«Дорога ввысь. Новые сокровища старых страниц. №5»

Дорога ввысь. Новые сокровища старых страниц. №5

„...чтобы, познавая лучшее,

вы были чисты и непреткновенны..."

(Филиппийцам 1,10)

Наветренная сторона на языке моряков означает ту сторону судна, которая обращена к ветру.

Подветренная сторона - противоположная сторона судна, обращенная против ветра.

Капитан морского судна следит в море не только за компасом; у штурвала он в основном ориентируется по направлению ветра, по текущей линии от наветренной стороны до подветренной, по линии, которая всегда обозначает точку разворота судна.

Наветренная сторона вверху, подветренная сторона внизу. Двигаясь в направлении наветренной стороны - против ветра, - нужно прилагать усилия; к подветренной же стороне судно движется само по себе, устремляясь навстречу погибели.

Итак, наветренная сторона - это преодоление трудностей, затрата времени, но зато это более надежное и верное направление. Подветренная сторона, напротив, - второстепенное и более опасное направление.

Старые рассказы - открытые вновь

Как же сильно изменились условия жизни человека за последние десятилетия, какой наблюдается прогресс, особенно в области техники! Но принципы, положенные Богом в основу Его отношений с нами, людьми, остались прежними. - Еще и сегодня Бог показывает себя сторонником того, кто - в соответствии с незыблемыми принципами Его Слова - хотел бы служить Ему.

В „Поездке во время каникул" Ганс и Вильгельм стали очевидцами пожара в доме и пережили еще много других увлекательных событий. На своем горьком опыте им пришлось узнать, что пути Господни „выше путей наших".

„Джузеппе", мальчик-сирота из Италии, находит себе в Вене домашний очаг и приходит к Господу Иисусу. Он вне себя от счастья, но тут начинаются неожиданные трудности. Можно ли промолчать о похищении ребенка? Ведь Джузеппе не хочет, чтобы его Мия попала в тюрьму.

Люди по эту сторону моста думают о тех, кто живет „По ту сторону моста", о том, чего они хотят, - все они нуждаются в спасении через Евангелие. Удалось ли Гельмуту Бергеру завоевать для Господа Иисуса детские сердца по ту сторону моста?

Поездка во время каникул

Поезд отошел от вокзала и продолжал свой путь, пробиваясь сквозь осенний туман, который укутал всю землю непроницаемой завесой. В купе сидели три пассажира: мужчина и два мальчика.

- Мы, наверное, уже довольно далеко заехали в Венгрию, - сказал младший.

Это был белокурый мальчик лет двенадцати, с румяными щеками и голубыми глазами.

- Как ты думаешь, папа?

Мужчина провел рукой по своим худым щекам и с улыбкой покачал головой.

- Не так уж и далеко. Ведь еще совсем недавно мы переехали границу.

- Я думаю, мы уже так давно едем! Еще позавчера мы уехали из дома. А ты тоже так думаешь, Ганс? -обратился Вильгельм к своему старшему брату, который был очень похож на отца.

- Да, я так много ждал от Венгрии! - ответил тот и с недовольным видом стал смотреть в открытое окно купе. - Дурацкий туман! Почти ничего не видно! А я ведь собирался так много рассказать об этой поездке ребятам из нашего класса! Но до сих пор не произошло ничего необычного.

- А я так не думаю, Ганс, - возразил отец. - Мы проехали от Рейна всю Германию и видели много интересного и прекрасного, великолепные пейзажи и тихие деревушки, большие города с замечательными памятниками архитектуры, а также самые различные средства передвижения - как по воде, так и по суше.

- Все это так. Но, наверное, и другие все это уже видели. Когда я закончу школу, мне бы хотелось поехать в дальние страны и познакомиться с людьми, которые у нас еще совсем не известны. Я хочу совершить открытие, подобно некоторым нашим мужественным исследователям, которые рисковали своей жизнью и поэтому стали знамениты.

- Если только из Ганса Гельвига выйдет настоящий человек, прежде всего, настоящий христианин, -сказал папа, - который будет хорошо справляться со своими обязанностями там, где его поставил Бог, и который при этом не будет забывать за всем бренным о вечном.

- Я хочу сделать все возможное, папа, ты можешь полагаться на это. Я хочу побольше принести пользы, хочу преуспеть, хочу помогать - возможно, как врач, если со школой все будет хорошо. Недавно наш учитель сказал, что в мире много несчастья. И мы должны помогать, должны облегчать страдания, и нам нельзя так много думать о себе.

- Конечно, в этом есть нечто большое и прекрасное, - кивнул господин Гельвиг. - Но еще важнее принести этим людям Евангелие нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Я думаю, мы должны были сделать это, и иного нам не остается.

Ганс в задумчивости смотрел сквозь туман. Потом он снова повернулся к своему отцу.

- Наш новый учитель недавно сказал, что христианство отжило свой век. Для бедных людей было бы хорошо, если бы так было и на самом деле, чтобы не было столько недовольных - так думал он; но взрослые люди верят только в то, что доказано, что они смогли понять...

- Не надо заблуждаться, Ганс. Кто желает верить только тому, что он понимает, тот не может поверить в то, что существуют засеянные поля и деревья, так как он не сможет объяснить, как они возникли из крошечного зернышка или из мертвого на вид семечка. И как мы могли бы понять нашим ограниченным человеческим разумом бесконечного, вечного Бога, Который, однако, желает быть нашим Отцом через Господа нашего Иисуса Христа! Он открыл нам Себя в лице Его единородного Сына, Спасителя мира. Какая любовь! Понять ее мы не можем, но все же она существует, она в нашем распоряжении.

- Да, - согласился Ганс, - многое невозможно доказать, и все же оно существует. А теперь я бы очень хотел, чтобы наша поездка протекала не так планомерно, какого-нибудь небольшого разнообразия или мимолетного приключения - мне хотелось бы что-нибудь пережить, - добавил он немного нетерпеливо.

- Папа, - вмешался Вильгельм, - я с нетерпением жду того момента, когда узнаю, как там у наших родственников и так ли выглядят Герман, Марихен и Мартин, как и на фотографии. И хорошо ли можно будет с ними играть? Ах, как я рад этим каникулам!

- А, теперь мы едем через мост! - прервал его Ганс. - Там снова Дунай!

Вскоре после этого поезд остановился; село много пассажиров и какой-то старый господин поздоровался по-немецки с семьей Гельвиг. Карл Гельвиг сердечно ответил на приветствие и сказал: „Всегда приятно встретить соотечественника за границей".

- О да, конечно, а для нас, кто живет здесь, вдали от родины, еще больше. Вы ведь не живете здесь, в Венгрии?

- Нет, я учитель из Рейнской области и везу сыновей во время каникул к моей сестре, которая вышла замуж в Зибенбюрген.

- Зибенбюрген? Так далеко от вашей прекрасной родины на Рейне? - спросил мужчина.

- Да, она работала воспитательницей в одной графской семье в Вене, там она познакомилась со своим мужем и через несколько лет после этого поехала с ним на его родину, где он служит лесничим в большом лесном районе.

- Ну, Зибенбюрген - тоже прекрасное место! Но как раз в эти дни в большинстве районов произошли сильные наводнения, в некоторых местах была даже повреждена железнодорожная насыпь и сообщение прервано, - заметил незнакомец. - И все же мне не хотелось бы вас беспокоить, - прибавил он потом.

Громкий разговор попутчиков прервал дальнейшую беседу. На следующей станции купе опустело. Старый господин тоже должен был выходить. Он сердечно попрощался со всеми за руку и пожелал всего хорошего.

Снова они были только втроем. К радости мальчиков туман вскоре рассеялся, перед ними простиралась широкая равнина, по которой поезд нес их со скоростью ветра. Перед ними лежали богатые нивы, обширные пастбища со стадами белых коров. Редко встречающиеся поселки были окружены садами и виноградниками. Справа виднелся совершенно ровный, без всяких возвышенностей, остров на Дунае, Большая отмель, названный из-за своего плодородия „золотым садом Венгрии1'. Затем поезд последовал к подножию цепи холмов, повернул на юг, и подъехал к красиво расположенной столице Венгрии.

- Там была бывшая резиденция предводителя гуннов Аттилы, - заметил отец, указав на Будапешт.

Но с этого момента местность изменилась. Насколько могли видеть глаза, вокруг не было ничего, кроме бескрайней равнины, ни одного дерева или куста, ни холма, ни тени. Пески и степи чередовались с заболоченными лугами, заросшими камышом, и водными пространствами, кишевшими от водоплавающих птиц. Медленно и тихо текли реки. На несколько миль вокруг не было видно ни города, ни деревни, только то тут, то там внезапно появлялись белые хозяйственные постройки дворянского имения, молочная ферма или трактир. Иногда показывались отдельно стоящие маленькие хлевы, конюшни и время от времени виднелась бедная деревня с глиняными хижинами, покрытыми соломой. На краю этих поселков стояли шатры, разбитые без всякого порядка. Там играли черноволосые цыганские дети, кричали и махали вслед проносящемуся мимо поезду. Потом снова повсюду только глушь, стада коров и овец, одинокие колодцы с журавлем.

- Папа, - сказал Вильгельм, - если мы еще долго так будем ехать, я начну скучать по нашему Рейну! Начинаешь грустить при виде этой огромной широкой равнины!

- И какой бы долгой показалась нам дорога, если бы нам пришлось путешествовать пешком, как это сделали раньше люди, шедшие от Рейна в Зибен-бюрген! - сказал Ганс.

- Ты ведь хотел нам о них рассказать, папа! Пожалуйста, сделай это теперь, тогда дорога не покажется нам такой долгой! - попросил Вильгельм.