира, именуя

себя консулом и якобы довольствуясь трибунскою властью для защиты прав простого

народа^[11], сначала покорил своими

щедротами воинов, раздачами хлеба — толпу и всех вместе — сладостными благами

мира, а затем, набираясь мало-помалу силы, начал подменять собою сенат,

магистратов и законы, не встречая в этом противодействия, так как наиболее

непримиримые пали в сражениях и от проскрипций^[12], а остальные из знати, осыпанные им в меру их

готовности к раболепию богатством и почестями и возвысившиеся благодаря новым

порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому.

Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничества

знати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат и

народ, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконец

подкупом, ни для кого не были надежною защитой.

3. И вот Август, стремясь упрочить свое господство,

возвеличил Клавдия Марцелла, еще совсем юного сына своей сестры, сделав его

верховным жрецом^[13], а также курульным

эдилом^[14], и Марка Агриппу, родом

незнатного, но хорошего полководца, разделявшего с ним славу победы, —

предоставляя ему консульство два года сряду^[15] и позднее, после кончины Марцелла, взяв его в зятья. Своих

пасынков Тиберия Нерона и Клавдия Друза^[16] он наделил императорским титулом, хотя все его дети были

тогда еще живы. Ведь он принял в род Цезарей^[17] сыновей Агриппы, Гая и Луция, и страстно желал, чтобы они,

еще не снявшие отроческую претексту^[18],

были провозглашены главами молодежи^[19] и

наперед избраны консулами^[20], хотя по

видимости и противился этому. После того как Агриппы не стало, Луция Цезаря,

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY