«Новая атмосфера»

Около городских мест коммунального пользования - рынков, универмагов и бань - какие-то люди продавали разноцветные таблетки. Таблетки, по уверениям продавцов, принятые внутрь, создавали у человека внутри настроение любого климата. "Климатом можно управлять!" - кричали продавцы.

Их не били лишь потому, что всякому от жары лень было поднять руку.

И еще я должен, к сожалению, отметить следующее: в городе сильно упали нравы. Участились разводы, случайные сношения и одновременные сожительства отдельных граждан. Мужья и жены требовали друг у друга развода. Процветали девушки.

Общественность, конечно, взялась искоренять эти нездоровые явления, но искоренение проходило с большим трудом, так как все нагрешившие отговаривались тем, что, дескать, жара, и у них пошли красные круги в глазах, они были как в тумане, ничего не помнят, и были как бы невменяемы, не знают, почти не помнят ничего. Но их вскоре искоренили-таки, гадания запретили, продавцов таблеток заставили работать по очистке города от мусора.

Вроде бы все стало хорошо. Спокойно. Хотя и жарко.

А потом. Ой, потом! Потом начались новые чудеса. Везде по городу стали расти маленькие дыньки. Очень много маленьких вкусных дынек. Их собирали в пригородном лесу, они, как грибы, прорывали городской асфальт. Везде, где был хоть малейший клочочек земли, выросли дыньки. Они, кстати, привели к финансовому краху приезжих ташкентских узбеков, которые издавна на самолетах прилетали к нам, чтобы торговать фруктами по безобразным базарным ценам.

Ну, дыньки так дыньки. Постепенно мы и к дынькам настолько привыкли, что когда в добавление у нас вдруг стали зреть такие тропические продукты, как арбуз, виноград, табак, персики, лимоны, абрикосы, сливы, финики и чай, то никто этому не удивился. Спор только о том шел, как называть вновь произрастающий чай. Не "Грузинским" же? Не "Индийским" же? Не "Китайским" же?

Решили сначала назвать чай "Азиатским", а потом передумали, назвали "Сибирским". "Сибирский чай". Не пробовали еще?

А дальше случилось такое, что взволновало даже меня. На берегу нашей полноводной сибирской реки Е., впадающей в Ледовитый океан, вдруг произросли пальмы, кипарисы и какие-то гигантские хвощи.