«Рассказы»

Григорий ПЕТРОВ

Рассказы

ТЕРПЕЛИВЫЙ АРСЕНИЙ

А все так и сложилось - как нарочно, будто подстроил кто. И жена Арсению досталась такая, что только держись. Что называется - черт подсунул. Арсений про Васену Власьевну так и говорил: нечистый сосватал. Другой бы давно сбежал куда глаза глядят, а Арсений ничего, вроде бы даже приладился как-то. Вот просит он, к примеру, Васену Власьевну блинов испечь - масленица все же. А она ему: - Не стоишь ты, голодранец, блинов! - Ну, коли так, не пеки, если не хочешь,- соглашается Арсений, легко так, без всякой обиды. А Васена Власьевна нарочно тогда напечет полную миску с верхом и ему под нос: - Ешь, бездельник, чтоб все съедено было! Вот Арсений сидит за столом и ест, давится. А Васена Власьевна устроится напротив и давай приговаривать: - И долго ты, дармоед, будешь на моей шее сидеть? Ну, здесь ее, конечно, понять можно: Арсений какой месяц уже без работы. У них на мебельной фабрике вообще черт знает что творится. Сначала-то просто-напросто перестали выдавать зарплату. Полгода, наверное, не платили. Потом фабрика заключила договор с какой-то конторой ритуальных услуг, и стали вместо денег выдавать похоронные комплекты - обивку для гробов, простыни. Когда Арсений первый раз принес все это домой, у них в комнате такой крик стоял, что Лукичевы, соседи, мимо их двери ходить боялись. - Ты что, моей смерти хочешь? - доносился голос Васены Власьевны.- Не смей больше носить! Утром Арсений выходит на кухню с чайником, там Лукичевы, муж и жена, картошку чистят. Лукичев спрашивает: - Ну, что там у вас? - Да все хорошо,- отвечает Арсений. Потом боком так поворачивается, а у него на скуле, под глазом, здоровый синяк. - Клянусь, все хорошо,- снова говорит Арсений.- Я всем доволен. А несколько месяцев назад на фабрике взяли и сократили половину работников. И опять Васена Власьевна на супруга: - Почему же именно тебя? Других-то ведь оставили! Дурак ты и простофиля! Арсений, конечно, все это время подрабатывал как мог. Где машину разгрузит, где бутылки пустые соберет. Лукичев, сосед, говорил ему: - Ты бы торговлей лучше занялся. Сейчас только торговля и кормит. Сам Лукичев был вроде коробейника - торговал в электричках всякой мелочью: зубные щетки, дамские зонтики, карманные фонарики, наборы ножей. А супруга его Капа время от времени ездила в Польшу с това-ром - ночные рубашки, простыни, белье. В Польше она закупала японскую музыкальную аппаратуру - и обратно. Арсений часто провожал ее до вокзала и встречал, когда она возвращалась,- таскал тяжеленные сумки. Какой-никакой, а все заработок. А еще Арсения часто звал в свой ларек Ашот Гургенович - полы вымыть, прибраться, мусор выкинуть. Только Васене Власьевне все равно не угодишь, всегда она недовольна. Вернется Арсений грязный, усталый, а она ему: - И на кого ты похож? Над тобой же смеются все! Другие люди как люди! Все приличные! Один ты - босяк! Голь перекатная! Харитина Яковлевна вон, на что инженер, химик,- пирожками стала торговать, сама пекла. Теперь смотри ресторан собственный под окнами. Квартиру сыну купила... Арсений молчит, ничего не отвечает. Васена Власьевна тогда говорит ему: - А я обед сегодня не варила... И Арсений не обижается: - Нет так нет... Я тут хлеба немного принес... Пожуем - и ладно... Другой раз еще лучше. Наложит ему Васена Власьевна полную тарелку гречневой каши, да только такой, какую давно пора выбросить - зеленая вся. - Ешь, не выкидывать же! Другой бы возмутился, наскандалил, а Арсений ничего, ест себе да похваливает: - Никогда не пробовал такой вкусной каши... Как поест, Васена Власьевна командует: - Ступай посуду мыть. Кастрюлю вычисти. Да веник захвати - у плиты подмести. Вот возится Арсений на кухне, сосед Лукичев у форточки стоит, курит. - И как ты с ней живешь? - спрашивает.- Она же ведьма! А Арсений, как всегда, только отшучивается: - А ты разве не слышал? Новый указ вышел. Чтобы теперь, значит, жены мужьями повелевали... - Да точно я тебе говорю - ведьма! - настаивает Лукичев.- Она тут к нам как-то зашла... За солью, что ли... А я только стакан перед собой поставил. Бутылка у меня как раз была. Ну, налил я в стакан, а она поглядела так стакан и лопнул. Ни с того ни с сего... Я туда-сюда, пока за тряпкой ходил, гляжу - бутылки нет, пропала. "Где бутылка?" - спрашиваю. А она мне: "Только мне и заботы за твоими бутылками глядеть!" И ушла. И что интересно - тараканов у нас после нее стало видимо-невидимо... - Ну и что, нашлась? - спрашивает Арсений. - Кто? - Бутылка, спрашиваю, нашлась? - Нашлась-то нашлась. Да знаешь где? На шкафу. Вот кто ее туда поставил? Теперь еще Арсению другое испытание - старик Федор Кузьмич. Комната его рядом, через стенку. Ходит старик по квартире в длинной, ниже колен, рубахе, сверху халат. Голова лысая и борода белая. Откуда он взялся - никто не знал. Говорили, что раньше когда-то, давно еще, жил он в Сибири, где-то под Томском, в скиту - вроде как отшельник, пустынный человек. Теперь вот каким-то образом здесь, в квартире, оказался. С утра до вечера старик торчал в ванной - мылся в который раз или платки носовые стирал. Платки он менял каждый день. Как развесит на кухне, соседи только удивляются: откуда у него такие тонкие платки? Никто таких отродясь не имел. Все, конечно, со стариком скандалили - в ванную из-за него нельзя попасть. Одно только и утешало, что Федор Кузьмич дома бывал не всегда. Время от времени приезжали за ним санитары и увозили его в больницу. Месяц его не видно, потом снова появлялся. - Возят тебя, возят, а все без толку,- ворчала Васена Власьевна. Ну, что правда, то правда. Федор Кузьмич как был странный, так и остался. Вроде бы все ничего, только нет-нет, да что-нибудь и выкинет. Однажды, к примеру, вышел из комнаты и ходит по квартире с кружкой, воду по сторонам плескает. Спрашивают: что ты делаешь? А он молчит. Ну, кружку у него отобрали, только в тот же день на лестнице пожар - квартира соседняя загорелась. Другой раз Лукичева Капа отругала Федора Кузьмича за то, что из ванной с утра не вылазил, да к вечеру и слегла - живот у нее пучит, давит, будто камни внутри. А утром Федор Кузьмич зашел, дал ей водички какой-то своей - и все как рукой сняло. Или другой случай. Вечером как-то поздно зовет Лукичева Капа Васену Власьевну в коридор. Смотрит, а в щель под дверью Федора Кузьмича свет виден. И ведь знают, что старика нет дома, в больницу его утром увезли, а свет, вот он - сначала горел, а к ночи погас... И вот как-то само собой вышло, что Арсений при старике оказался, будто так оно и должно быть. Вроде сиделки или прислуги сделался. На прогулки его водил, в комнате убирался, поручения всякие исполнял. А Федор Кузьмич известно - не простой, с причудами. Приготовит ему Арсений суп овсяный, а старик тарелку отодвигает: - Пересолено... Я это есть не буду... И опять Арсений не сердится, не обижается. Тарелку выльет, другую еду подаст. Федор Кузьмич ест, рассказывает: - Я когда в келье сибирской жил, меня хорошо угощали. Особенно в праздники. Народу-то ко мне много ходило. Пирогов нанесут, лепешек. Я ни от чего не отказывался. Особенно оладьи любил с сахаром. Или однажды рубаха у старика на локте прохудилась. Арсений сам, своими руками заштопал, а Федор Кузьмич взял и порвал снова. - Кое-как сделал, любезный... Не нравится мне... Рубаха белая, а заплата цветная... С халатом была история. Халат у Федора Кузьмича вконец износился. Арсений уж чинил его, подшивал, целую неделю возился. А Федор Кузьмич даже в руки не взял. - Выбрось его... Он же ветхий совсем... Мне новый нужен... Арсений в этот день как раз деньги должен был получить у Ашота Гургеновича за уборку. Вот он взял и купил старику халат, подержанный, правда, на вещевом рынке. Васена Власьевна как узнала, чуть из дома Арсения не выгнала. - Совсем спятил? Дома ни копейки! А он - халат! Психу какому-то свихнутому! Теперь опять же цветок. Федор Кузьмич в кухне на окне держал в горшке какой-то куст. Что это за растение - никто не знал. Пыльные, сухие ветки без единого зеленого листочка. Только Федор Кузьмич каждый день напоминал Арсению: не забудь полить. А там сколько ни поливай - прутья и есть прутья, и земля в горшке твердая как камень. Все только смеялись над Арсением. - Я этот куст выброшу! - кричала Васена Власьевна.- Грязь еще разводить! И опять на Арсения: - Дурак, ты и есть дурак! Что ты связался? Никакой гордости, честное слово! Арсений сначала молчал, а потом вдруг и говорит: - Ты вот все бранишься, душа моя, а того не знаешь, что сосед наш не просто Федор Кузьмич, а сам государь-император... Венценосец! Александр Павлович! Слава России! - Час от часу не легче! - охнула Васена Власьевна.- Теперь еще и венценосец! - Он мне сам говорил! Васена Власьевна разговаривать не стала, только пальцем у виска покрутила. Вечером встречает в коридоре Лукичевых. - Новость слыхали? - спрашивает.- Император у нас объявился! Прямо в нашей квартире! И рукой на дверь Федора Кузьмича показывает. Лукичевы развеселились от всей души. Долго потом на кухне расшаркивались друг перед другом - "ваше величество". - С этим психом не соскучишься! А через неделю, в самом начале сентября, именины Васены Власьевны, гости собрались - три человека: Алдошкины, муж и жена, и Недорезов Митяй Маркович с первого этажа. Арсений развлекал их - Васена Власьевна просила. Петухом кукарекал, коробок спичек жевал. Или еще: зажигал свечку и руку над огнем держал. Алдошкина Клементина только вздыхала: - Счастливая ты, Васена. Вон какой муж у тебя. Позавидуешь... А мой-то глухарь-глухарем - ничего не слушает... Одна гордость... - Да что там! - машет рукой Васена Власьевна. Подзывает она Арсения и говорит ему: - Будь любезен, передвинь вон тот шкаф от двери. Уж больно тесно стоит, проходу мешает. Клементина Алдошкина даже испугалась: - Да ты что, Васена! Побойся Бога! Здесь полк солдат нужен! Разве сдвинешь? А Арсению хоть бы что. Подошел к шкафу, уперся плечом и давай толкать что есть силы. Пот с него градом, красный весь, жилы на лбу вздулись. Шкаф, конечно, ни с места. - Будет тебе,- вмешивается Митяй Маркович.- Надорвешься! И тут вдруг шкаф как-то странно скрипнул, покач