«За гранью земного бытия»

Александр БРОНФМАН

«ЗА ГРАНЬЮ ЗЕМНОГО БЫТИЯ»

Я с любовью посвящаю эту книгу моим родителям и друзьям, которые уже оставили свое тело и с которыми я надеюсь встретиться вновь на Той Стороне

Без знания иных уровней существования наше знание обыкновенного человеческого мира остается таким же неполным и ложным, каким бы было изучение физического мира, исключающее знание молекул, атомов и элементарных частиц. Невозможно понять что-либо, пока не понято все.

Шри Ауробиндо Гхош

Автор книги Александр Бронфман, эколог, профессор, действительный член (академик) Академии экологических наук Украины, лауреат Государственной премии СССР

Эта книга для тех, кто хочет надеяться. Надеяться на то, что неизбежная смерть, когда она придет, вовсе не означает безвозвратный конец наших личностей, нашего “Я”, а напротив — начало их следующей жизни. Непредставимо более прекрасной.

Мне хотелось бы донести эту истину до всех, кто отождествляет себя со своим физическим телом; кто полон затаенных отчаяния, страха и безнадежности, считая свою будущую кончину или смерть своих близких окончательным концом всего.

Много лет, пожалуй, уже более двух десятилетий, меня неудержимо привлекали к себе тайны собственно смерти и посмертного существования человеческой личности. За это время мне удалось окунуться в безбрежный океан религиозных и интуитивных прозрений, научного опыта и знаний, связанных с феноменом смерти человека и последующими приключениями его сознания, почувствовать контуры ожидающего нас “потустороннего” мира.

К сожалению, существование этого грандиозного и бесконечно разнообразного мира еще находится за пределами осознания подавляющего большинства людей, активно не желающих соприкасаться с этой зловещей, как им кажется, темой, не верящих в продолжение своего существования после смерти физического тела. Возможно, многим людям, особенно обладающим консервативным мышлением, легче жить в привычном. Они шарахаются от всего неизведанного, требующего изменения устоявшегося мировоззрения, и проходят мимо знания, способного освободить их от мертвой хватки самого великого из наших страхов — страха неизбежной смерти.

“Есть в любом языке одно слово, — пишет по этому поводу доктор Виктор Полосухин, — которое не произносится всуе, которое люди не любят, даже боятся произносить: в русском языке это слово — смерть. Что слово — всего лишь сочетание букв, набор звуков. Важно стоящее за ним. За словом смерть стоит нечто отталкивающее и притягательное, известное и таинственное, страшное в своей сути и страшно интересное, всемерно избегаемое и, тем не менее, неотвратимое.

Казалось бы, люди мало говорят о смерти и стараются меньше о ней думать — словно этим можно отменить ее приход. В то же время нет ничего более волнующего наше сознание, чем обращение к теме смерти”.

На первый взгляд это кажется странным. Тибетский лама, Мастер и Посвященный Согъял Риспоче в одной из своих работ [82] задавал вопрос: “Почему все основные религии верят в жизнь после этой жизни и почему сотни миллионов людей во все времена, включая величайших философов, мудрецов и гениев жили этой верой, как существенно важной частью их жизни? Неужели все они ошибались?” Зигмунд Фрейд считал отношение к смерти большинства людей достойным удивления. “В целом, — писал он, — мы ведем себя так, как если бы хотели элиминировать смерть из жизни, мы, так сказать, думаем о ней — как о смерти” [95].

Однако в подобной реакции, в общем-то, нет ничего удивительного. В ее основе лежит обычный страх, являющийся нормальной защитной психофизической реакцией любого существа, помогающей ему выжить. Возможно, у многих людей эта фобия за много веков генетически закреплена религиозными концепциями страшных наказаний, ожидающих грешников после смерти.

“Дитя, если ты попадешь в ад, то там, рядом с тобой, всегда будет дьявол, чтобы бить тебя. Он будет бить тебя всегда, каждую минуту беспрерывно. От первого удара тело твое покроется нарывами и язвами, как у Иова. После второго тебе станет вдвое хуже, чем Иову. А от третьего удара тебе будет в три раза хуже, чем Иову. Так каким тогда станет твое тело, если дьявол будет бить тебя сто миллионов лет без передышки?" (Из проповеди для прихожан католической церкви, приводится по [93]).

“Когда ты умрешь, — написано в одной из книг протестантских проповедей, — только душа твоя будет испытывать мучения. Это будет адом для нее. Но в Судный день душа твоя воссоединится с телом, и ты окажешься дважды в аду; душа твоя будет источать кровавый пот, а тело — мучиться смертными муками. В таком же пламени, как и у нас на земле, тело твое будет вечно гореть, не сгорая, по всем твоим жилам вечно будет растекаться боль, и каждый твой нерв станет струной, на которой дьявол будет вечно играть свою мелодию невыразимой адской скорби” [93].

В древнеиудейских источниках посмертное существование связано с Шеолом — где души живут в темноте и невежестве, покрытые червями и забытые Иеговой. Они испытывают страшные мучения, скованы скорбью и железом, пребывают в состоянии “хаотического неустройства” (Пс. 17:6, 106:10, Иов, 106:21–22).

Картины ада в исламе также соответствуют образам иудео-христианства, из которых они и возникли.

Столь же страшные картины мы находим в средневековых представлениях, в частности у Данте (холодный ад); в описании греческого подземного царства Аид, который, по словам Гомера, представляет собой “ужасную обитель запустения, которой страшатся даже боги”.

В персидском зороастризме ад — мрачное, грязное, вонючее место, кишащее демонами. В индуизме и буддизме пытки столь же изощренны, единственным облегчением является то, что все эти мучения временны — им подвергаются грешники только во время переходной стадии на пути к новому рождению.

Так что нигде, ни в какой религиозной мифологии спасение грешников от страшных мук не предусмотрено. А кто же из нас не грешен?

Другой возможной причиной страха и отторжения себя от всего, связанного со смертью, является неискушенность людей Западного мира во всем, что касается посмертного существования душ умерших. Иначе говоря, страх смерти корнями уходит в наше незнание о ней. Ведь серьезных эзотерических произведений, рассказывающих о смерти и посмертной жизни людей, всегда было слишком мало. Только недавно, с середины 70-х годов XX века, когда была издана взорвавшая стену невежества и умолчания первая книга доктора психологии и психиатрии Раймонда А. Моуди [60], ситуация начала быстро изменяться к лучшему. Но и сегодня книг, посвященных этой теме, тоже сравнительно немного, и они, к сожалению, еще не в состоянии создать “плотность знаний”, достаточную для воздействия на сознание людей.

Мы привыкли к этой ситуации, но согласитесь, что, если разобраться, она кажется несколько противоестественной. Ведь еще более двух тысяч лет назад древние философы уже понимали, что смерть — это начало новой жизни, что личность человека, его “Я”, бессмертно. Еще древнегреческий философ Ферикид, учитель Пифагора, писал, что душа человека в момент смерти отделяется от тела и является неуничтожимой. В более древние времена надпись на скарабее, который в Древнем Египте клали на грудь умершего, гласила: “Я соединился с землей с восточной стороны неба. Полежав распростертый на земле, я не умер…, здесь я чистый дух для вечности”. Подобных примеров прозорливости древних можно привести великое множество. Поистине, получается какой-то своеобразный логический “перевертыш”: чем больше мы знаем, тем ближе мы к познаниям древних. Очень точно и емко сказал об этом директор Международного института теоретической и прикладной физики Академии Естественных наук России академик А. Е. Акимов:

“Все, к чему сейчас подошла физика, практически без формул, но в содержательном плане, изложено в древнеиндийских ведических книгах. Существовали и существуют два направления познания Природы. Одно представлено западной наукой, то есть знаниями, которые добывались на той методологической базе, которой владеет Запад, то есть доказательство, эксперимент и т. п. Другое — восточной, то есть знаниями, полученными извне эзотерическим путем, в состоянии, например, медитации. Эзотерические знания не добывают, их человеку дают. Получилось так, что на каком-то этапе этот эзотерический путь был утерян, и сформировался другой путь, чрезвычайно сложный и медленный. За последнюю тысячу лет, следуя этим путем, мы пришли к тем знаниям, которые были известны на Востоке 3000 лет назад” [88].

К настоящему времени получено огромное количество новых, убедительных данных, однозначно подтверждающих, что после смерти физического тела личность продолжает жить в духовном мире тонких энергетических вибраций, сохраняя свое “Я”, со всеми его радостями и печалями, накопленным опытом, стремлениями, привязанностями и любовью. Но, несмотря на это, смерть и поныне воспринимается большинством людей как самая страшная трагедия человеческой жизни, она символизирует абсолютный конец всего. Достаточно сказать, что на симпозиуме, проведенном в Нью-Йорке в 1978 году, психологи и специалисты в области психотерапии пришли к выводу, что причина, лежащая в основе большинства психических расстройств, заключается в “страхе небытия и ужасе пустоты” [40]. По мнению лауреата Американской премии по журналистике Эрнеста Бекера, “за всеми фобиями и неврозами кроется страх смерти” [109].