«Кацап»

Михаил Каюрин

Кацап

Ранним летним утром на берег реки Алдан из тайги вышли двое мужчин. Они выглядели усталыми и измученными. Искусанные комарами и мелким гнусом лица опухли и обросли многодневной щетиной.

– Докандыбали, однако, – сказал один из них, черноволосый мужчина лет тридцати. Он был на полголовы выше своего спутника и выглядел покрепче.

Голос его прозвучал вяло и равнодушно, будто мужчина сожалел о том, что они вышли к реке. Сбросив с плеч тощий вещмешок, черноволосый распластался на земле. Второй последовал его примеру.

– Честно говоря, я уж и не наделся выбраться из тайги, – проговорил он, глядя в голубую синеву неба широко открытыми глазами. – Думал, кирдык нам обоим – пойдём волкам на съедение. А ты, Сано, оказался молодцом – хорошо в тайге ориентируешься.

– Рано радоваться, Гриша, – обронил черноволосый. – Из тайги-то мы с тобой выбрались, это факт. Но, чует моё сердце, от хвоста избавиться нам, однако, не удалось – блатные где-то рядом. Клешня – бандит ушлый, не станет отсиживаться на прииске. Грабеж, убийство… надо быть полным идиотом, чтобы дожидаться милиции. Урка с братвой идёт следом за нами, и это однозначно.

Поразмыслив немного, он продолжил:

– Пёхом до Усть-Маи нам ещё топать и топать; блатные по реке могут догнать запросто. Вода на этом участке бежит быстрее пешехода, а на перекатах – тем более.

– Не волнуйся, Кацап, теперь мы точно дочапаем, – твёрдо заверил Григорий. – Нам удалось оторваться от грабителей, и это главное. И в тайге мы не заплутали. Если пялиться в четыре глаза – лодку Клешни можно увидеть издалека. Значит, будет достаточно времени, чтобы снова скрыться в тайге. Доберёмся до Усть-Маи, не сомневайся. С голодухи не подохнем – поблизости должны стоять оленеводы. Якуты – народ гостеприимный, покормят олениной и в дорогу ещё дадут. Да и рыба в Алдане водится, в конце концов.

Александр Кацапов промолчал, потом тяжело поднялся, направился к реке. Вода была кристально чистой. Он зачерпнул целую пригоршню, плеснул себе в лицо, умылся. Потом из пригоршни напился маленькими глотками. Вода была холодной, освежающей. Возвратившись назад, склонился над вещмешком, развязал шнурок, достал задымлённый котелок и небольшой топорик. Вытащив из ножен большой охотничий нож, сказал: