«Блуждания вне Церкви и их преодоления»

РЕАБИЛИТАЦИЯ ЛИЦ, ПОСТРАДАВШИХ ОТ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НЕТРАДИЦИОННЫХ РЕЛИГИЙ

МОСКОВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ

КАФЕДРА МИССИОЛОГИИ

Протоиерей Олег Стеняев

Дипломная работа

Научный руководитель

проф. МДА диакон Андрей Кураев

Сергиев Посад

Свято-Троице-Сергиева Лавра

Молитва о возвращении заблудших в лоно Церкви.

Отступивший от православный веры и погибельными ересьми ослепленныя, светом Твоего познания просвети и Святей Твоей Апостольстей Церкви причти.

Предисловие

Тема реабилитации представителей нетрадиционных религий и сектантских групп заинтересовала меня еще в 70-х годах, когда я впервые столкнулся с представителями иных религиозных течений. Поскольку мне приходилось много общаться с адептами разных религий и сект, я много читал не православной религиозной литературы, чтобы выявить для себя самые замысловатые аргументы, которые мои оппоненты могли бы использовать против православия. Тогда же я проявил интерес к православной религиозной литературе полемического характера. Первая полемическая книга, которая тогда оказалась в моих руках, – это «Камень Веры» митрополита Стефана Яворского. Несмотря на трудности архаического языка автора, месяца за два я осилил этот увесистый фолиант, сделав необходимые выписки и пометки в Библии, которой я пользовался. Позже для меня открылась библиотека моего духовника, ныне покойного прот. Димитрия Дудко. Здесь я нашел и книги диакона Иоанна Смолина, и целую россыпь дореволюционных журналов «Миссионерского Обозрения». В это же время я начал, сначала робко, потом более напористо, вступать в полемику с баптистами и пятидесятниками, а чуть позже с кришнаитами и иудеями. Диапазон общения расширялся, опыт полемических аргументов совершенствовался, и вскоре я решился на полемику и со старообрядцами, которые представлялись мне тогда наиболее сложными оппонентами.

Первые положительные результаты пришли совершенно неожиданно для меня. В православную веру обратилась семья баптистов, с которыми я встречался в течение двух-трех месяцев. Причем эти баптисты являлись таковыми уже в трех поколениях. Духовник совершил над ними Чин присоединения, миропомазал их и обвенчал. Тогда же обратился в православие молодой пятидесятник, жена которого последовала за ним (стала православной) только год спустя.

Я понимал, что первые обращенные воспринимали Православие более на эмоциональном уровне, и тогда же, в конце 70-х – начале 80-х, я создал нелегальный кружок по изучению Библии, который позже перерос в религиозно-философский семинар «Возрождение». Семинар функционировал до начала 90-х. К тому времени у меня за плечами было 2 класса семинарии, и 18 обращенных в православную веру. Присоединенные поступали в семинарию, рукополагались на приходах, и многие явно опережали меня в своем образовании и самообразовании. Я охотно включал их в работу семинара и миссионерскую работу среди не православных.

Одно время на волне политических потрясении я присоединился к духовенству так называемой «Свободной Российской Православной Церкви», но где-то через год покинул их и вернулся в лоно Матери Церкви РПЦ МП. Позже опыт собственного возвращения помогал мне в обращении ушедших из Церкви в секты и разные нетрадиционные религиозные группы.

В середине 90-х был создан «Центр реабилитации нетрадиционных религий» памяти А. С. Хомякова. В Центре было задействовано несколько священников и мирян, всего 15 человек. К тому времени я был рукоположен в иереи и нес свое послушание в Храме Преображения Господня (Иконы Божией Матери «Всех скорбящих радосте», что на Ордынке).

Тогда мною было написано множество экспертиз о деятельности тех или иных религиозных групп. Но вскоре я понял, что невозможно совмещать профилактическую работу по преодолению религиозной экспансии и миссионерскую деятельность, направленную на реабилитацию лиц, пострадавших от деятельности нетрадиционных религий. На эту тему я сделал множество выступлений на тех или иных семинарах и миссионерских съездах, написал целый ряд статей и провел несколько конференций. Мои оппоненты незамедлительно отреагировали на мою позицию, и между мною и ими завязалась полемика по данному вопросу. Сторонники т. н. «тоталитарной теории» развернули активную полемику со мною в сети Интернет и на страницах разных изданий. Я отвечал своим оппонентам как со страниц газеты «Миссионерское Обозрение» (ежемесячное приложение к газете «Православная Москва»), так и в передачах радиостанции «Радонеж» (где я веду субботний прямой эфир).

Цель написания данной дипломной работы – показать, насколько несовместима профилактическая жесткая линия поведения по отношению к сектантам и представителям нетрадиционных религий с обычной миссионерской деятельностью. Показать, как правильно организовать и проводить реабилитацию лиц, пострадавших от деятельности нетрадиционных религий.

Хотелось бы поблагодарить всех, кто в процессе моей работы над данной темой оказывал мне содействие и поддержку, а в частности:

профессора диакона Андрея Кураева, согласившегося стать моим научным руководителем;

кандидата богословских наук Романа Михайловича Коня, который любезно согласился прочитать мою работу и сделать ряд существенных замечаний;

преподавателя сектоведения и миссиологии в Николо-Перервенской семинарии Андрея Ивановича Солодкова, который в рассказах о своем сектантском прошлом дал мне неоценимый материал;

Татьяну Николаевну Подосинкину, согласившейся сделать корректуру моего Диплома.

Всем вышеназванным лицам я выражаю свою искреннюю признательность за оказанные мне внимание и помощь.

Реабилитация лиц, пострадавших от деятельности нетрадиционных религий, является одним из направлений миссионерской работы, которая, конечно же, не может ограничиваться только работой с инаковерующими. Главным направлением была и остается евангелизация лиц не религиозных. Но как сказано в Писании: «сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23, 23). Миссия среди инаковерующих и миссия среди сомневающихся и неверующих имеет свои специфические особенности. Задача данной работы заключается в том, чтобы показать особенности работы с инаковерующими и ее отличие от профилактики этого же направления.

Трудно не согласиться с высказыванием проф. Александра Леонидовича Дворкина, что «лучший способ противодействия сектантам – это в секты не попадать».

Но ситуация сложилась так, что в сектах и нетрадиционных для России религиозных направлениях оказалось достаточно большое количество людей. «Достаточно» – для того, чтобы не ограничивать работу с инаковерующими только профилактическими действиями, но и обратить внимание собственно на необходимость проведения миссионерских реабилитационных программ в среде заблудших.

По сути дела, профилактика данного вопроса носит скорее просветительский характер и не является миссионерским служением в прямом понимании данного термина. Миссионер главной задачей для себя должен видеть обращение заблудших в истинную веру. Проблем профилактического характера он должен касаться лишь в воспитательных целях, дабы и сами верные не увлеклись бы лжеучениями. Но подобные наставления должны быть чисто религиозного характера, следовательно, необходимо для православного миссионера вывести проблему сектантства из политической, юридической, медицинской и какой угодно плоскости, кроме религиозной. Так как задача христианской миссии – не подменять собою светские институты, но выполнять апостолат евангельского благовествования. С этой точки зрения, многие работы, написанные за последнее время по сектантскому вопросу, с религиозной точки зрения не представляют никакой ценности. Учитывая их акцент на сборе компромата, их можно отнести к жанру бульварной литературы типа «криминальное чтиво».

Необходимо иметь именно религиозный ответ на сектантскую экспансию. Ибо для многих и многих молодых людей уход в секту не означает уход из Церкви, потому что, как правило, в секты попадают люди из нерелигиозных семей. И мне неизвестны случаи, или почти не известны, когда воцерковленные люди покидали Церковь ради иного, сектантского исповедания.

Главная цель данной работы, с одной стороны, – предложить альтернативу только «профилактическому миссионерству», сводящему служение слова лишь к кабинетным баталиям. И в противовес «тоталитарной теории» предложить практический опыт (методику) реабилитации лиц, пострадавших от деятельности нетрадиционных религий. Сам термин «нетрадиционные религии» используется мною условно и, скорее, в связи с тем, что мне претит навязанная светскими религиоведами и сектологами терминология. В любом случае слово нетрадиционные я готов оставить без кавычек, а «религии» только с кавычками. Учитывая то, что новые религиозные группы еще не состоялись на нашей территории именно как религиозные традиционные конфессии, наименование нетрадиционные – более чем подходит им. Надеюсь, что таковыми (нетрадиционными) они будут оставаться и далее.

Сложнее с термином: секта, и здесь я полностью согласен с позицией Коня Романа Михайловича, что более удобным был бы термин ересь. Но для того, чтобы не вдаваться в подробности, какая ересь, и не перечислять слишком часто наименования различных религиозных новообразований, я все же использую этот термин, исключительно для обобщения, чтобы не перегружать работу длинным списком часто изменяемых наименований.