«Исповедь»

Неонилла

ИСПОВЕДЬ

"...Кто из вас без греха, брось первый на нее камень..."

Евангелие от Иоанна, гл.8, ст.7

Глава первая

Свернув с шоссе на первом попавшемся ей повороте, Мария с бешеной скоростью понеслась по грунтовой дороге через поле. Двигатель ее мощного "Ягуара", подаренного ей отцом по окончанию университета, мерно гудел, помогая английским колесам играючи преодолевать ухабистые километры Незалежной Украины. Вскоре дорога утонула в высокой пшенице. Ветер, проносясь над хлебным полем, клонил к земле тугие колосья, а потом вновь высоко вздымал их, уподобляя окружающее пространство морской глади с пробегающими по ней волнами. Дорога сделала крутой поворот, и Мария стиснула зубы: впереди показалась телега, неспеша тащившаяся прямо посреди дороги. Объехать ее было невозможно. Резко дав по тормозам, Мария нажала клаксон, яростно сигналя задремавшему вознице. Кони испуганно вскинулись и понесли по дороге загрохотавшую на ухабах телегу. Проснувшийся возница привстал, изо всех сил натягивая на себя вожжи. Мария остановилась. Пыль, густым облаком нагнала и окутала ее машину. Постояв немного, Мария выехала из пыльной завесы, и медленно двинулась по дороге, наблюдая, как возница, уже успокоивший коней, правил к обочине. Остановив телегу, он повернулся, глядя на приближающуюся шикарную машину Марии. Подъехав к телеге, Мария притормозила позади нее, и взглянула через лобовое стекло на возницу. Им оказался здоровенный молодой парень с рыжими вихрами. Спрыгнув с телеги, парень неспеша направился к ее машине, поглядывая исподлобья. "Терпеть не могу рыжих, но извиниться придется", - поморщилась Мария и, не дожидаясь, когда он подойдет, вышла из-за руля и встала, опираясь на дверцу. - Вы меня, ради Бога, простите, - сказала она. - Я не хотела пугать ваших лошадок, но вы так неожиданно появились посреди дороги... Приблизившись к ней, парень сначала оглядел любопытным взглядом ее "Ягуар", а потом ее саму, и произнес густым басом: - Это кони... - Какая разница? - оторопела Мария. - Примерно такая же, как между тобой и мной, - пророкотал он и замолчал, продолжая внимательно разглядывать ее. Разговор явно зашел в тупик. Под пристальным взглядом этого парня Мария чувствовала себя не в своей тарелке. "Нужно завершать", - подумала она и сказала вслух: - Простите меня еще раз, мне нужно ехать, - и добавила, улыбнувшись: Обещаю, что больше так не буду. Сев в машину и захлопнув за собой дверцу, она посмотрела на парня через стекло. Тот сделал два шага в сторону, давая ей проехать. Сдав немного назад, Мария объехала телегу и покатила вперед по дороге. Взглянув в зеркало заднего вида, Мария улыбнулась: рыжий возница все еще стоял рядом со своей телегой и смотрел ей вслед. "Странный парень, - подумала она, - другой бы обложил меня на чем свет стоит, а этот только полом своих коней озаботился!" Стараясь больше не лихачить, Мария проехала хлебное поле, и, миновав заградительную лесную полосу, поехала вдоль второго - засеянного кукурузой, а там и следующего - с клевером. Вскоре поля закончились, и потянулись поросшие травой пустоши. Минут через десять Мария заметила, что дорога плавно пошла под уклон, вгрызаясь между двумя холмами, засаженными редким акациевым лесом. На обочине появился знак, предупреждающий об опасном спуске. Сбавив скорость, Мария медленно поехала вниз. Но вот холмы расступились, и перед ней неожиданно открылась грандиозная панорама - чуть ниже дороги, среди высоких холмов, поросших лесом, раскинулась долина, то тут, то там зеленеющая купками деревьев и белеющая стенами хуторков с мазаными хатами под шиферными, а кое-где еще и соломенными, крышами. Вдали, поблескивая и переливаясь под лучами яркого солнца, текла меж камышей небольшая речушка. А посреди всего этого живописного великолепия, слева от дороги, стояла белая церковь, вознесясь стройной колокольней в небо. "Куда же это я заехала? Ну, прямо "Вечера на хуторе близ Диканьки"! родилась ассоциация у Марии. - Ван Гога на них нет!" Совершенно очарованная, Мария медленно съехала в долину и покатила по направлению к церкви. Остановив машину на обочине дороги недалеко от церкви, она подождала, пока осядет пыль вокруг, и вышла. Рядом с церковью, которая вблизи оказалась еще более величественной, стоял небольшой домик, утопающий в зелени сада. Яркие подсолнухи перевешивали свои тяжелые головы через плетеную изгородь, окружающую домик. "Ух ты, настоящий плетень!" - поразилась восхищенная Мария, впервые воочию увидившая этот почти забытый шедевр заборостроения. Поколупав плетень изучающе пальцем, Мария медленно пошла вдоль него к церкви. Дверь в церковь была открыта, и из глубины ее темного зева тускло мерцали свечи перед невидимыми с улицы образами. Вспомнив, что нужно прикрыть чем-то голову, она вернулась к машине, и, достав из сумки шарфик, повязала его на голову на манер платка. "Хорошо, что я с утра надела юбку, а не шорты", - подумала она, поднимаясь по ступеням и входя в прохладу церкви. В церкви было сумрачно, безлюдно и тихо. Лишь потрескивание горевших свечей и лампад нарушало эту торжественную тишину. Постояв немного у порога в ожидании, пока глаза привыкнут к полумраку, Мария огляделась, невольно проникаясь атмосферой Божьего Храма и словно возвращаясь в свое раннее детство, когда была еще жива ее верующая бабушка, которая иногда брала ее с собой на службу и к Святому Причастию. "Боже мой, как давно я не была в церкви! Даже не помню, как исповедоваться..." - огорчилась она, подумав, что даже об ее венчании с Геннадием договаривался отец - у него был знакомый настоятель, которому он в свое время помог с кровельным железом на купол храма... Мария вздрогнула, услышав в тишине внезапный стук двери. Из алтарной части появилась темная фигура в облачении и пошла навстречу Марии. Мария отступила, пытаясь в полумраке рассмотреть идущего к ней священнослужителя, и не зная, как себя вести. Священник приближался, и вдруг из глубины ее памяти выплыла почти забытая фраза. - Благословите, батюшка, - произнесла Мария, и, склонив голову в поклоне, сложила перед собой лодочкой руки. - Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, - произнес над ее головой низкий глубокий голос, большая рука осенила ее крестным знамением, и длинные теплые пальцы легли в ее правую ладонь. Мария наклонилась, и, поцеловав руку священника, сделала шаг назад, выпрямляя спину. Подняв голову, она взглянула священнику в лицо и ошеломленно попятилась... Свет, падающий из открытой двери храма, осветил фигуру и лицо священника в обрамлении темных волнистых волос на нее смотрел строгий лик древнерусских икон - те же пронзительные глаза, прямой точеный нос, темно-русая бородка... "Таких лиц в природе не бывает!" - в смятении подумала Мария, не в силах отвести взгляд от его лица. Священник удивленно посмотрел на нее, потом, сдержанно улыбнувшись, спросил: - Что случилось, вы как чудо неземное увидели? "Воистину!" - пронеслось в голове Марии. У нее вдруг стали прорываться старинные слова, в последний раз слышанные от бабушки лет пятнадцать назад. Не добившись от Марии ответа, священник терпеливо спросил: - Вас что-то важное привело сюда? Служба уже закончилась. Мария стояла безмолвно, как истукан, и только смотрела на священника широко открытыми глазами. Он обвел ее обеспокоенным взглядом, потом осторожно взял под локоть и вывел из храма на крыльцо. Щурясь от яркого света, Мария прикрыла глаза рукой. - У вас что-нибудь случилось? - вновь прозвучал над ней низкий глубокий голос. Отвечать, не видя его лица, оказалось легче. Мария, набрав в грудь побольше воздуха, сказала: - Да нет, ничего не случилось. Просто, ехала мимо и подумала: "Дай, зайду"... - Мария бросила на священника настороженный взгляд, проверяя, не рассердился ли он ее такому бесхитростному ответу. - Заглянули к нам, значит... - строгое лицо священника осветилось ироничной улыбкой, залучившись морщинками у глаз. - И куда же вы путь держите, матушка? Мария вскинула глаза от такого необычного обращения, а потом, вновь опуская взгляд, сказала: - Да вот, скитаюсь по жизни, место свое ищу. Не поможете ли советом, батюшка? - и она с надеждой вновь посмотрела на священника. - Ну что же, пойдемте в дом, расскажете мне за обедом, что вас беспокоит, - пригласил он и начал спускаться с церковного крыльца. - Спасибо, батюшка, да неудобно мне как-то, - начала отказываться Мария. - Обедать не хотите или разговаривать со мной? - остановившись, спросил ее священник. - Ой, ну что вы! Мне просто неудобно отягощать вас своим нежданным присутствием. Окинув ее насмешливым взглядом, он спросил: - Вы откуда? У вас все так в миру чинно разговаривают, или вы исключение? Как вас звать-то, раба Божия? Покраснев, Мария отвела взгляд в сторону и смущенно ответила: - Это все обстановка. У меня церковь всегда ассоциировалась с таким языком, бабуля моя так говаривала. А зовут меня Марией. - Марией? - изменившимся голосом переспросил священник, и лицо его неожиданно побледнело. - Хорошее имя... - помолчав, он добавил: - Так вот, Мария, меня хоть и зовут отец Кирилл, но я - обычный человек, и в школу так же, как и вы, ходил. Так что перестаньте напрягаться и разговаривайте со мной нормальным языком. И пойдемте, все-таки, пообедаем, чем Бог послал, - и он решительно направился к своему дому. Мария послушно последовала за ним, теребя концы шарфа и не зная, можно ли его теперь снять или так и придется в нем сидеть за обедом. Идущий впереди в какой-то задумчивости батюшка оглянулся, и словно разгадав ее мысли, одним движением спустил шарф с ее головы на плечи. Открывая калитку перед домиком, который был обнесен так понравившимся ей плетнем, он посторонился, пропуская Марию вперед. - А кто сделал этот плетень? - невольно вырвался у нее вопрос, и она тут же рассердилась на себя за свое глупое любопытство. - Не знаю, - улыбнувшись, сказал отец Кирилл, закрывая калитку, - он был здесь еще до меня... А теперь давайте помоем руки, летом у нас все удобства на дворе, - и он показал ей в угол двора, где на столбе висел зеленый рукомойник. Мария быстро вымыла руки, и отец Кирилл, стоящий рядом с ней, подал ей льняной рушник. Пот