«Мы — военные»

Мы — военные

МЫ — ВОЕННЫЕ

Роман

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КУДА ВЕДЕШЬ, ТРОПИНКА УЗКАЯ?

Автобус шел до станции Долгово. На остановках никто не выходил, и новых пассажиров не было. Молоденькая кондукторша, румяная толстушка, отчаянно боролась со сном. Но непослушные веки сами собой опускались, и она бессильно покачивалась на своем кожаном возвышении.

Тамаре казалось странным и удивительным — как можно дремать, если за стеклами автобуса весна! Впереди у Тамары — новая жизнь, и от ожидания неведомого замирает сердце. Хотела озорно подтолкнуть Алексея, чтобы тот посмотрел, как смешно клонится голова у сонной кондукторши, но раздумала. Жене офицера неудобно вести себя, как девчонке. К тому же Тамара продолжала сердиться на Алексея, а может быть, делала вид, что еще сердится за это нелепое назначение. В самом деле, разве не обидно? Другие служат в городах, а ему, видите ли, не нашлось там местечка. Конечно, таких тихонь только и посылают к чертям на кулички!..

— Кто просил Сосенки? — с трудом открыв глаза, меланхолично пробормотала кондукторша. — Следующая остановка.

Виновато улыбнувшись, Алексей взглянул на жену: «Это к нам относится, Тома. Ну не сердись, пожалуйста». Он чувствовал себя так, словно обещал ей златые горы, но обманул. Если хорошенько разобраться, он действительно порядочная свинья. Заставил девушку отказаться от работы, бросить родных, уехать из большого города…

И главное, что даст он Тамаре взамен того светлого мира, который открывался перед ней по окончании института? Ничего. Радиотехническая рота, где предстояло ему служить, располагалась где-то в глуши. Говорят, даже приличного села поблизости нет — какой-то поселок под названием Сосенки. Офицера служба обязывает там жить, а ей, молодой женщине, какая радость в этих Сосенках?

Вчера в гостинице, когда он пришел с назначением, Тамара обеспокоенно спросила:

— А мне где работать? Я ведь педагог, Алешенька, понимаешь, пе-да-гог! Неужели не могли оставить тебя где-нибудь в городе? И я устроилась бы…

— Значит, не могли! — ответил он. — Я военный человек и обязан служить там, где мне приказывают. Ты об этом, по-моему, знала.

Наклонив голову, Тамара прошептала еле слышно:

— Да, знала…

Ей тогда хотелось одного: уж скорей бы добраться до места — будь что будет!

Начальник политотдела подполковник Воронин пообещал Алексею рано утром дать машину, с тем чтобы до места, как он выразился, «доставить вместе с семьей и скарбом».

К штабу полка Алексей с Тамарой пришли из гостиницы на рассвете — обещанной машины еще не было. Усевшись на чемоданах, терпеливо ждали. Было слышно, как на железнодорожной станции пыхтел маневровый паровоз. Потом на соседней улице зашуршала метла — вышел самый заботливый дворник.

Первые лучи солнца тронули сначала трубу на здании штаба, затем постепенно, плитку за плиткой, ощупали черепичную крышу, робко озарили верхнюю часть стены. А машины все не было…

Зашел к дежурному по штабу. Тот сердито заявил:

— Не будет машины.

— Потому что командир полка отменил этот рейс.

— Но подполковник Воронин обещал машину! У меня вещи на вокзале в камере хранения…

— Не будет машины, — повторил капитан. Закурив, он толкнул пальцем форточку, выпустил в нее дым. Заметив молодую женщину, опершуюся на ограду палисадника, спросил:

— Что же мне с вами делать? — уже не сердито, а озабоченно заговорил капитан. — Конечно, подполковник Воронин машину вам устроил бы, но его вчера вечером в штаб округа вызвали. Попробуйте сами поговорить с командиром полка.

Но командир полка был, видимо, очень занят. Торопливо поднимаясь по каменным ступенькам в здание штаба, он на ходу бросил обратившемуся к нему Званцеву:

— Узнайте у моего заместителя: если будет машину посылать в Долгово за тесом, пусть и вас прикажет захватить.

Заместителя командира полка на месте не оказалось, и никакой машины, как выяснилось, никто в Долгово посылать не собирался. Начальник штаба подполковник Рощупкин, к которому зашел Алексей, внимательно выслушал молодого офицера, задумчиво почесал седеющие височки.

— Знаете что? Езжайте на автобусе, он через два часа отправляется с центральной площади. Я позвоню в роту, вас встретят на автобусной остановке. А за вещами потом приедете. Майор Лыков даст машину или мы тут что-нибудь сообразим. Все будет хорошо.

После разговора с подполковником Рощупкиным на душе у Алексея повеселело. Взглянув на всю историю с машиной с комической стороны, он смешно рассказывал заждавшейся Тамаре о том, как переменил тон дежурный по штабу, узревший ее у изгороди. Молодые супруги от души посмеялись, и жизнь показалась им светлой и солнечной, как сегодняшнее утро. А редкие облачка на небе — что ж, пусть себе плывут…

— Вот такие дела, Тома, — сказал Алексей и вдруг нахмурился. — Поеду я пока один, осмотрюсь, а тебе денька два придется пожить в гостинице. Может, и верно, там квартиры нет.

— Не останусь! — решительно заявила Тамара. — Понимаешь, не ос-та-нусь! Я тоже с тобой на автобусе поеду. Теперь мне нельзя от тебя отставать. Хоть в чистом поле, но вместе.

Верхняя губа Тамары, над которой темнел нежный пушок, дрогнула на миг, обнажился один, росший наискосок и слегка выступавший зуб. Алексею он казался самым милым, и он в шутку называл его «из ряда вон выходящим».

— Ладно, Томка, едем вместе! Только сначала зайдем в столовую.

— Ой, я тоже проголодалась!

…И вот остановка Сосенки. Никто, кроме рослого офицера и его спутницы, здесь не вышел. Автобус, как бы отдуваясь, с шумом выбросил струю отработанного газа и поплыл дальше по голубоватому, сверкающему, как река, шоссе.

Званцевы огляделись. Вокруг ни души. Только жаворонок заливался над ними весело и беззаботно. Очевидно, подполковник Рощупкин забыл позвонить в роту, потому что никто прибывших не встречал.

— Тут и дороги в сторону не видно, — сказала Тамара, — вон лишь тропиночка…

— Проезжая дорога, наверное, подальше, а это пешеходная.

Алексей снова почувствовал себя виноватым. Вот куда он завез жену — и путей дальше нет. Взялся за ручку чемодана, стоявшего у его ног.

— Ждать нечего, Тома, пойдем потихоньку.

Тамара молча подняла с земли второй чемодан — поменьше. Карие, всегда веселые глаза ее стали озабоченными. Куда все-таки, к каким радостям и печалям ведет тропинка, на которую они с Алексеем ступили?

А тропинка сначала змейкой извивалась по лугу с ярко-желтыми островками цветущего лютика. Прошлогодние стебли конского щавеля — сухие, побуревшие до черноты — вешками торчали из травы. Рядом с ними из земли пробивались молодые сочные стебельки.

— Не устала, Томка? — оглянулся Алексей, шагавший впереди. Белые зубы его сверкнули на солнце.

— Нет, не устала, — отозвалась Тамара, хотя ей очень хотелось на минутку остановиться.

— Отдохнем, может?

— Хорошо, давай отдохнем. Тебе тяжело…

— Мне тяжело? Да я, хочешь знать, могу и тебя понести заодно.

— Не донесешь.

— А вот смотри.

Свободной рукой он схватил под мышку Тамару вместе с ее чемоданом и продолжал шагать так же размеренно и твердо. Она болтала ногами, вырывалась, но сильная рука не выпускала ее.

— Пусти же, — смеясь, взмолилась она, — ты мне ребра поломаешь, медведь!..

Он осторожно поставил жену на землю.

— Теперь веришь, что донесу?

— Верю… У, дурной, платье помял.

— Посидим?

— Нет, пойдем вон до тех березок.

Молодые березы тесной стайкой толпились на пригорке. Листья на них только распустились и были еще маленькие и глянцевитые, словно покрытые с одной стороны лаком. Тени они почти не давали. Казалось, что на рощу накинута реденькая маскировочная сетка, которую солнечный свет пронизывал насквозь. В траве возле белых стволов улыбались фиалки. Алексей собрал букетик. В его больших руках цветы выглядели особенно нежными. Несколько цветочков он неумело прикрепил брошкой к платью жены.

— Спасибо, Алеша, — сказала Тамара, сняв с него фуражку и шевеля его русые, слегка вьющиеся волосы. — Но где же все-таки твои Сосенки?

— Должны быть близко, за тем лесочком.

Сосновый лес, до которого Званцевы добрались после отдыха, раскинулся на песчаных холмах. Деревья здесь росли далеко друг от друга. Они были невысокие, очень корявые и почти совсем не имели стволов. Лапчатые сучья у них начинались от самой земли. А вокруг сосен ни кустиков, ни веселой травки, ни цветов — только голый зыбучий песок. Лишь кое-где на песке сухими пучками торчала жесткая осока.

Идти становилось все труднее. С безоблачного неба жарко припекало солнце, ноги вязли в песке. Белые туфли Тамары запылились. «Нашла, в чем путешествовать!» — ругала она себя.

С одного из холмов, лысого и самого высокого, Алексей увидел антенну работающего радиолокатора. Казалось, что на бугре, за верхушками сосен, огромная птица медленно и тяжело машет черными полупрозрачными крыльями и не может подняться.

Со вздохом облегчения Алексей поставил на землю чемодан. Потом снял фуражку, обнял жену за плечи.

— Смотри, Тома, работает! Вот туда нам и надо.

В его возгласе было столько неподдельной радости, юношеского восторга, что Тамаре уже не хотелось на него сердиться. Достав из рукава платья платок, провела им по влажному лбу Алексея.

— Ну что ж, — сказала она, — пойдем быстрее. На месте отдохнем.