«Сатиры»

к, не спи: ну-ка, тяжбой займись, поучайся законам Предков иль лестью добудь себе должность центуриона: Пусть себе Лелий глядит на косматые головы, ноздри Все в волосах, пусть будет доволен крутыми плечьми. Мавров землянки ломай, сокрушай укрепленья бригантов И лишь десяткам к шести ты получишь орла дорогого. Если ж тебе не по нраву нести постоянно работу В лагере, если живот тебе слабит от трубного звука, 200 Звука рогов, то торговлей займись: запасай, что возможно Перепродать вполовину дороже, но только не брезгуй Всяким товаром, хотя б и пришлось его прятать за Тибром, И не считай, что какая-нибудь есть разница между Кожей сырой и духами: хорош ведь прибыли запах Будет от вещи любой. Не своди с своих уст поговорку, Чье сочиненье достойно богов и Юпитера музы: "Где получил - ведь не спросит никто, но имей непременно". Няньки-старухи твердят это мальчикам для повторенья, Учатся девочки так говорить, алфавита не зная". 210 Мог бы сказать я любому отцу, что советы такие Юноше хочет вдолбить: "Пустельга, кто тебя заставляет Так торопиться? Ручаюсь, учителя будет почище Твой ученик. Не тревожься: тебя превзойдет он, конечно, Как Теламона Аякс превзошел, Ахиллес же - Пелея. Нежных нужно щадить: ведь еще не заполнило мозга Зрелое гнусное зло; но лишь только сын твой расчешет Бороду, тронет ее острием наточенной бритвы, Он лжесвидетелем будет, продаст за ничтожную сумму Ложную клятву, держась за алтарь и за ногу Цереры. 220 Если невестка вошла в твой дом с смертоносным приданым, Мертвой ее почитай: во сне ее пальцы удавят Мужнины. Кратким путем он добудет себе, что считаешь Нужным приобретать ты на суше или на море: Нет никакого труда совершить большое злодейство. Скажешь потом: "Никогда не давал я таких поручений И не советовал я". Но ты ведь - источник злонравья, Повод к нему; ибо всякий, внушающий любостяжанье И воспитавший дурным наставленьем корыстных потомков, Тот, кто детей научил обманом удвоить наследство, 230 Лошади волю дает и совсем распускает поводья; Хочешь коней осадить, - уж они удержаться не в силах, Мчатся, тебе неподвластны, намеченный путь оставляя. Кто согласится настолько грешить, насколько позволишь? Сами к себе сыновья снисходительней будут гораздо. Раз ты внушаешь юнцу, что глуп - кто друзей одаряет, Кто к бедняку снизойдет, приносит близким услугу, Этим ты учишь его грабежу, обману, стяжанью Даже преступным путем богатств, которые любишь Столько же ты, как любили отечество Деции, или, 240 Ежели греки не врут, Менекей возлюбил свои Фивы, В чьих бороздах из змеиных зубов легионы родятся Прямо в оружье и враз затевают ужасные битвы, Словно бы там заодно и трубач поднялся с войсками. Сам ты увидишь огонь, которого искры ты выбил, Ярко пылающим, все пожирающим, что попадется: Нету пощады, несчастный, тебе, и в клетке питомец Лев разорвет вожака дрожащего с громким рычаньем. Твой гороскоп звездочетам известен, но медленной прялки Парок не хочет он ждать: ты умрешь, когда нить твоей жизни 250 Не порвана; и сейчас уж ему ты мешаешь, задержка Всех вожделений; уж мучит его твоя старость оленья. Живо зови Архигена, купи себе то, что состряпал Царь Митридат; если хочешь срывать еще новые фиги, Новых повырастить роз, - запасись непременно лекарством: Должен его принимать пред едою и царь и родитель. Славное зрелище я покажу тебе: с ним не сравнятся Ни театральный спектакль, ни преторов пышных подмостки, Только взгляни, чего стоит опасность смертельная - в доме Деньги растить, где большая казна есть в медной шкатулке. 260 Суммы кладут на храненье пред бдящим Кастора оком, После того как мстительный Марс и шлема лишился, Да и добра не сумел сохранить; значит, можешь оставить Сцены на зрелищах ты в честь Цереры, Кибелы и Флоры: Много значительней их - человеческих дел представленье. Разве нас так забавляют тела акробатов петавра Как забавляешь ты сам, на корикской корме пребывая, Где и жилище твое, ты - игралище Кора и Австра, Неисправимый, презренный купец пахучей поклажи, 270 Ты, что доволен доставкой изюмных вин маслянистых С берега древнего Крита и с родины Зевсовой в город? Гот, по канату ступая хоть шаткой ногой, доставляет Этой ценой пропитанье себе, прогоняет канатом Холод и голод, - а ты безрассудствуешь ради талантов Тысяч и множества вилл. Посмотри лишь на гавань и море, Полное досок и мачт: ведь на море больше народу, Чем на земле. И флот поплывет, куда б ни манила Прибыли жажда его: пробежит он по водам карпатским И гетулийским, потом, далеко позади оставляя 280 Кальпу, услышит в пучине Геракла шипение солнца. Многого стоит труда, чтобы ты возвратился оттуда С туго набитым мешком, похваляясь раздутой мошною, Тем, что тритонов видал и других океанских чудовищ. Разным безумьем умы одержимы: того ужасает Лик Евменид, их огонь - даже в сестриных чистых объятьях; Этот уверен, быка поразив, что ревет Агамемнон Или Улисс. Пусть он даже щадит и плащ и рубашку, Все же опека нужна нагружающему корабельный Трюм до отказу товаром, от волн отделяясь бортами, 290 Если причиною зол и опасностей этаких служат Только куски серебра для надписей и для фигурок. Тучи находят, гроза началась. "Отдавайте причалы! Слышен хозяина крик, закупившего хлеба и перца. Эта небесная темь, эта туча, что кутает небо, Нам не грозит: это летний лишь гром". А быть может, несчастный Этой же ночью утонет, как мачты сломаются, сгинет В волнах, упрямо держа и левой рукой, и зубами Пояс. Но тот, вожделений кого не насытило злато, Скрытое в желтых песках у Тага на дне и Пактола, 300 Будет доволен лохмотьем - прикрыть продрогшие чресла, Скудной едой, как погибнет корабль и он, потерпевший, Асса станет просить и кормиться картиной крушенья. То, что добыто с мученьем таким, охраняется с большим Страхом, заботой: стеречь тяжело состоянье большое. Слишком богатый Лицин заставляет, расставивши ведра, Сотню рабов караулить свой дом по ночам, ибо в страхе Он за янтарь, за колонны фригийские, статуи в доме И за слоновую кость, черепаху огромную. Бочка Киника голого на погорит; а сломается - завтра 310 Новый готов будет дом, да и старый свинцом залатают. Сразу постиг Александр, увидавши в сосуде из глины Жителя славного, то, насколько счастливее тот, кто Вовсе желаний лишен, чем тот, кто требует мира И на опасность готов соответственно завоеваньям. Нету богов у тебя, коль есть разум: мы сами, Фортуна, Чтим тебя божеством. "Но все-таки меры какой же Для состоянья довольно?" Коль спросят меня, я отвечу: Столько имей, сколько просят и жажда, и голод, и холод, Сколько тебе, Эпикур, в твоем садике было довольно. 320 Сколько еще до тебя получали Сократа пенаты. Мудрость не скажет того, что противно бывает природе. Если смущает тебя столь суровый пример, ты прибавишь То обычно у нас: копи ты себе состоянье В меру закона Отона с всадниках перворазрядных. Если на это ты рот покривишь и поморщишься, - что же, Всадника ценз ты удвой, сделай трижды четыреста тысяч. Если ж я пазуху все не набил тебе, все еще просит, Значит, тебе никогда ни Креза сокровищ не хватит, Ни достоянья персидских царей, ни богатства Нарцисса, 330 Коему Клавдий уж так потакал и так подчинялся Всем приказаньям его, что убил и жену Мессалину.

САТИРА ПЯТНАДЦАТАЯ.