«Жизнеописание подвижницы и прозорливицы блаженной старицы Евфросинии, Христа ради юродивой княжны Вяземской, фрейлины императрицы Екатерины II»

Жизнеописание подвижницы и прозорливицы блаженной старицы Евфросинии, Христа ради юродивой княжны Вяземской, фрейлины императрицы Екатерины II

Блаженны умирающие в Господе... Они упокоятся от трудов своих и дела их идут вслед за ними.

Если воины преданы своему полководцу, ― могут ли они веселиться, когда полководец находится в унижении? Могут ли находить вкус в мирских радостях истинные христиане, превыше всего возлюбившие Христа?

Многие из самых лучших, самых искреннейших христиан приходили к мысли о том, что их любовь к уничиженному и распятому за нас Христу не позволяет им проводить жизнь в мирской славе, богатстве и радостях житейских. И вот, получив все это в удел от Бога, они вольною волею отказываются от всех этих благ, и не только проводят жизнь в убожестве и всяких лишениях, но и сами ищут всевозможных страданий, прикидываются малоумными, чтобы привлечь на себя насмешки, гонения и побои,–все в жажде принять побольше страдания на той земле, которую спас безмерным страданием Своим Христос Спаситель.

И вот сын знатного вельможи (св. Алексий человек Божий) оставляет тайно чертоги отца, молодую жену, родителей, богатство, уходит скитаться и, когда жизнь полная лишений изменила его до неузнаваемости, возвращается в родной город, в образе нищего проводит последние годы жизни в доме своего отца, который приютил его и не узнал в нем дорогого сына.

Так, св. Прокопий Устюжский, раньше богатый купец ―немец ― приняв православие, раздает бедным все имение свое, удаляется в дальнюю страну, где его никто не знает и там юродствует Христа ради.

И все такие подвижники, из любви ко кресту Христову принимавшие на себя лютые скорби, сторицею, по неложному обетованию Христову, примут живот вечный, наследят царство Его, так как оставили они ради Христа отцов, матерей, жен, детей, богатство, славу, родину ― словом все, что дорого для смертного человека на земле.

К таким вольным мученикам принадлежала старица Евфросиния Христа-ради юродивая.

Евфросиния происходила из знатного рода; она была урожденная княжна Вяземская. Образование получила в С.–Петербурге, в Смольном институте, по окончании коего была фрейлиной при дворе Императрицы Екатерины II. В минуты горести и скуки императрицы, Евфросиния с Александром Львовичем Нарышкиным вместе развлекали ее скуку, о чем рассказывала сама старица Евфросиния. Старица была знакома с Суворовым и с семейством князя Юрия Владимировича Долгорукого и с его дочерью, Варварой Юрьевной, была дружна. Имела сходство с девицей Софией Григорьевной Вяземской. Знакома была с княгиней, женой Калужского Губернатора; была также знакома с женой предводителя дворянства-князя Вяземского, Екатериной Григорьевной.

Сколько она жила при дворе ― неизвестно.

Горя любовью к Небесному жениху и желая себя уневестить Ему, три фрейлины единовременно уговорились оставить мир и провести остальную жизнь в подвигах. В то время, как двор имел пребывание в Царском селе (где находятся дворцы императорские, окруженные громадными садами), ― оставили они платья свои на берегу большого и глубокого пруда, чтоб убедить всех, что они утонули купаясь, и тем изгладить из памяти всякое воспоминание о себе. Переодевшись в бедное рубище, пошли они странствовать, добровольно презревши мир со всеми его благами и принявши вольную нищету и юродство, которое святыми отцами Церкви признается за самое высокое подвижничество.

Все мы смертные не лишены желания и питаем надежду быть участниками вечного блаженства, не обращая при этом серьезного внимания на то, что для желающих быть на пути к небу предварительно нужно силою собственной воли заставить себя отрешиться навсегда от всех страстей и земных привязанностей, освободиться от похотей плоти, чтобы предаться влечению духа, попрать все земное, чтобы мудрствовать горнее, извергнуть мир из сердца, чтобы оно было свободно для безпредельной любви к бесконечному Богу.

Такие люди, если и встречаются в жизни нам,– мученикам суеты мирской, ― то действительно кажутся какими то смиренными и по образу жизни своей ненормальными, какой казалось многим и старица Евфросиния, потому что мир по убеждению большинства дарован для пользования и наслаждения его благами, а подобные люди не только не пользуются благами мира и мира не ищут, но их мир ищет, им мир не нужен, но они миру нужны. А между тем, если бы мы знали, то убедились бы в том, что добровольная страдалица–высокого ума и образования; тогда невольно бы приняли во внимание ее прошлое и настоящее. Сама старица рассказывала, что она была у Феодосия Тотемского ― Вологодской губ. и жила в монастыре на скотном дворе и доила коров, а в другом монастыре несколько времени была в просфорне. Потом, когда физические силы ей изменили, старица трудом настолько уже распяла свою плоть, что могла вступить в молитвенный подвиг и пришла в Москву к митрополиту Платону и, поведав ему свою тайну, просила ради богоугодной ее цели скрыть ее от преследования мира под покров всегдашней неизвестности.

Испытав и убедившись в твердости ее жизни, мудрый архипастырь отослал ее с собственноручной запиской к игуменье в Серпуховской Девичий монастырь, где была она принята весьма милостиво. Здесь-то она и начала свой трудный подвиг юродства Христа ради, который и продолжала до самой своей блаженной кончины.

Блаженная старица смиренно претерпела здесь много искушений, подобно блаженной Исидоре и Иоанну блаженному. Старица Евфросиния, оставив Серпуховской монастырь, поселилась вне его, у ограды, в особой тесной хижине. Блаженная старица в своей хижине держала кошек и трех собак. С собаками блаженная старица даже спала на голом полу, а если кто ее спрашивал: «Зачем Вы позволяете собакам спать с собою?», ― то блаженная отвечала: «Я хуже собак». Келью она не чистила, пол был завален остатками пищи животных. На полу стояло небольшое корытце. Когда нужно было кормить животных, старица подходила к корытцу и стучала палкой. Тогда в одну минуту кошечки и собачки подбегали к корытцу и старица ласково приговаривала: «Кушайте, кушайте, дорогие мои!»

Однажды игуменья Евгения Озерова сказала: «Матушка, зачем держите вы животных? Такой ужасный воздух!» Она засмеялась и отвечала: «Это мне заменяет духи, которых так много я употребляла при дворе». В жару келья топилась, а зимой почти нет. Старица носила железные вериги, одевалась в рубашку толстого, неваляного сукна (власяница), ходила босиком и зимой голова ее была стриженая; иногда она обматывала ее тряпицей, надевала шапочку; на шее блаженная старица носила железную цепь и на груди медный крест величиною около четверти. Выходила она из кельи обычно с палкой в руке. По ночам же имела обыкновение ходить вокруг монастыря и петь духовные псалмы. Есть вблизи монастыря часовня, в которую она заходила молиться Богу и убирала иконы цветами, а днем ходила в монастырский бор, где собирала грибы, травы и цветы; к ней приходили больные, она давала им эти травы, говоря: «Пейте и будьте здоровы!». Больные принимали с верой и получали исцеление.

Неоднократно митрополит Филарет приезжал во Владычный монастырь и первым долгом посещал блаженную старицу и в ее келье беседовал с нею, уважая ее как великую подвижницу. Когда митрополит приезжал в монастырь, старица выходила за монастырскую ограду и встречала его, подходила к нему под благословение, целовала ему руку, и он также целовал у нее руку, а когда он уезжал из монастыря, старица провожала его за монастырские ворота.

Старицу Евфросинию уважал весь город Серпухов и окрестности его. Сколько ни старалась скрывать старица свою богоугодную жизнь под покровом буйства ради Христа, но по воле Божией духовная мудрость и подвижническая жизнь ее скоро сделались известны целому городу.

В то время, когда нищие духом и обремененные скорбями и печалями житейскими радуются, что обрели в сей рабе Божией себе утешительницу и крепкую о них к Богу молитвенницу и пользовались ее наставлениями, по наущению исконного врага зависти и злобы воздвигнуто было на рабу Божию, блаженную Евфросинию, гонение со стороны тех, которые, кичась лжеименным разумом, казалось, скорее бы должны были уразуметь истину. Блаженная старица Евфросиния, уступив гонителям, по приглашению владелицы села Колюпанова, Тульской губ. Алексинского уезда, ― Наталии Алексеевны Протопоповой, переселилась к ней на жительство, оставив город Серпухов в начале сороковых годов, не взяв с собою ничего от стяжания, кроме одного образа1.Госпожа Протопопова, желая удержать у себя матушку, как бы некое сокровище скрыть на селе своем, всецело предалась ей и часто называла ее сокровищем. Против своего помещения построила она для старицы «особую горницу со всеми удобствами, внутри оштукатурила, снаружи огородила балясником, окаймила деревьями, но матушка поместила в ней свою корову, сама же приютилась у ней в доме в трехаршинной комнате, между задней и передней девичьими комнатами, и в этой-то тесной каморке ютились с нею куры, индейки с цыплятами, кошки с котятами и две собачки. Поэтому там была страшная, невыносимая духота, так что едва несколько минут можно было там пробыть свежему человеку. Старица же со всяким усердием служила Творцу и восхваляла Господа. И кто исповедует вполне лишения, труды и подвиги ее! Разве один Бог, создавший сердца и разумеющий все дела Свои...

Людям же хотя и желалось подметить нечто из ее духовного и, но не совсем то было доступно. Едва только кто подойдет к двери ее комнаты, как собачки залают, и увидит то, что матушка спит, да храпит. А если кто в комнату взойдет, они до того озлятся, что непременно выгонят, разве только она, по своему усмотрению, остановит их словами: молчите! это наш или наша, и они успокоятся.