«Дождь»

Время близилось к полудню. Конечно, Адель не могла знать сколько сейчас времени – у неё не было часов, да и вообще, в те времена часов не было вовсе. Просто к полудню солнце как раз занимало место напротив помещения, в котором она находилась долгими днями и ночами, и начинало светить на стену через небольшое зарешечённое окошко под потолком. Изо дня в день яркий солнечный зайчик медленно полз по стене, постепенно уменьшаясь и уменьшаясь, пока совсем не исчезал где-то в углу маленькой комнаты, и от этого становилось ещё тоскливее. Но за долгие дни и ночи, проведённые здесь, девушка научилась понимать всё, что происходило на каменных плитах площади, так же хорошо, как будто смотрела в большое окошко, сидя в удобном мягком кресле, которое находилось в большой светлой комнате. Но на самом деле вместо большой комнаты была маленькая тюремная камера, вместо широкого окна с красивыми шторами – крошечное окошко с решеткой под потолком, которое было так высоко, что в него невозможно было заглянуть, вместо широкой мягкой постели – узкая каменная лежанка с тонкой рваной подстилкой, и небольшой стол с табуретом. Адель ничего не видела, что происходило снаружи, зато всё слышала до мельчайших подробностей. Этот большой двор был каменным мешком, со всех сторон окруженным такими же каменными зданиями, и поэтому любой звук был прекрасно слышан во всех уголках этой площади. Адель присела на каменный лежак, изо всех сил вцепившись руками в камень, и напряжённо вслушивалась в каждый звук, доносящийся снаружи. Вот прекратилось шуршание, говорящее о том, что рабочие закончили подметать каменные плиты двора, и недолгая тишина начала постепенно заполняться людскими голосами, сначала немногочисленными, но вот их становится всё больше и больше, что говорит о том, что площадь стала медленно заполняться горожанами, которые постепенно прибывали на площадь со всех концов маленького города на юге Франции с жёнами, с детьми, чтобы посмотреть на увлекательное зрелище, которое ждёт народ сегодня здесь, на площади, и хотя это зрелище они видели уже много раз, но их снова и снова тянула сюда какая-то неведомая сила, и они приходили на эту площадь, в любую погоду, снова и снова… Голоса становились всё громче и громче, пока не превратились в равномерный гул, который продолжался около получаса, и сквозь него больше не было слышно никаких других звуков. Было очень похоже на многолюдный базар в воскресный день, когда народ ходит не спеша по торговым рядам, весело переговариваясь друг с другом,

Время близилось к полудню. Конечно, Адель не могла знать сколько сейчас времени – у неё не было часов, да и вообще, в те времена часов не было вовсе. Просто к полудню солнце как раз занимало место напротив помещения, в котором она находилась долгими днями и ночами, и начинало светить на стену через небольшое зарешечённое окошко под потолком. Изо дня в день яркий солнечный зайчик медленно полз по стене, постепенно уменьшаясь и уменьшаясь, пока совсем не исчезал где-то в углу маленькой комнаты, и от этого становилось ещё тоскливее. Но за долгие дни и ночи, проведённые здесь, девушка научилась понимать всё, что происходило на каменных плитах площади, так же хорошо, как будто смотрела в большое окошко, сидя в удобном мягком кресле, которое находилось в большой светлой комнате. Но на самом деле вместо большой комнаты была маленькая тюремная камера, вместо широкого окна с красивыми шторами – крошечное окошко с решеткой под потолком, которое было так высоко, что в него невозможно было заглянуть, вместо широкой мягкой постели – узкая каменная лежанка с тонкой рваной подстилкой, и небольшой стол с табуретом. Адель ничего не видела, что происходило снаружи, зато всё слышала до мельчайших подробностей. Этот большой двор был каменным мешком, со всех сторон окруженным такими же каменными зданиями, и поэтому любой звук был прекрасно слышан во всех уголках этой площади. Адель присела на каменный лежак, изо всех сил вцепившись руками в камень, и напряжённо вслушивалась в каждый звук, доносящийся снаружи. Вот прекратилось шуршание, говорящее о том, что рабочие закончили подметать каменные плиты двора, и недолгая тишина начала постепенно заполняться людскими голосами, сначала немногочисленными, но вот их становится всё больше и больше, что говорит о том, что площадь стала медленно заполняться горожанами, которые постепенно прибывали на площадь со всех концов маленького города на юге Франции с жёнами, с детьми, чтобы посмотреть на увлекательное зрелище, которое ждёт народ сегодня здесь, на площади, и хотя это зрелище они видели уже много раз, но их снова и снова тянула сюда какая-то неведомая сила, и они приходили на эту площадь, в любую погоду, снова и снова… Голоса становились всё громче и громче, пока не превратились в равномерный гул, который продолжался около получаса, и сквозь него больше не было слышно никаких других звуков. Было очень похоже на многолюдный базар в воскресный день, когда народ ходит не спеша по торговым рядам, весело переговариваясь друг с другом,