«Безумие: указание свыше»

Безумие: указание свыше (fb2) - Безумие: указание свыше (НИИ Апокалипсиса - 10) 53K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Майстер Шварцзихтиг

Майстер Шварцзихтиг

Безумие: указание свыше

Meister Schwarzsichtig, 2007

 Homo insanus, человек безумный - обширное поле для экспериментов любого толка. Как минимум интеллектуальных - например, построение философских спекуляций. Ибо что есть "безумие"? Придравшись к строению этого русского слова, можно легко обнаружить, что безумие - это "без умие", т. е., сразу переходя на возвышенный уровень, выход из-под диктата материального разума. Проблема, конечно, состоит в том, что - или кто - встает на место отключенного ума-разума. Тот случай, когда безумие (без-умие) имеет непосредственную связь с сакральным, несомненно, является самым редким, но это отнюдь не преуменьшает значимости этого явления.

У русских божественный безумец называется юродивым. Владимир Даль так толкует этот термин: "Юродивый - безумный, божевольный, дурачок, отроду сумасшедший; народ считает юродивых Божьими людьми, находя нередко в их бессознательных поступках глубокий смысл, даже предчувствие или предвиденье; церковь же признает и «юродивых Христа ради», принявших на себя смиренную личину юродства".

Таким образом, русский термин "юродивый" подразумевает людей двух типов. Первый - это "просто" сумасшедший, в самом что ни на есть психиатрическом смысле (здесь и далее мы прибегаем к "помощи" психиатрии исключительно ради упрощения толкования и различия терминов). Такой сумасшедший становится "Божьим человеком" потому, что, не имея своего разума, но время от времени изрекая какие-то пускай и незначительные истины, он представляется эдаким приемником, озвучивающим вложенное в него Богом.

С религиозной позиции какая-то речь в уста отключенного от материального мира человека может вкладываться, как известно, и Дьяволом - в этом случае используется термин "бесноватый", а не "юродивый". Различают же этих безумцев на Руси, видимо, исключительно визуально: бесноватый характеризуется диким, асоциальным, внушающим угрозу, очень часто (хотя и необязательно) богохульным поведением, тогда как юродивый совершенно безопасен. Здесь, впрочем, возможны и нюансы, которые поначалу способны исказить действительное положение вещей. Александр Дугин, в частности, в своей книге "Философия политики" (глава "О роли «шута» в структуре Политического. Эволюция жреческих функций. Метафизика смеха") упоминает юродивого времен Ивана Грозного, который крестился на дома людей, имевших репутацию грешников, и ругался на жилища считавшихся добропорядочными граждан, даже более того - он швырял камни в иконы. Со временем все объяснилось: грешники, оказалось, раскаялись, праведники на самом деле были лицемерами, а под слоем краски образов, отпавшей после попадания камней, обнажились сектантские изображения бесов.

Второй тип юродивого - это человек, который сознательно, из глубоких религиозных побуждений надевает маску безумия (или принимает облик человека, донельзя погрязшего в каком-либо грехе - чаще всего в пьянстве). В данном случае уместнее проводить аналогию не с клиническим сумасшедшим, но скорее с отшельником, пустынником, удалившимся от суетного мира - притворное безумие такого юродивого и служит пустыней, разделяющей его и мирское. Как старец Зосима наставлял Алешу Карамазова: "в миру пребудешь как инок". Эта "юродивость Христа ради" на Руси также определяется термином "тайная святость".

У евреев человек святого помешательства - мешугге, т. е. "безумный", "сумасшедший" (термин ашкенази - "meschugge" в немецком написании; нередко произносится как "мешуген", и совсем уж вульгарно - "месшуга"). В какой-то мере мешугге - полный аналог юродивого, с той лишь разницей, что истинный мешугге - это безумец не с рождения (хотя возможен и такой вариант), но ставший таковым в результате приобретения (осознанно или неосознанно) определенного мистического опыта (с другой стороны, и среди юродивых встречаются такие, которые обратились в безумие в результате каких-то непереносимых человеческой психикой событий). Густав Майринк упоминает в "Зеленом лике" бытующую среди хасидов легенду "о сакральных юродах, которые, производя впечатление людей совершенно безумных, таковыми на самом деле не являются: «в духе» эти странные косноязыкие пророки временно утрачивают свое Я и вбирают в себя весь мир - так, что в полной мере разделяют горе и радость каждого отдельного человека…"

Так же, как и юродивый, термин мешугге профанически используется для обозначения - особенно в наши дни - обыкновенного сумасшедшего без какой бы то ни было религиозной подоплеки или просто человека, чье поведение нельзя назвать логичным. Сегодня это вообще скорее более или менее приемлемое обзывательство, нежели какое-то обособленное слово. Кстати, современники называли Иисуса Христа "мешугге мешия", т. е. "сумасшедший мессия", скорее в уничижительном смысле, нежели в мистическом. Кроме того, в некоторых компактных областях проживания евреев мешугге применяется для обозначения просто эксцентричного и артистичного человека, нередко даже талантливого - это не безумец, а, как говорится, "человек себе на уме", коими и являются многие творческие личности.

Снова так же, как и в случае русского метафизического безумия, у евреев четко разделяются одержимые Богом и одержимые Дьяволом, только в "негативного безумца" здесь вселяется не бес, а душа какого-то умершего человека, которую ангелы-обвинители из-за ее "послужного списка" не пускают ни в рай, ни в ад. Еврейский бесноватый определяется как дибук, и в своем первоначальном значении это слово используется еще реже, чем мешугге. Можно даже сказать, что это каббалистический термин. Во всяком случае, он непосредственно связан с идеей реинкарнации, являющейся составляющей каббалы и мало приемлемой, скажем так, непосредственно в иудаизме.

Наиболее детально феномен божественного безумия со своими особенностями разобран и теоретизирован в исламском мистицизме. Священные безумцы в суфизме - это те, кто в противоположность методу постепенного и терпеливого восхождения по лестнице, ведущей на небеса (или, не прибегая к поэтической метафоре, инициатического метода поднятия по уровням мистического опыта), достигают состояния единения с Богом (фана - "самоуничтожение и последующее пребывание в Боге") одним-единственным переживанием духовного экстаза (джазба). Мистик, перенесший близкий "контакт с потусторонним", из-за шока от "снятия завесы" фактически теряет связь с реальностью и, независимо от того, является ли такое его состояние временным или постоянным, становится маджзубом, т. е. "одержимым", "тронутым Божественным", "притягиваемым", "привлеченным", "опьяненным" (кстати говоря, безумие Ницше можно интерпретировать именно с этих позиций). "Святых безумцев" (или "мудрых безумцев") в исламе освобождали от ритуальных обязанностей, как и душевнобольных - именно так суфии понимали коранический стих "О вы, которые уверовали! Не приближайтесь к молитве, когда вы пьяны, пока не будете понимать, что вы говорите" (4 : 46 [43] ), хотя обычно (т. е. экзотерически) он воспринимается буквально - как запрещение употребление спиртного.

Как видно, состояние маджзуба - не врожденное, но результат нисхождения на него Божественной благодати (по крайней мере в текстах по исламскому мистицизму никогда не оговариваются безумцы с рождения - скорее всего таковые воспринимаются в исламе заурядными больными, не заслуживающими какого-то пристального внимания). Т. о. маджзуб - это исламский аналог иудаистского мешугге в его мистическом смысле, а с православным юродивым в данном случае нельзя провести никакой аналогии, кроме, разумеется, той, что и юродивый, и маджзуб воспринимаются обычными людьми помешанными, но при этом признается их определенная связь с силами высшего порядка.

Каким образом достигалось оговоренное божественное нисхождение - вопрос отдельный: оно могло быть итогом практикования целенаправленных мистических техник (полагавших в том числе и употребление наркотиков, хотя чаще всего этот метод суфиями отвергался и осуждался), равно как и результатом, что называется, "случайности", произошедшей как с мистиком, так и с человеком, не следовавшим суфийской дисциплине. Последний способ считался суфиями более истинным, ибо в соответствии с их взглядами нисхождение Божественной благодати зависит только от Воли Всевышнего, а не от человека, каким бы праведником или знатоком Божественной Истины он ни был.