«Доржи, сын Банзара»

Ч. ЦЫДЕНДАМБАЕВ

ДОРЖИ, СЫН БАНЗАРА

Редколлегия:

А. ВЫСОЦКИЙ. А. КОПТЕЛОВ.

С. КОЖЕВНИКОВ. А. НИКУЛЬКОВ,

С. ОМБЫШ-КУЗНЕЦОВ, Н. ЯНОВСКИЙ.

Авторизованный перевод с бурятского

Мих. Степанова

Н., Новосибирское книжное издательство, 1961

ЧИМИТ ЦЫДЕНДАМБАЕВ

Русская советская литература вместе с многочисленными литературами народов Российской Федерации представляет собой одно из удивительнейших и своеобразнейших явлений духовной жизни народов нашей страны, строящих коммунизм.

С могучим древом, широко раскинувшим свои ветви, сравнил великую русскую литературу в своем докладе на Первом съезде писателей РСФСР Л. С. Соболев. «А вокруг него, — говорил писатель, — поднялась и окрепла целая роща братских литератур, раскованных Великой пролетарской революцией или заново ею рожденных».

В этой зеленошумной роще под сенью могучего древа растет, крепнет, наливается свежими соками и молодое деревцо бурятской советской литературы.

О зрелости литературы народа обычно судят по состоянию прозы, степени развитости эпических жанров. Литература бурят, в особенности в послевоенный период, обогатилась прозаическими произведениями, в которых даны широкие картины народной жизни как в прошлом, так и в настоящем. К числу произведений, рисующих исторический путь бурятского народа, относится и роман Чимита Цыдендамбаева «Доржи, сын Банзара».

Ч. Цыдендамбаев вошел в литературу в конце 30-х годов как поэт-лирик, влюбленный в свой народ, в степные просторы родного края. В 1937 году стихи 18-летнего юноши впервые появились на страницах республиканской газеты. Они привлекли внимание читателя свежестью и певучестью слога, простотой поэтической формы, идущей от песенных, улигерных традиций бурятской устной поэзии. В одном из ранних стихотворений, написанном под влиянием народных напевов, с чистой, почти детской непосредственностью юноша-поэт писал:

Вслед за серией стихов, звучных и чистых, проникнутых тонким пониманием родной природы, появляются и небольшие рассказы — миниатюры, написанные рукою лирика.

Стихи и рассказы Чимита Цыдендамбаева, переведенные на русский язык, уже в предвоенные годы стали достоянием всесоюзного читателя.

В 1947 году в альманахе «Байкал» появилась небольшая лирическая повесть «Чернильница Банзарова», в которой просто и поэтично рассказано о ранней поре жизни первого бурятского ученого-просветителя — Доржи Банзарова. Автору удалось нарисовать запоминающийся образ мальчика, пытливого и любознательного, с недюжинными способностями и задатками.

Однако в повести, при всех ее достоинствах, почти не чувствовалось времени, не давалась картина жизни народа, обреченного царизмом на беспросветное прозябание. Не угадывалась и трагическая судьба ученого, ставшего, по определению выдающихся востоковедов того времени, «примечательной личностью», выдвинувшейся из среды бурятского народа, который, по словам великого русского поэта-демократа Н. А. Некрасова, «с гордостью может приводить его имя, как представителя своего в области науки»[1].

Повесть «Чернильница Банзарова» была тем плодотворным зерном, из которого и вырос замечательный исторический роман «Доржи. сын Банзара». В ходе работы над произведением, изучения биографии, ученых трудов «исследователя среднеазиатской древности», писатель собрал огромный материал, не вместившийся в рамки одной книги. Так возник замысел трилогии о жизни и деятельности Доржи Банзарова, о народе, выдвинувшем из своей среды в глухую пору николаевской действительности выдающегося ученого-демократа.

Первая часть трилогии — «Доржи, сын Банзара» — посвящена раннему периоду жизни будущего ученого, от первых детских впечатлений Доржи до окончания им Троицкосавской войсковой русско-монгольской школы и выезда в 1835 году в далекую Казань.

С первых страниц книги перед читателем встает образ «озорного смуглолицего мальчика», беспокойно всматривающегося в пеструю путаницу улусной жизни.

Пытливый ум, любознательность, живое воображение, беспокойная жажда познания жизни — отличительные черты характера Доржи, сына Банзара.

Вот Доржи в группе улусных мальчиков слушает прославленного улигершина-сказителя и «как зачарованный, смотрит на старика, будто ждет, что изо рта у него вылетит сказочная райская птица». Улигеры[2] бедняка Борхонока не такие, какие Доржи слушал раньше в доме богача Мархансая. Тот улигершин рассказывал о набегах злых ханов, об их несметных богатствах — серебряных дворцах, золотых тронах. Борхонок же говорит о человеке, рожденном в дымной юрте, от простой, как у Доржи, матери. Он рассказывает о сильном и умном баторе[3], который борется против злых людей, страдает и мучается, но всегда побеждает. Доржи кажется, что батор, подвиги которого воспевает Борхонок, живет где-нибудь неподалеку, может быть, в соседнем улусе.

Внимательно прислушиваясь к разговору старших о засухе, о суровой зиме и весенней бескормице, долгах, Доржи начинает понимать, что есть на свете тупые и властные нойоны[4] — жестокие и алчные богатеи, притесняющие простых тружеников улуса. Из горьких жалоб одноулусников он узнает, что правитель степной думы подарил жене иркутского губернатора соболей на несколько тысяч рублей, а улусного плотника этот щедрый тайша за какие-то гроши избил так, что у того на теле живого места не осталось. У кузнеца Холхоя он выдрал половину косы.

Пытливо всматриваясь в жизнь, Доржи и сам замечает, что батрак Мархансая Балдан работает с утра до ночи, а ходит полуголый. Много несправедливости в Ичетуе, много их и в других улусах, затерявшихся в степном просторе. Постепенно мальчик проникается ненавистью к кривоногому повелителю улуса — Мархансаю, ко всем притеснителям народа.

Доржи мучается в неразрешимых догадках: почему одни живут сытой и привольной жизнью, другие бедствуют и голодают? Простые люди, буряты и русские, кто как может, стараются помочь Доржи разобраться в противоречиях улусной жизни.

Хэшэггэ-нагса[5], бывалый человек, мастер-чеканщик, учит Доржи монгольской грамоте. От него же любознательный мальчик узнает о мудрых книгах, которые помогают людям жить и бороться за лучшее будущее. Особенно много книг у русских. «В тех книгах обо всем написано — что было, есть и что еще только. будет. Каждая страница, верно, с золотой буквы начинается. Хоть бы кто-нибудь одну страничку потерял, — мечтает Доржи. — Нет, не теряют. Наверно, пуще глаза берегут эти книги».

Но праведные книги пока не доступны мальчику: он не читает по-русски. Близкие люди напоминают Банзару, что Доржи, как сын казака, может поступить в войсковую русско-монгольскую школу. Еще до поступления в школу в семье переселенца Степана Тимофеевича Доржи учится разговорной речи, русской грамоте.

В войсковой школе, в шумном купеческом городе Троицкосавске Доржи познает много нового, интересного. Нелегко жить в непривычной обстановке, но тяга к знаниям сильнее всяких неудобств.

А сколько книг в публичной библиотеке! Однако не все книги одинаково полезны, есть среди них и просто ненужные, особенно из тех, что в нарядных переплетах. Об этом говорит восхищенному Доржи старик библиотекарь, чем-то напоминающий Суворова.

В свое время почти так же отзывался об улигерах сказитель Борхонок. «Есть улигеры, как араки, — говорил старик. — Они туманят голову. Если человек поверит в них, он пойдет по плохой дороге… А есть… улигеры, разгоняющие грусть, очищающие душу. Они зажигают в людях огонь смелости, дают им силу».

Вспоминая об этом, Доржи рассматривает книжные полки. «Теперь он заметил, что здесь есть книги, похожие на богатых нойонов. Толстые и важные, они одеты в красные, синие, зеленые халаты. Есть книги, нарядившиеся в желтую кожу. Они лениво дремлют на верхних полках красивых шкафов… На груди у них золотые буквы, узоры, звездочки. Они горят, будто медали, ордена или золоченые пуговицы на мундирах чиновников… Ниже этих толстых и важных книг пристроились книги попроще, а еще ниже — совсем тощие и растрепанные. Они как бедные слуги. На корке одной книги Доржи заметил наклейку, она похожа на заплату на халате пастуха. Много таких книг свалено в кучу на цолу. «Им даже места на полках не нашлось, — пожалел их Доржи. — А может, эти книги самые мудрые. Ведь и многие улигершины в старых халатах ходят?»

Поиски книг, страницы которых, по словам Хэшэгтэ-нагса, начинаются с золотых букв, приводят Доржи к Пушкину. Прочитав рукописный текст изумительной «Сказки о попе и о работнике его Балде», Доржи поразился: оказывается, ему знакомы все лица, с ними он не раз встречался в родном улусе. Жадный поп удивительна похож на ламу Попхоя. «Этот русский улигершин хотел рассказать о Попхое, — думает Доржи, — но Попхоя никто, кроме селенгинских бурят, не знает, а попов знают все в России. Вот он и заменил…». Балда напоминает юному читаТелю Балдана — батрака Мархансая. Он так же, как и Балда, работает за семерых, да и постель у него не лучше соломы.

С годами эта дружба Доржи с великим Пушкиным растет и крепнет. Перед окончанием войсковой школы, в кругу притихших сверстников, Доржи с упоением, одно за другим, читает стихи любимого поэта. Вон он произносит первые слова:

и перед ним знакомые с детства картины: горы, леса, одинокие-юрты. «И вот он видит Ичетуй, степь — дорогую, знакомую до последней травинки, до мелкого камешка». С трепетным волнением читает Доржи стихи поэта, посвященные старой няне, и перед его взором встает образ любимой матери. Веретено в ее руках вертится все медленнее и медленнее, вот-вот оторвется пряжа, и оно упадет.