«Тротил-99»

Диана Муталибова

Тротил-99

Это нормально – помнить первые детские впечатления. Несправедливость сверстников и родных взрослых, вкус зимнего холода, что сушит горло, и тишину природы, которая проявляется по-особенному в это время года. А летом шорох, что оставляют за собою стопы, то на теплой земле, то на траве, зелень которой отдается золотом при закате. Воспоминания Амира – это не летнее тепло и холод зимы, ярко чередующие друг друга в юности каждого. Его воспоминания – алый цвет и жар огня, что обещал поглотить.

Амир помнил руки спасателя, который выносил его, десятилетнего, из дома. Теплый ветер в осеннее время, гонимый с места пожара, а тело жутко болит. Крики женщин, жуткий запах то ли тухлых яиц, то ли мяса. Неизвестность происходящего помогала Амиру оставаться спокойным. Его завернули в одеяло и передали другому дяде – врачу.

– Повезло мелкому, в рубашке родился. По сравнению с другими – царапины.

Он слышал разговоры взрослых и продолжал не понимать: его тело горит от боли, а врач говорит обратное. Но больше всего болит нога, хромая с рождения. Мысли о боли были мимолетными. Голову посещала череда самому непонятных мыслей, перед ним открылась картина произошедшего в его родном дворе и доме.

Взрослые, которых он знал, со страшным выражением лица кричат, бегают, просят о помощи. На лицах одних он ежедневно видел безразличие, на других, приветливую улыбку, третьи время от времени провожали его теплыми словами в школу. Сейчас на лицах каждого из знакомых читается ужас. Амир думал, что эти люди не знают этого, думал они всегда такие, какими он видел их у подъезда или во дворе. Увидь он такое выражение на лице матери или дедушки, он бы не удивился, но эти люди должны были жить куда счастливее, чем его семья: «Неужели все такие?»

Недалеко от него лежала неподвижно его любимая баба Надя, старая русская женщина, живущая этажом ниже. Она всегда подкармливала мальчика своими вкусными пирожками. Дочери ее разъехались, а она жила одна. Вот и нашла отдушину в мальчике, которого считала изгоем. Она жалела его и считала мать Амира плохой.

Бывало, после школы она ловила мальчика в подъезде и звала к себе на чай. там, на ее кухне, ему было удивительно светло и вкусно. Он жадно ел ее пирожки, а она приговаривала – «Кушай, кушай, все тебе!».

Пару раз Амир замечал слезы в уголках ее глаз, но не зацикливался на этом.