«Значит, до ночи?»

Андрей Храбрый

Значит, до ночи?

Под одной крышей мы прожили четыре года, знакомство наше протянуло чуть больше пяти лет, потом, как и должно было случиться, ведь смерть имеет разные формы и живет всюду, затухло. Все эти года наши марширующие во времени фигуры оставляли постепенно растворяющийся любовный шлейф. Пару месяцев назад мне перевалило за двадцать шесть. Вечная занятость, появления новых людей и исчезновения старых; редкие выходные заменялись творчеством – еще одной работой, только душевной, а не приносящей деньги, – а в часы бездарности – желанием скорее ринуться в погоню за заработком. Все это и еще многое не перечисленное крутилось в бешенном танце, не оставляя следов на паркете. Жизнь ступала равномерными маленькими шажками, которыми привыкла идти, это только мне, пылинке в мировом понимании, казалось, что скука настигает, когда ход ее замедляется, или, что я еле-еле поспеваю за ней на этой волшебной беговой дорожке, когда она мчится на всех парах под ударами хлыста амбиций и мотиваций, но, на самом деле, шаги жизни были всегда размеренны, это только я, поддаваясь эмоциям, вдалбливал в собственную голову существование колебаний: замедлений и ускорений.

Конечно же, первую любовь сменили другие, с другой страстью… Все то, что характерно для молодых людей, имелось вдоволь. Однако, изредка, планирующим самолетом, тянущим за собой старые облака, всплывали колючие воспоминания первых отношений, отчего мозг, растягивая черепную коробку, забивали черви-мысли, бормочущие о том, что только те события и имеют реальную ценность, что только то ушедшее и было тем недостающим пазлом ныне разбитого сердца.

Ее звали Дарьей. Невысокая, худенькая, с зеленоватыми глазами и темно-каштановыми волосами, отливающими рыжим на солнце. Она была первой девушкой, которая перегородил мой путь с затаившимися в глазницах от природы зелеными глазами. Затем, после расставания, мне часто попадались зеленоглазые девушки, но ни у одной из них я не находил ту оригинальность цвета, узоров, оттенков… По началу знакомства с Дашей мне казалось, будто в волосах ее, совсем слегка завивающихся, спадающих до плеч, время от времени под лучами весеннего яркого солнца мелькают красные тени. Может, тогда это мерещилось только из-за влюбленности, от которой постоянно в груди присутствовало чувство ненасытности человеком, отчего хотелось видеть больше чудес?