«Твой единственный брат»

Твой единственный брат

ВИТАМИНЫ ДЛЯ ПРОВИДЕНИЯ

Вот уже вторые сутки в море. Шли вдоль Курил, на север. Путешествие свое еще полмесяца назад Вениамин видел в цвете, на большой карте, которую расстилал вечерами по полу в проходной комнате, чем вызывал ворчание тещи и недовольство Галки. По карте он елозил неделю, вычерчивая путь из Владивостока до бухты Провидения, на самой Чукотке. И вот теперь сухогруз «Ангаралес» забирался все дальше к северу, распарывая неприветливое, хотя и июньское море. И тучи были какие-то слежавшиеся, и волны тыкались в борта вразнобой, но чувствительно.

Впрочем, почему — море? Когда Вениамин смотрел по карте, получалось, что можно было идти и океаном, тогда Курилы оставались бы слева. Но сейчас он предпочитал море, потому что в океане судно, наверно, трясло бы еще сильнее. Островов не было видно ни справа, ни слева из-за плотной сизой мути, на которую, казалось, навечно улеглись облака, и Вениамин надеялся, что теплоход идет по Охотскому морю и что самое худшее все же остается пока справа, за невидимыми островами, в океане, по иронии судьбы прозванном Тихим. Да, сейчас Вениамину сильно не хватало спокойного бытия. Лучше всего, по правде, оказаться на причальной стенке, ощущая спиной надежную громаду Владивостокского морского вокзала. Он бы с удовольствием помахал платочком уходящему без него теплоходу…

Вениамин и не подозревал, что окажется таким чувствительным к морскому волнению. Может, так бывает со всеми, кто впервые идет в море? Он то и дело сползал с верхней койки, мчался на палубу и свешивался через борт, вцепившись мертвой хваткой в леера. Так и болтался, пока свежий, пахнущий больницей морской ветер вдувал в него жизнь.