Гай Валерий Катулл Веронский
КНИГА СТИХОТВОРЕНИЙ
1
Для кого мой нарядный новый сборник,
Пемзой жёсткою только что оттёртый?
Он, Корнелий, тебе: ты неизменно
Почитал кое-чем мои безделки.
5 Ты в то время, из италийцев первый,
Нам дерзнул рассказать века в трёх книгах —
Труд учёный, клянусь, и преусердный.
Так, каков он ни есть, прими мой сборник!
А твоим покровительством, о Дева,
10 Пусть он век не один живёт в потомстве.
2
Птенчик, радость моей подруги милой,
С кем играет она, на лоне держит,
Кончик пальца даёт, когда попросит,
Побуждая его клевать смелее,
5 В час, когда красоте моей желанной
С чем-нибудь дорогим развлечься надо,
Чтоб немножко тоску свою рассеять,
А вернее — свой пыл унять тяжёлый, —
Если б так же я мог, с тобой играя,
10 Удручённой души смирить тревогу!
3
Плачьте, о Купидоны и Венеры,
Все на свете изысканные люди!
Птенчик умер моей подруги милой,
Птенчик, радость моей подруги милой,
5 Тот, что собственных глаз ей был дороже.
Был он мёда нежней, свою хозяйку
Знал, как девушка мать родную знает.
Никогда не слетал с её он лона,
Но, туда и сюда по ней порхая,
10 Лишь одной госпоже своей чирикал.
А теперь он идёт дорогой тёмной,
По которой никто не возвращался.
Будь же проклят, о мрак проклятый Орка,
Поглощающий всё, что сердцу мило, —
15 Ты воробушка милого похитил!…
О слепая судьба! О бедный птенчик!
Ты виновен, что у моей подруги
Покраснели от слёз и вспухли глазки!
4
Корабль, который здесь вы, гости, видите,
Хоть мал, а говорит, что был он всех быстрей,
Что ни одна громадина плавучая
Ни разу не могла опередить его,
5 На вёслах ли несясь, под парусами ли;
Что это подтвердит и Адриатики
Бурливой брег, и острова Кикладские,
И Родос благородный с дикой Фракией,
И Пропонтида, и лука Понтийская,
10 Где — нынешний корабль — стоял он некогда
Косматым лесом. На киторском темени
Широко он шумел листвой глаголющей.
Понтийская Амастра, щедрый буками
Китор, все это знали вы и знаете, —
15 Так говорит корабль. С времён запамятных
Он возвышался у тебя на маковке,
В твоём он море вёсла в первый раз смочил
И через столько бурь с их злобой тщетною
Хозяина доправил, слева, справа ли
20 Юпитер кликал ветры иль, содействуя,
Дул с двух сторон и ходу прибавлял ему.
Обетов никаких береговым богам
Он не принёс ни разу до прибытия
Морями всеми к озеру прозрачному.
25 Так было. А теперь он тихо старится
В укрытии, вам, братья, посвятив себя,
Двойничный Кастор и двойничный Кастора.
5
Будем, Лесбия, жить, любя друг друга!
Пусть ворчат старики — за весь их ропот
Мы одной не дадим монетки медной!
Пусть заходят и вновь восходят солнца, —
5 Помни: только лишь день погаснет краткий,
Бесконечную ночь нам спать придётся.
Дай же тысячу сто мне поцелуев,
Снова тысячу дай и снова сотню,
И до тысячи вновь и снова до ста,
10 А когда мы дойдём до многих тысяч,
Перепутаем счёт, чтоб мы не знали,
Чтобы сглазить не мог нас злой завистник,
Зная, сколько с тобой мы целовались.
6
Флавий! Верно, о ней, своей любезной,
Будь она недурна, не будь нескладна,
Ты сказал бы Катуллу, не смолчал бы.
Но молчишь ты, стыдясь, и я не знаю,
5 Ты с какой же связался лихоманкой?
Но что ты не вдовцом проводишь ночи,
Громко ложе твоё вопит венками
И сирийских духов благоуханьем;
И подушки твои, и та, и эта,
10 Все во вмятинах, а кровати рама
И дрожит, и трещит, и с места сходит.
Бесполезно скрывать, и так всё видно.
Что? Да весь исхудал ты с перелюба,
Значит много себе позволил дури.
15 Лучше мне обо всём, и злом и добром,
Сам скажи, — и тебя с твоей любовью
До небес вознесу в стихах изящных.
7
Сколько, спрашиваешь, твоих лобзаний
Надо, Лесбия, мне, чтоб пыл насытить?
Много — сколько лежит песков сыпучих
Под Киреною, сильфием поросшей,
5 От Юпитеровой святыни знойной
До гробницы, где Батт схоронен древний;
Сколько на небе звёзд в молчаньи ночи
Видит тайны любви, блаженство смертных!
Поцелуев твоих, чтоб было вдосталь
10 Для безумца Катулла, нужно столько,
Чтобы их сосчитать не мог завистник,
Нечестивый язык не мог бы сглазить.
8
Катулл несчастный, перестань терять разум,
И что погибло, то и почитай гиблым.
Ещё недавно были дни твои ясны,
Когда ты хаживал на зов любви к милой,
5 Которую любил я крепче всех в мире.
Вы знали разных радостей вдвоём много,
Желанья ваши отвечали друг другу.
Да, правда, были дни твои, Катулл, ясны.
Теперь — отказ. Так откажись и ты, слабый!
10 За беглой не гонись, не изнывай в горе!
Терпи, скрепись душой упорной, будь твёрдым.
Прощай же, кончено! Катулл уж стал твёрдым,
Искать и звать тебя не станет он тщетно.
А горько будет, как не станут звать вовсе…
15 Увы, преступница! Что ждёт тебя в жизни?
Кто подойдёт? Кого пленишь красой поздней?
Кого любить ты будешь? Звать себя чьею?
И целовать кого? Кого кусать в губы?
А ты, Катулл, решась, отныне будь твёрдым.
9
Ты, Вераний, из всех мне близких первый
Друг, имей я друзей хоть триста тысяч,
Ты ль вернулся домой к своим пенатам,
Братьям дружным и матери старушке?
5 Да, вернулся. Счастливое известье!
Видя целым тебя, вновь буду слушать
Об иберских краях, делах, народах
Твой подробный рассказ: обняв за шею,
Зацелую тебя в глаза и в губы.
10 О! Из всех на земле людей счастливых
Кто меня веселей, меня счастливей?
10
Вар мой с площади раз к своей подружке
Свёл меня посмотреть — я был свободен.
Мигом я увидал, что потаскушка,
Но собой недурна и не без лоска.
5 Сели, стали болтать. Зашла беседа
Про Вифинию — как, мол, там живётся
И как много нажить сумел я денег.
Отвечал я, как есть: ни с чем вернулись
Все: и сам я, и претор, и когорта,
10 Никому не пришлось принарядиться.
Да и претор — свинья: свои же люди,
А ни на волос к ним вниманья!.. — «Всё же, —
Отвечают они, — ты, верно, добыл
То, что там, говорят, вошло в обычай:
15 Для носилок людей?» И захотелось
Комментарии к книге «Книга стихотворений», Гай Валерий Катулл
Всего 0 комментариев