«Наши времена»

Наши времена

НАШИ ВРЕМЕНА

Роман

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Новоселу Михлу Прилуцкому с женой Итой и дочерью Лизой не пришлось нанимать машину для перевозки вещей из старой квартиры. Считанные метры отделяли от нового дома его собственный домик, который был огорожен ветхим деревянным забором. Каждую зиму забор падал и, распластанный, уходил под снежный покров. Весной Михл его поднимал и ремонтировал. Во дворе был садик: две вишни, одна яблоня и одна груша. Груша была общая — ее ствол находился на участке Михла, а ветви с плодами простирались за плетнем, над территорией соседа. Были во дворе дровяной сарайчик, курятник и еще одно чрезвычайно убогое сооружение с замочком на двери.

Избу с участком Михл приобрел много лет назад, когда он из местечка Липовец на Украине переехал в Москву, где к тому времени уже жил дядя Нисон. Добрый и преданный дядя Нисон писал всем своим липовецким родственникам, чтобы они долго не раздумывали, не медлили и приезжали в Москву. «Не обещаю вам, — писал он, — золотых карет или медовых рек, но уверяю вас, люди здесь имеют на хлеб и к хлебу. Рассказывают, что когда-то, во время оно, при царизме, во всей Москве было всего-навсего двенадцать евреев — восемь купцов первой гильдии и четыре дантиста, они имели право жительства. Теперь, слава богу, равноправие». Бодрое письмо от дяди Нисона получил и Михл — потомственный бедняк, женившийся на девушке, такой же беднячке, как и он. Звали ее Ита. Приданого у Иты было — одна-единственная пуховая подушка. Не один и не два года мать Иты собирала для этой подушки пух; когда она накануне праздника отправлялась с курицей к резнику, то обязательно брала с собой мешочек, ни одно перышко не должно было пропасть. Михл — круглолицый, краснощекий — производил такое впечатление, будто ежедневно имел на обед чолнт или кугл[1], но эти вкусные блюда редко видел даже в субботу. Лоб у Михла — высокий, открытый, с залысинами, лоб настоящего ученого, мудреца, однако ни ученостью, ни мудростью Михл особенно не отличался. Кладезем ума являлась Ита. Сразу после свадьбы она стала верховодить им, да так жестко, что его в местечке не замедлили прозвать «Михеле-бычок». Прозвище так укрепилось за ним, что перекочевало и в Москву. Земляки, родственники зовут его «бычком» (разумеется, за глаза) и по сегодняшний день.