«tom 7»

Святитель Игнатий (Брянчанинов),

епископ Кавказский и Черноморский

АСКЕТИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

ТОМ VII

Письма к разным лицам¹

Письмо 1

К некоторому священноиноку, находящемуся в скорбных обстоятельствах

Признаю себя недостойным той довереннос­ти, которую Вы мне оказываете. Когда человек во время скорби своей обращает взоры на кого-нибудь, с доверенностию простирает к нему руки, просит помощи: это значит — предполага­ет в нем духовную силу. Духовной силы не имею. Я окован цепями страстей, нахожусь в порабо­щении у них, вижу в себе одну немощь. Но, про­ведши всю жизнь в страданиях, почитаю состра­дание страждущим священным моим долгом. Только из этого побуждения пишу к Вам; только в этом отношении сочтите письмо мое достой­ным внимания Вашего: примите его как отклик души, участвующей в Вас. В одиночестве, в скор­би и ничтожное участие приятно.

При нынешних обстоятельствах человеческие пути к вспоможению Вам заграждены. Таково мнение не только мое, но и тех, знающих Вас и помнящих, с которыми я счел полезным посове­товаться. Нельзя уклониться ни направо, ни на­лево: надобно по необходимости идти путем тес­ным и прискорбным, который пред Вами вне­запно открылся по неисповедимым судьбам Бо­жиим.

Такое положение мне не незнакомо. Не раз я видел полное оскудение помощи человеческой, не раз был предаваем лютости тяжких обстоя­тельств, не раз я находился во власти врагов моих. И не подумайте, чтоб затруднительное положе­ние продолжалось какое-нибудь краткое время. Нет! Так протекали годы; терялось телесное здо­ровье, изнемогали под тяжестию скорбного бре­мени душевные силы, а бремя скорбей не облегчалось. Едва проходила одна скорбь, едва начи­нало проясняться для меня положение мое, как налетала с другой стороны неожиданная новая туча — и новая скорбь ложилась тяжело на душу, на душу, уже изможденную и утонченную, по­добно паутине, предшествовавшими скорбями.

Теперь считаю себя преполовившим дни жиз­ни моей. Уже виден противоположный берег! Уже усилившаяся немощь, учащающиеся неду­ги возвещают близость преселения! Не знаю, ка­кие бури еще предстоят мне, но оглядываюсь назад и чувствую в сердце невольную радость. Видя многие волны, чрез которые переплыла душа моя, видя опасные места, чрез которые пе­ренеслась ладья моя, радуюсь невольно. Сильные ветры устремлялись на нее, многие подводные камни подстерегали и наветовали спасение ее — и я еще не погиб. По соображению человеческо­му погибнуть надо бы давно. Уверяюсь, что вел меня странными и трудными стезями непости­жимый Промысл Божий; уверяюсь, что Он бдит надо мною и как бы держит меня за руку Своею всемогущею десницею. Ему отдаюсь! Пусть ве­дет меня, куда хочет; пусть приводит меня, как хочет, к тихому пристанищу «идеже несть бо­лезнь, ни печаль, ни воздыхание». Вижу многих, называемых счастливыми, — и без цены для сер­дца моего жребий их. Лежат мертвецы в гробах мраморных и деревянных с одинаковою бесчув­ственностию: одинаково бесчувственны они как к великолепному памятнику, воздвигнутому тщеславием и неведением христианства, так и к смиренному деревянному кресту, который вод­рузили вера и бедность. Одинаково они жертвы тления. Очень похожи на мертвецов земные сча­стливцы, мертвые для вечности и для всего духов­ного. Мертвыми нарекло их Евангелие. Возгласим славу Божию в стране и обществе живых!