«Избранное: Романы, рассказы»

Густав Майринк

Избранное: Романы, рассказы

Ю. Каминская

VIVO,

или Жизнь Густава Майринка

до и после смерти

Таинственными казались современникам творчество и биография Густава Майринка (1868–1932), загадочными предстают они и сегодня. В его произведениях не все становится понятным даже хорошо подготовленному читателю. А уж противоречащих друг другу легенд и анекдотов о жизни Майринка существует такое великое множество, что подчас возникает ощущение, будто речь в них идет о совершенно разных людях.

Когда неоспоримых сведений о писателе так мало, хочется начать разговор о нем с какого-то незыблемого свидетельства его существования, пусть даже с камня на его могиле. А находится она недалеко от Мюнхена, в городке Штарнберг, где Майринк прожил последние двадцать лет жизни. Его надгробие на городском кладбище, увитое плющом, украшено лишь одним словом — «Vivo». Буквы, высеченные на камне, образуют крест.

Всякому, кто хоть и не был в Баварии, но внимательно читал прозу Майринка, такой образ покажется знакомым, ведь писатель однажды изобразил похожую могилу, за много лет до смерти — в начале одного из рассказов, публикуемых в этом сборнике. Там описание завершают слова: «„Vivo" — „Я живу" — какая странная надпись для надгробия!»

На вопрос о том, что должны были выразить эти четыре буквы, сводящие на нет время, нельзя дать точного и краткого — словесного — ответа. Во всяком случае, ясно, что Майринк, утверждая «Vivo», не имел в виду своей вечной жизни в литературном процессе. Кажется, она не слишком интересовала писателя. Невозможно судить и о том, насколько надпись «Я живу», в том смысле, который придавал ей Майринк, соответствует реальности. Очевидно лишь, что художественная жизнь этого знаменитого и уникального автора продолжается.

В истории немецкоязычной литературы Густав Майринк сыграл особенную роль. Многие грани его влияния обнаружились лишь спустя десятилетия, некоторые же были заметны уже и современникам писателя. Одна из таких наиболее очевидных и невольных заслуг Майринка состоит в том, что именно его книги, вероятнее всего — первыми, привлекли внимание широкой читающей публики к необычайному явлению — пражской литературе, создававшейся на немецком языке.