«Вол и осел при яслях»

Жюль Сюпервьель Вол и осел при яслях

© Editions Gallimard, Paris, 1930

© Издательство «Никея», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ()

По дороге в Вифлеем Иосиф вёл осла, на котором сидела Дева: она весила очень мало, и ничто не занимало её мысли, кроме будущего, таившегося в ней. Следом, сам по себе, плёлся вол. Придя в город, путники заняли заброшенный хлев, и Иосиф сразу же принялся за работу.

«Удивительный народ, эти люди, – думалось волу. – Смотрите-ка, что они выделывают своими руками и пальцами. Почище, чем мы лапами и копытами. Нашему хозяину просто нет равных, когда он берётся за работу и начинает мастерить – выпрямляет кривое, искривляет прямое, – и делает всё без жалоб и причитаний».

Иосиф вышел из дому и вскоре вернулся с вязанкой соломы на спине. Но что это была за солома! Такая жаркая с виду, такого солнечного цвета – только и жди какого-нибудь чуда.

«Что тут затевается? – спросил себя осёл. – Я слышал, они делают колыбель для ребёнка».

– Может быть, вы понадобитесь этой ночью, – сказала Дева волу и ослу.

Животные долго глядели друг на друга, пытаясь понять, в чем тут дело, затем ушли спать.

Однако вскоре их пробудил чей-то голос – мягкий, тихий и в то же время такой, что разносился, казалось, по всему небу.

Поднявшись на ноги, вол обнаружил, что в яслях спит голенький ребёночек, и стал обогревать его своим дыханием, стараясь ничего не забыть из увиденного.

Улыбаясь, Дева поблагодарила его взглядом.

Влетали и вылетали крылатые существа, притворяясь, что не замечают стен, сквозь которые они проникали с такой легкостью.

Вернулся Иосиф с пелёнками, одолженными соседкой. – Потрясающе! – сказал он своим плотницким голосом, чуть громче, чем следовало в таких обстоятельствах. – Сейчас полночь и в то же время день. И три солнца вместо одного. Но они пытаются слиться воедино.

На заре вол поднялся, стараясь осторожно переступать копытами, чтобы не разбудить ребёнка, не раздавить какой-нибудь небесный цветок, не причинить боли какому-нибудь ангелу. Всё стало на диво непростым!

Пришли соседи повидать Иисуса и Деву. Это были бедные люди, и они не могли предложить ничего, кроме радостных улыбок. Затем появились другие соседи, принесли орехи и маленькую флейту.

Вол и осёл немного отодвинулись, чтобы дать им пройти, и всё спрашивали себя, какое впечатление они сами произведут на ребёнка, который их ещё не видел. Дитя только что проснулось.

– Мы всё-таки не чудовища, – сказал осёл.

– Ну, видишь ли, – возразил вол, – наш облик не похож ни на его собственный, ни на облик его родителей, мы можем страшно напугать ребёнка.

– Ясли, хлев, крыша и стропила тоже не похожи на человеческое обличье, однако малыш ничуть не испуган.

Впрочем, вола это не убедило. Пережёвывая жвачку, он стал думать о своих рогах.

«В самом деле, как ужасно, что ты не можешь приблизиться к тем, кого любишь больше всего на свете, без опасения причинить боль. Мне всегда нужно быть очень осторожным, чтобы не поранить ближнего. Ведь это вовсе не в моей натуре – ополчаться на каких-нибудь людей или какие-нибудь предметы, без серьёзных, разумеется, причин. Я не зловреден и не мстителен. Но стоит мне куда-нибудь пойти – пожалуйста: впереди шествуют рога. Я просыпаюсь с мыслью о них, и даже когда я сплю глубоким сном или когда брожу в тумане, я ни на секунду не забываю об этих остриях, об этих пиках на моей голове. В самых сладких снах посреди глубокой ночи я постоянно чувствую их».

Вола охватил жуткий страх при мысли, что он слишком близко подошёл к ребёнку, когда согревал его дыханием. А если бы он нечаянно задел его рогом?

– Ты не должен приближаться к малышу, – сказал осёл, который угадал мысли своего товарища. – И не мечтай об этом, ты его поранишь. И потом, ты мог бы уронить капельку слюны на ребёнка, удержаться ведь ты не можешь, а это совсем не годится. Кстати, почему ты пускаешь слюни, когда радуешься? Держи их при себе. Негоже являть слюни всему миру.

Вол молчит.

– Что до меня, то я хочу предложить малышу свои уши. Ты же знаешь, они шевелятся, они имеют отношение ко всем пяти чувствам, они без костей, мягкие, их приятно трогать. Большие уши внушают страх и в то же время успокаивают. Это то, что нужно для детской забавы, но важно и другое: уши – вещь поучительная.

– Да понимаю я всё, понимаю, – пробурчал вол. – И ничего не имею против. Я не настолько глуп. – Но поскольку у осла был слишком уж торжествующий вид, вол добавил: – Только не вздумай реветь ему прямо в лицо. Убьёшь малыша.

– Деревенщина! – отозвался осёл.

Осёл стоял слева от яслей, вол – справа, так повелось с самого Рождения, и волу, большому ценителю протокола, это особенно нравилось. Недвижные, почтительные, они стояли так часами, словно позируя невидимому художнику.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY