«Уверение Фомы (симфония веры и знания)»

Предисловие

Великий христианский богослов Климент Александрийский говорил, что науки человеческие помогают, «насколько то возможно, не только воспарять умозрением к истине и утверждаться на этом непоколебимом основании, но и опровергать софизмы возражений против истины».

Именно такую цель и преследует труд Олега Петренко, в недавнем прошлом научного сотрудника физического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. В предлагаемой брошюре нет анализа религии с позиций физики (что естественно было бы ожидать от физика), это взгляд верующего христианина на физику. По своему характеру книга напоминает сочинения Лейбница, пытавшегося рациональными методами доказать существование Творца. В работе Олега Петренко фактически предпринимается та же самая попытка подтвердить уверенность в бытии Божием, только на основе достижений физики конца XX века. Автор придерживается следующей логики рассуждений: он последовательно перебирает нерешенные проблемы науки и, в частности, фундаментальной теоретической физики и показывает, что их наличие свидетельствует о существовании Творца и о творении Им мира с такими чудесными свойствами и качествами, которые не может объяснить современная наука. Это относится к проблемам трехмерности пространства, гипотезы «Большого взрыва», значениям фундаментальных констант, происхождения жизни и т. д.

Нет оснований для утверждений, что наука (физика) может ответить на все вопросы и загадки мироздания, поскольку вскрыла и объясняет лишь ограниченный круг вопросов. За пределами науки остается бесконечное число проблем. Так было во времена Лейбница, такова ситуация в настоящее время и так оно будет и в будущем, несмотря на значительное расширение горизонтов науки.

Человечество за время своего существования накопило огромный научный потенциал, который следует учитывать и осмысливать с религиозных позиций. Здесь имеется множество интересных проблем, решение которых может обогатить как науку, так и богословие. Физическое общество готово поддержать труды в этом направлении.

Памяти отца

1. Религия и научное познание мира

«Блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ин. 20, 29), свидетельствует Святое Евангелие. К сожалению, это всегда было уделом немногих. В наше же время число таковых совсем невелико, ибо атеистически настроенные ученые отказывают в существовании всему тому, во что нельзя «вложить персты» свои (Ин. 20, 25), потрогать, взвесить или измерить, чего нельзя «научно» доказать на опыте. Но наука всегда имела своим предметом мир видимый, телесный, к миру духовному ее исследовательские методы неприложимы. Поэтому «нездраво рассудителен математик, ежели он хочет волю Божию вымерять циркулем». Действительно, невозможно, например, измерить с помощью какого-либо прибора силу любви или с помощью расчетов определить, как прекрасен полевой цветок. Неподвластно численному моделированию чувство радости и красоты, возникающее при виде сияния восходящего солнца, как недоступно оно слепому от рождения.

Нам, живущим в рамках пространственно-временного мира, трудно понять истинный смысл реальной бесконечности Божества, так как даже размеры нашей Вселенной не бесконечны, хотя и огромны. Они определяются количеством прошедшего времени, которое начало свой бег с момента сотворения Вселенной, поскольку до того, как не было ничего – ни материи, ни пространства – не существовало и времени.

Конечным числом выражается и масса всей материи во Вселенной. И «снизу» наш мир ограничен, поскольку существуют детерминированные, минимально возможные порции энергии, времени и пространства.

Бог же вечен и ничем не ограничен, поэтому представить с научной точки зрения Его сущность материальными средствами, имеющими строго определенную область применения, невозможно. Однако эти рассуждения не следует рассматривать в качестве аргументов против познания Божественной Премудрости, они лишь ограничивают сферу приложения человеческого разума.

С другой стороны, не следует и недооценивать роли разумного познания окружающего мира в «симфонии» веры и разума. Нездраво рассудительны и те, которые совсем отрицают какую-либо возможность доказательства тварности природы доводами разума. По их мнению, такое доказательство противоречило бы свободной человеческой воле, призванной ненасильственно избрать «благую часть». Однако ограниченным, познавшим первородный грех, человеческим умом вряд ли стоит решать за Всевышнего, как Ему поступать. Но, созерцая величие дел Творца, следует воздать достойную хвалу Его Божественной славе.

Сама природа свидетельствует о Присносущном, ибо несет на себе печать своего Создателя. Весь видимый мир является Божественным Откровением, которое направлено не к бессловесной твари, а к человеку, наделенному умом, от которого требуется лишь определенное усилие разумных сил души, чтобы увидеть в окружающей нас действительности руку Творца. «Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге»,– говорит премудрый Соломон,– «ибо Господь дает мудрость; из уст Его – знание и разум» (Притч. 2, 3-6).

О многом может сказать нам и удивительное сообщение Евангелия о мудрецах с Востока, увидевших звезду Божественного Младенца и пришедших поклониться Ему.

«Начаток языков небо Тебе принесе, лежащему Младенцу во яслех, звездою волхвы призвавый», – слышим мы в церковных рождественских песнопениях. В них волхвы называются начатком или избранными из язычников, как удостоенные первыми из людей поклониться Спасителю. Значит, разумное познание и истинная мудрость имеют высокую цену и в конечном итоге могут привести к Сотворившему все.

Об истинном Промысле Творца о роде человеческом повествует Екклесиаст, царь в Иерусалиме, который предал сердце свое тому, «чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем» (Еккл. 1, 13). Изъявление Воли Божией можно найти также и в Кумранских гимнах[1], свидетельствующих о том, что Бог «вечный жребий назначил для мужа, приобщил его к духам познанья, чтобы славил он Имя Твое средь общины хваления, о Твоих чудесах повествуя всем созданьям Твоим!». Несмотря на всю тяжесть этого занятия и человеческую немощь следует однако помнить, что «не много Бог умалил человека пред ангелами, славою и честью увенчал его, поставил его владыкою над делами рук Своих, все положил под ноги его» (Пс. 8).

В христианском мировоззрении заключена и высшая истина разума, поскольку она исходит от его Творца. Но несовершенный, поврежденный грехом человеческий интеллект «ничего еще не знает так, как должно знать» (1Кор. 8, 2). Не зная же как должно, можно легко уподобиться тем «безответным», на которых «открывается гнев Божий с неба», так и не пришедшим в разум истины, хотя им и было явлено все, «что можно знать о Боге, потому что Бог явил им» (Рим. 1, 18-20).

Противоречия между верой и разумом не существует, оно «появляется» лишь при маловерии с типичной для него раздвоенностью души. Если мы считаем, что верим в Истину, то не следует бояться никаких вопросов и сомнений, которые возникают в большинстве случаев от недопонимания или ложной информации, то есть в конечном счете от незнания. Сам Господь свидетельствовал об этом, обличая саддукеев «материалистов» своего времени не веривших в воскресение: «Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией» (Мф. 22, 29).

Современному обществу, воспитанному в атеистическом духе, представляется, что его взгляды опираются на здравый смысл, логичны и надежно подтверждены наукой.

Христианское же вероучение о сотворении мира рассматривается им в качестве безнадежно устаревшего, сказочного предания, поскольку, якобы, не соответствует «научной картине» мира. Но людям свойственно ошибаться. Cогласно современным данным науки, библейское повествование о творении мира имеет под собой убедительное рациональное обоснование.

Действительно, между природой и Священным Писанием не может быть разногласий, ибо Бог является Творцом их обоих. Поэтому, даже если некоторые наши научные воззрения на природу, несовершенные и неокончательные, на время не совпадают с религиозными, то христианам не следует беспокоиться. Это скорее является поводом для серьезного беспокойства тем представителям науке, которые таких взглядов придерживаются. Представления об окружающем мире постепенно совершенствуются, наука возрастает в его познании и тем самым приближается к Истине.

Различие между Священным Писанием и природой существует лишь в средствах выражения Божественного Откровения. Для ума, свободного от духовной слепоты, не нужны никакие доказательства существования Бога – он постоянно видит Его вокруг себя.

«Создатель,– писал М. В Ломоносов,– дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величие, в другой – Свою волю. Первая – видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его, признавал Божественное всемогущество. Вторая книга – Священное Писание; в ней показано Создателево благоволение к нашему спасению… Обе обще удостоверяют нас не только о бытии Божием, но и о несказанных к нам Его благодеяниях. Грех всевать между ними плевелы и раздоры!»[2].

Таковые плевелы сегодня подпитываются ложной идеей всемогущества человека, принесенной научно-техническим прогрессом. Но многое из того, что питает эту иллюзию и считается научно обоснованным не является таковым при более внимательном рассмотрении. Отчасти это связано с тем, что сведения об основополагающих, фундаментальных исследованиях преподносятся в средствах массовой информации в слишком упрощенном виде, нередко выдавая промежуточный результат за окончательное решение проблемы.