«Книга примет»

Помимо образа человека вообще, преимущественно старого, домовой является и именно чаще всего в виде какого-либо известного человека, принадлежащего к той семье, на дворе которой он живет.

Наряду с человеческим видом домовой может принимать образы кошки, собаки, зайца.

Домового обыкновенно можно видеть через хомут или через хомут и борону. Или через хомут, при котором непременно есть перекрещенный гуж: «чтоб вышел крест». Днем домовой не виден. Так или иначе, а увидеть и даже ощупать его все-таки удается (каким способом – предания не сообщают); каждый хозяин знает своего домового.

Любимый скот домовой чистит, кормит, поит, выбирая для него корм у нелюбимого; любимой лошади он заплетает гриву, которой обыкновенно и не расплетают хозяева, чтоб не прогневить домового. Если он не полюбит какого-либо животного, то может извести его: он гоняет нелюбимых лошадей, так что те оказываются наутро все в мыле, отнимает у них овес; наконец, заваливает их даже в корыто или чан, из которого их с трудом приходится освобождать. Такую, пришедшуюся не ко двору или «не в руку», скотину спешат продать и справляются у домового, какой масти ему нужно; при этом нужно смотреть через хомут, и домовой, говорят, иногда дает ответ с указанием желаемой ему масти.

Кроме своих забот о скоте, домовой не чужд забот о благосостоянии всего дома вообще: охраняет дом, бережет семью и даже посылает ей счастье. Являясь сторожем хозяйского добра, он в случае кражи ходит в дом вора и воет там в переднем углу до тех пор, пока вор не возвратит похищенного. В случае пропажи скота он иногда отправляется на поиски в лес, поля и пригоняет его домой.

Домой является и предвестником будущего (обыкновенно будущего несчастья), что делает или по своей собственной инициативе, или же бывает вызван на это. Так, когда он ночью «наваливается» на спящих, то его можно спросить: «к добру или к худу?» и получить тот или другой ответ. Отвечает он или прямо, человеческим голосом, или условно: если ему не надо ответить «к добру» – он молчит или дышит теплым воздухом на спящего, в противном случае издает звук «х».

Перед бедою, например перед покойником, пожаром, он окликает хозяев, плачет и стонет под полом. Самое появление домового в некоторых местностях считается предвестием беды, большей частью смерти; в этом случае он является в виде хозяина, или умершего деда, или хозяйского сына.

Знанием домовым будущего можно воспользоваться – и следующим образом. Иногда в различных частях жилья вдруг слышится – и слышится всегда только одному лицу – плач ребенка: это плачет дитя домового; в этом случае можно покрыть платком то место, откуда слышится плач (скамью, стол, куст, если дело происходит вне избы), и «домовичка», мать, не находя скрытого ребенка, отвечает на задаваемые ей вопросы, лишь бы открыли ребенка; спрашивать в этом случае можно все, что угодно.

Как правило, домовой является существом более или менее добрым, расположенным к людям; однако он не всегда таков. В перемене же отношений его к людям виноваты бывают обыкновенно последние. Обидеть его можно, между прочим, божбой, бранными словами, произносимыми за едой, и т.п. Обиженный домовой или вымещает свою злобу на скотине, или чаще, по своему миролюбивому характеру, просто уходит из дому – на беду и дому, и семье: обитатели дома после его ухода болеют, умирают, на здоровых людей находит уныние, скотина худеет и мрет.

Так как обида, причиненная домовому, не влечет за собой ничего хорошего, то его стараются всячески ублажать и в случае ссоры восстановить с ним добрые отношения тем или иным способом. Например, в чистый четверг втыкают на дворе можжевельник, под верею льют святую воду, курят ладаном, перед масленицей в заговенье ему выносят остатки скоромной пищи и оставляют их под комягой. После ужина на столе «в хороших семьях» всегда оставляется на ночь «харч» для домового. Все вышеназванное домовой очень любит. Желающий подружиться с домовым крестьянин шел ночью в хлев и, затворив за собой дверь, говорил: «Суседушко-домоседушко! Раб к тебе идет, низко голову несет; не томи его напрасно, а заведи с ним приятство, покажись ему в своем облике, заведи с ним дружбу да служи ему легку службу».

При перемене жилища хозяева всегда звали домового с собой с хлебом-солью. Приглашение производилось в таких выражениях: «Иди, хозяин, с нами жить», или: «Дворный, дворный, иди со мной», или: «Мой домовой, пойдем со мной» и т.п. При этом в некоторых местностях обходили три раза вокруг дома, взяв в руки часть навоза. В некоторых местностях при приглашении домового ставили в трубу водку и закуску. Иногда же при переезде хозяйка протапливала печь, выгребала горячие угольки в чистый горшок и говорила: «Милости просим, дедушка, на новое жилье». После этого она несла угольки на новоселье и бережно высыпала их в новую печь.

Без приглашения домовой не покидает вполне старого дома, и потому ему приходится вступать в спор с вновь пришедшим домовым. Неприглашенный домовой жалобно плачет и нередко мстит как прежнему, уже выехавшему, хозяину, так и новому. Месть его выразится в том, что он переведет всю скотину на новом месте; новых же хозяев он щиплет по ночам до синяков или швыряет в них чем попало, наваливается на них, душит у них скот, разбрасывает ночью по избе дрова, растворяет на морозе двери, прячет разные вещи – словом, старается выжить новых хозяев.

ЛЕТУЧИЕ МЫШИ

Фантастические рассказы о летучих мышах можно условно разделить на две категории: первая – мистические представления о летучих мышах; вторая – реалистические, но неверные, основанные на незнании.

В Финляндии суеверные люди были убеждены, что летучая мышь – душа спящего человека: пока человек спит, душа его летает. И верили: если убить летучую мышь, то человек уже никогда не проснется.

Летучие мыши считаются священными у аборигенов Австралии и в Китае. Тем не менее большинство людей не любили и боялись летучих мышей.

Даже те, кто не верил в связь этих зверьков с нечистой силой, были убеждены, что мыши вцепляются в волосы, особенно в волосы женщин, что они пьют кровь животных, что обладают необыкновенным слухом, зрением, осязанием и обонянием, и так далее.

Жители тропических лесов испытывали суеверный ужас перед «драконами» – существами, нападающими на человека и высасывающими у него кровь. Но этот страх имел под собой реальную почву.

Исследователи, постепенно отделяя истину от фантазии, добрались, наконец, до «драконов». И установили, что это те же летучие мыши. Действительно, некоторые виды летучих мышей прокусывают кожу человека и животных и высасывают – точнее, слизывают выступающие капельки крови. Причем в слюне вампиров имеются обезболивающие вещества и вещества, не позволяющие крови свертываться.

Летучие мыши обладают способностью не только издавать высокочастотные звуки, но и улавливать их отражение, то есть эхо. Вот на этом и построен принцип ориентировки летучих мышей. Звуки, издаваемые летучей мышью, уходят в пространство, как бы наталкиваются на препятствие и возвращаются обратно. Чем ближе препятствие, тем быстрее возвращаются звуки. Ими зверек как бы ощупывает все вокруг, определяя не только препятствие, но и очень мелкие предметы, встречающиеся на пути. На этом построен принцип охоты за насекомыми. «Запеленговав» жука или бабочку, летучая мышь безошибочно хватает их, не пользуясь при этом ни зрением, ни осязанием.

Примечания

1

по Ю.В.Лонго

(обратно)

Оглавление