«Где Бог в коронавирусном мире?»

Джон Леннокс

Где Бог в коронавирусном мире?

Посвящение

Миру, которому больно

Благодарность

Хочу поблагодарить всех тех, кто самыми разными способами помогал мне в этом проекте, в особенности Тима Торнборо, неутомимого директора The Good Book Company, главного редактора этого издательства Карла Лафертона и своего научного ассистента доктора Саймона Уэнема.

Мы живем в уникальное, эпохальное время. Во многом сегодня пришлось усомниться независимо от того, во что мы верили. Не важно, христиане мы или нет, — пандемия коронавируса волнует и заставляет переживать всех нас. Что же нам думать по этому поводу, как нам справиться?

Эта книга — мои размышления о том, что мы с вами переживаем прямо сейчас. Я начал писать ее неделю назад, но даже за неделю ситуация успела сильно измениться и, совершенно точно, будет меняться и дальше. Я делюсь с вами своими собственными мыслями, это не какая-нибудь официальная точка зрения университета или другой организации, с которой я связан. Конечно, в ней неизбежно будут шероховатости, за что я прошу прощения.

Читатель, я приглашаю вас посмотреть на эту книгу так: представьте, что мы сидим с вами в кафе и вы задаете мне вопрос, который написан на обложке. Я ставлю свою чашку с кофе на стол и пытаюсь вам честно ответить. Все, что я бы хотел сказать, чтобы утешить вас, поддержать и обнадежить, вы прочтете ниже.

1. Чувствуешь себя уязвимым

Все это как какой-то сюр.

Вот я, человек, которому далеко за семьдесят, сижу дома вместе со своей женой, смотрю по телевизору выступление чиновника от Министерства здравоохранения, который сообщает мне, что мы должны в течение четырех месяцев оставаться дома в самоизоляции, чтобы остановить эпидемию коронавируса, которая охватила весь мир. (Есть разные коронавирусы, этот называется COVID-19, хотя в этой книге мы по большей части будем говорить просто «коронавирус».) Сложно поверить, что эта пандемия потенциально самая опасная в истории человечества и что все наши текущие оценки ее влияния, скорее всего, окажутся заниженными. Ее масштаб и размах звучат так, будто это фильм-антиутопия. И все же это происходит на самом деле.

Никогда до этого не закрывались города и даже целые страны, не перекрывались границы, не запрещались путешествия, не закрывались все необходимые службы, не переносились большие спортивные мероприятия. Не было такого, чтобы пустые улицы больших и малых городов кричали от страха и самоизоляции. Темпы распространения пандемии создают огромную нагрузку на систему здравоохранения многих государств. На производство необходимых средств борьбы с ней брошены огромные силы.

Европа стала центром пандемии, которая первоначально возникла в Китае[1]. С одной стороны, по телевизору показывают пустые улицы, пустые полки в магазинах, пустые стадионы и пустые церкви, а с другой — переполненные больницы с кроватями в коридорах. Многие бизнесы оказались на грани банкротства, люди рискуют потерять работу. Мир объял страх, он усиливается день ото дня по мере того, как эта беда затрагивает все больше и больше людей.

Многие люди почувствовали себя уязвимыми. Мы привыкли к стабильной жизни, к предсказуемому будущему. А теперь все как будто рушится: оказывается, то, на что мы привыкли полагаться, теперь нам неподконтрольно. Люди боятся за свое здоровье — и за физическое, и за психическое; за свою семью, за друзей, особенно за пожилых и больных, и еще много за что другое.

В такой атмосфере нестабильности очень легко потерять чувство меры. Собственно говоря, разве нас особенно волновала ежегодная статистика смертности от ОРВИ? В Англии, например, по этой статистике, последние пять лет от гриппа ежегодно умирало 17 тысяч человек, а в США, по данным центров по контролю и профилактике заболеваний, с октября 2019 по март 2020 года умерло от 23 до 59 тысяч. По оценкам, в 2019 году 1,35 миллиона человек в мире погибло в автокатастрофах. Но все-таки коронавирус страшит нас больше, потому что количество заболевших им растет в экспоненциальной прогрессии, вирус потенциально может убить огромное количество людей. Я думаю, что к тому времени, как у вас в руках окажется эта книга, число умерших будет намного больше, чем число умерших сейчас, когда я пишу ее.

Фрэнсис Коллинз, директор Национального института здравоохранения США, в интервью «Атлантик», которое стоит прочитать полностью, объясняет, чем его больше всего удивляет этот вирус:

Удивительно, насколько легко он передается. Намного легче, чем SARS. SARS 18 лет назад также сильно напугал мир, но количество заразившихся и умерших от него было намного меньше, чем от этого коронавируса, потому что он не был настолько заразным. SARS передавался только от людей, которые были серьезно больны. А этот передается и от тех, у кого симптомы легкие или даже вообще нет симптомов заболевания[2].

Как же нам реагировать на все это? Можно ли вообще отреагировать правильно? Как не поддаться панике и истерии?

Все это уже было

В истории уже бывали похожие пандемии. Человечество пережило так называемую Антонинову чуму, или чуму Галена, в 165–180 годах. Точно неизвестно, какой возбудитель вызывал эту болезнь, возможно, это была корь или оспа, но она унесла жизни пяти миллионов человек. Затем случилась чума Иустина (541–542 годы) — бубонная чума, ее переносчиками были блохи, до этого покусавшие крыс. Считается, что от этой болезни умерло 25 миллионов человек.

Уже позже, в XIX и XX веках, мир столкнулся с несколькими пандемиями холеры, унесшими жизни порядка миллиона человек. Пандемия гриппа в 1918–1920 годах убила от 20 до 50 миллионов. Даже при моей жизни два миллиона человек умерло от азиатского гриппа в 1956–1958 годах и еще один миллион — от гонконгского гриппа в 1968–1969 годах. Пандемия ВИЧ, достигшая своего пика в 2005–2012 годах, забрала жизни 32 миллионов[3].

Все это были пандемии. Кроме того, случались и многочисленные эпидемии, такие как Эбола и SARS, которые распространились в одном географическом регионе и поэтому не были названы пандемиями. Каких-нибудь 120 лет назад люди на Западе жили в условиях постоянных эпидемий — тифа, туберкулеза, холеры и т. д., они были обыденным явлением.

Считается, что коронавирус, как и бубонная чума, перешел от животных к человеку.

Но на дворе XXI век: сегодня мы намного лучше понимаем сущность заболевания, медицина в последнее время развилась невероятно. Возможно, именно поэтому многие люди самодовольно решили, что пандемии — дело прошлого. И только теперь мы начинаем осознавать, что это отнюдь не так. Как же нам реагировать на эти новые обстоятельства?

Здесь ли Бог?

Раньше на Западе, когда случались бедствия национального масштаба, люди толпами валили в церковь, а главы государств публично призывали Бога в молитве. Сегодня такое случается редко, хотя все же в некоторых странах руководители молились, — конечно, как и многие руководители церквей по всему миру. Верховный судья ЮАР Могоенг сделал запоминающееся заявление: «Я призываю всех, кто может молиться, отныне рассматривать молитву как абсолютную необходимость»[4].

Но сегодня все меньше людей видят в своей жизни божественную перспективу. Поскольку по всему миру церкви закрываются, чтобы приостановить распространение вируса, многие задаются вопросом, а где же Бог и есть ли Он вообще. Может быть, Он самоизолировался? Где и у кого найти настоящее утешение, на что надеяться?

2. Соборы и мировоззрения

В периоды кризиса нам всем нужна надежда. В статье «Нью-Йорк таймс» за 10 марта 2020 года итальянский журналист Маттиа Феррарези написал:

Святая вода — не санитайзер, а молитва — не вакцина. Но для верующих религия — это основной источник духовного исцеления и надежды, это лекарство против уныния. Она дает психологическую и эмоциональную поддержку, которая является неотъемлемой составной частью благополучия. (Она еще и противоядие от одиночества, а одиночество некоторые эксперты от медицины считают самым угрожающим здоровью состоянием в наше время.)

На более глубоком уровне религия для верующих — это главный источник смыслов. Самая главная задача любой религии — придать смысл всему существованию, в том числе, а может быть, и в первую очередь, обстоятельствам, вызывающим страдания и беспокойство. Если всерьез отнестись к религиозным постулатам, то даже физическое здоровье, лишенное главной цели, начинает казаться пустой ценностью[5].

Когда жизнь выглядит предсказуемой и контролируемой, как-то уже и не хочется все усложнять, кажется, что достаточно иметь поверхностные ответы. Но сегодня все изменилось — для каждого из нас. Поэтому неудивительно, что сложные вопросы жизни возникают и требуют ответа, во что бы мы ни верили.

Коронавирус поднял вопрос боли и страданий. Для большинства из нас этот вопрос — самый трудный. Опыт, который мы приобретаем, учит нас с подозрением относиться к упрощенным ответам и не дает просто примириться с его существованием.

В этой книге я постараюсь избегать каких-то шаблонных, поверхностных ответов и постараюсь вам открыто рассказать, какие представления помогают мне решать трудные вопросы сейчас, когда коронавирус начал все менять.

Разрушенные соборы

Вы можете задать резонный вопрос: зачем вы пишете еще одну книгу о страданиях? Разве их мало? Отвечу так: большинство из этих книг главным образом посвящены теме нравственного зла. Эта же книга — о так называемом естественном зле. В ней я по большей части буду говорить о коронавирусе, но также затрону вопрос других бедствий и катастроф, например землетрясений и цунами.

Боль и страдания приходят к нам из двух разных источников.