«Старые, малые и другие»

Для чтения книги купите её на ЛитРес

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

“Даниэль Штайн, переводчик” оказался сильным провокативным текстом. Его литературные достоинства-недостоинства обсуждались слабо, внимание многих читателей сосредоточилось на взглядах главного героя, бросавших вызов нормативному церковному сознанию. Полемизировали с персонажем, как с живым человеком, обличали – хула, оборачивающаяся хвалой роману: как, однако, Даниэль Штайн убедителен. Вплоть до написания богословских трактатов. Явились знатоки, не затрудняющиеся отличить ὁµοούσιος от ὁµιούσιος. Как ответ на беллетристику – беспрецедентно. Подобное всенародное обсуждение в прошлый раз, если мне не изменяет память, случилось, кажется, в IV веке, когда на константинопольском базаре торговки рыбой вели между собой оживленные тринитарные споры.

Между тем у Улицкой есть сочинение в своем роде куда более острое и провокативное – написано оно много раньше ее богословского романа[2] и совершенно обойдено читательским вниманием, во всяком случае, вниманием тех читателей, которых взволновали взгляды Даниэля Штайна. С одной стороны, сочинение заведомо несерьезное: сказка. И что более важно, – в отличие от оказавшегося в фокусе читательского внимания романа, – непрямое высказывание. Сочинение это, как и все сказки Улицкой, называется намеренно громоздко: “История про воробья Антверпена, кота Михеева, столетника Васю и сороконожку Марью Семеновну с семьей”.

На сказочной сцене, в своего роде вертепе, разыгрывается пасхальная драма и даже более широко – христианская богословская парадигма, преображенная природой райка.

Злонравные и, как положено, неблагодарные юные сороконожки – нахальные, буйные, прожорливые, пустоголовые, не различающие правых ног от левых, – приводят райское место с благорастворением воздухов и изобилием плодов земных в полное запустение. Местные архонты и апостолы при смерти: у воробья сломано крыло, кот обварился кипятком. И всё из-за юных олухов.

Марья Семенна отбыла (уползла) в мифологическую библиотеку за книгой, скорей уж Книгой, которая должна просветить и преобразить ее неразумных деток. Отбыла – и сгинула: вестей от нее нету. Буйные детки в ужасе и раскаянии: они одиноки, голодны, мамы нет, а кормильцы (воробей и кот) недееспособны и того и гляди оставят их навсегда.

И тут мудрец и целитель, столетник Вася – местное Древо Жизни – отдает во исцеление болящих и насыщение алчущих всю свою плоть (листья) и всю свою кровь (сок).

Больные исцелены.