«Ах, эта черная луна!»

Анна Исакова

Ах, эта черная луна!

Рождение любви из духа ненависти

В общем и целом, в этом не было ничего удивительного, но в частности и с определенными оговорками эта история совершенно невероятна.

Роман Анны Исаковой «Ах, эта черная луна!» ускользает от однозначного определения. Он начинается как семейная сага, этакая еврейская версия Форсайтов, перебивается картинами великосветской жизни — скорее Вербицкая, чем Голсуорси, — развивается по законам авантюрного повествования, переходит в эпос, продолжается в притчево-символическом ключе и завершается пьесой-эпилогом. «Мы начали жить в драме, и это почетно, потому что до сих пор мы жили в водевиле», — комментирует один из героев эти жанровые метаморфозы. Отсюда очевидная мозаичность романной структуры: многофигурная композиция не мешает четкому делению персонажей на главных и фоновых, сюрреалистический гротеск сочетается с любовью к психологическим подробностям и бытовым деталям, а гофманиана сопровождается вкраплением (вполне, впрочем, умеренным) языка, каким говорили герои Шолом-Алейхема и Бабеля. Фантастическое здесь перемешано с обыденным, сны продолжаются в реальности, а видения материализуются.

Мне кажется, понимание того, что «Луна» развивается по законам двух во многом противоположных начал — собственно романного и притчево-символического — помогает осмыслить специфику этой вещи. Притча однонаправлена и жестко функциональна, это история с моралью, брезгующая всем лишним; роман, напротив, принципиально случайностен, избыточен. Их сочетание дает параболу — притчу, развернутую в роман и оттого щеголяющую самодостаточными деталями. Именно по такому принципу построена книга Анны Исаковой.

Собственно, потому и главных героев в «Луне» два — романный (Юцер) и притчевый (Любовь). Все прочие персонажи, поначалу кажущиеся едва ли не идеальными, не выдерживают испытаний и один за одним гибнут — физически или духовно. Жена Юцера, ясновидящая Мали, нередко позволявшая себе говорить с мужем, «как с нашкодившим гимназистом», кончает с собой, находясь на грани безумия; ее подруга София превращается в фигуру откровенно комическую; муж Софии, Гец подбрасывает гэбэшному начальнику донос на своего лучшего друга.