«Частный доктор»

Владимир КАРАЕВ ЧАСТНЫЙ ДОКТОР

Все персонажи, характеры, действующие лица являются вымышленными, несуществующими в реальности.

Все совпадения с реально существующими людьми — абсолютно случайны и непреднамеренны,

Странные миры Владимира Караева

Романом «Частный доктор» Владимира Караева издательство «Бослен» начинает серию «Писатели-врачи».

Примеров в мировой литературе немало. Это и Чехов, и Вересаев, и Булгаков, и Конан Дойл, и Кронин. Все они очень разные, но задавшие своим творчеством очень высокую планку проникновения в alter ego. Каждодневное соприкосновение не только с болью пациента, но погружение в возможность ухода его из жизни и возвращения в жизнь создают особую атмосферу повествования.

На литературном горизонте Израиля и России появился автор, продолжающий европейскую традицию; и это понятно — в его биографии соединяются итальянские, российские и еврейские корни. В литературу входит автор со своим почерком. Владимиру Караеву удается сбить сюжет благодаря элементам остросюжетного повествования, но самое главное, благодаря сосуществованию материального и метафизического аспектов жизни.

Как и в случае с Булгаковым, вечный город Иерусалим зримо и незримо присутствует в прозе Караева. Это и Стена плача, и Гроб Господень, и мечущиеся души его героев. Отсюда сочетание дыхания современного большого города и мистического присутствия вечного мифотворения. Добиться такого симбиоза в прозе дело не простое, что говорит о внимательном изучении и постижении автором мировой литературной традиции.

Владимир Караев — автор нескольких поэтических сборников, повестей. И если внимательно ознакомиться с его творчеством, то видно, как раны двадцатого века: ГУЛАГ, аресты близких, эмиграция, личные трагедии, жизнь на чужбине — проступают в его прозе.

Назвать прозу Караева религиозной было бы неверно. Это скорее проза плачущей и мятущейся души. Недаром художник, оформлявший книгу, предпочел в качестве этического эпиграфа фрагмент знаменитой картины Эдварда Мунка «Крик».

Через преступления и наказания, через реальное и виртуальное автору удается подвести читателя к Стене Плача, вдохнуть в него энергетику вечного города, соотнести бытовое с Божественным.

На этом полотне контрастнее проявляются мотивации поступков и намерений разных персонажей, и сам автор со своим истинным талантом врачевания людей…

Екатерина Гениева

5 июля 2015 года Тель-Авив

1

Телефонный звонок раздался в самое неудачное время — в тот тонкий момент погружения в сон, когда мозг балансирует на непостижимой грани между реальностью и загадкой.

И от этого он прозвучал особенно тревожно, заставив сердце подскочить и панически забиться в горле. Низкая, почти инфразвуковая вибрация телефона привносила в тревожную палитру оттенок неясной тоски.

Леша накрыл аппарат рукой, как комара прихлопнул, — на звук. Поднес близко к глазам — жест, выдающий близорукость. Инесса. Его зам по фирме «Исцеление».

— Добрый… хотя, наверное, уже доброй ночи, Инна. Что случилось?

Знал: по пустякам беспокоить не будет. За семь лет работы накоплен достаточный опыт.

Инна тяжело вздохнула:

— Алексей, наберитесь мужества. Поплакову совсем плохо.

Леша застонал:

— Господи Всемогущий! Только не это!

Инесса тактично молчала, давая возможность хозяину смириться с неизбежностью.

Поплаков был давний, надежный и благодарный Лешин больной. Приезжал в Израиль на обследование, лечение и прочее один-два раза в год. Никогда не требовал разъяснений, «почему этот анализ такой дорогой», платил по счетам сразу и сполна.

Единственный, но зато большой его минус заключался в упомянутом выше «прочем».

Так, с обычным для чиновников всех рангов умением маскировать расплывчатыми формулировками истинное значение слов, Поплаков под этим словом прятал второй, тоже маскировочный смысл: «снимать стресс от напряженной работы». Эту фразу он использовал крайне неохотно, поскольку ее смысл был уже общеизвестен — напиться до полного изумления, как своего, так и всех окружающих.

Работа заключалась в том, что его больной и тезка Алексей Николаевич Поплаков уверенно правил среднестатистическим во многих отношениях городом. Зато в других отношениях город среднест-т-т… (вы меня поняли!) не являлся: в нем текла невидимая простому, не фээсбэшному глазу, но от этого не менее бурная секретно-научная жизнь.

Это обстоятельство способствовало резкому укреплению вертикали власти в городе, делало ее, говоря советским новоязом, еще более вертикальной и придавало особую напряженность и без того непростой — ни грамма иронии, господа! — и весьма нервной работе господина Поплакова.

Весьма нервная работа требовала периодической разрядки и прочего. И тут-то возникала вполне определенная проблема, вызванная публичностью и открытостью образа Алексея Николаевича, созданного его имиджмейкерами. «Прочее» в образ, понятный народу и любимый им, может, и уложилось бы, но не в таком количестве и не с таким размахом! Не говоря уже о начальстве…

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY