«Горячее лето»

Горячее лето

Отыскать начальника стройучастка Хазарова оказалось делом нелегким. Владимир Карпов побывал в конторе, на складе, а теперь безуспешно гонялся за начальником по строительной площадке.

— Только что был тут, — отвечали ему на расспросы. — Кажется, к соседнему дому пошел.

— Э, брат, наш начальник скор на ногу, — говорили каменщики, начинавшие кладку стен нового дома.

Карпов уже решил было прекратить бесплодную погоню и занять удобную позицию для наблюдения. Как раз в этот момент он увидел плотного, краснощекого мужчину лет пятидесяти пяти, в суконной тужурке, в больших сапогах, и понял, что нашел неуловимого Хазарова.

Тот сидел на толстом сосновом кругляке, просторно расставив ноги, упершись большими кулаками в колени. Расстегнутый на одну пуговицу ворот тужурки открывал косоворотку, туго обтягивающую полную, сильную шею. Из-под фуражки выпирал круглый, начисто бритый лиловый затылок. Крепкая фигура его была неподвижна, как монумент. Представлялось странным, что этот человек «скор на ногу».

— Мне сказали, что начальник стройучастка — вы.

Хазаров повернулся всем корпусам, бросил на подошедшего быстрый взгляд и снова принял прежнюю позу.

— Совершенно правильно сказали. Начальник стройучастка — я, — ответил он густым и чистым басом. — Чем могу служить?

— Наоборот, я к вам направлен служить. Работать, вернее.

Хазаров указал место рядом с собой.

— Поговорим. Меня зовут Платоном Петровичем.

Карпов сел, с любопытством разглядывая начальника.

Мускулистое лицо Хазарова под действием весенних ветров и солнечных лучей уже начало бронзоветь. Крупный, грубоватый профиль с толстым носом, плотно сжатыми губами и коротким подбородком выдавал в нем натуру напористую. Он смотрел в сторону города с таким выражением, словно чего-то давно и тщетно ждал.

Молчание затянулось.

— Фамилия? — неожиданно повернулся начальник.

— Что умеете делать?

Ответа не последовало. Карпов подбирал слова и медлил.

— Где и что строили? — по-иному поставил вопрос Хазаров.

— Как вам сказать…

— Вот так фокус! — рассердился Хазаров. Брови его сдвинулись на лоб, потом опустились и сошлись. От этого лицо сделалось злым. — Не знает, строил или не строил!