«Вдоль горячего асфальта»

Вдоль горячего асфальта

Вместо посвящения

Начинается с записных книжек.

О, эти наброски старинных лет, черточки и фигуры, понятные лишь автору, приметы, не успевшие выделиться из небытия, намек на предположение, тень от тени, вензель, а может, витая, подыскивающая себе характерный нос раздражительная ноздря или крупный завиток высоконравственного уха — о, эти заспиртованные личинки воображения!

Так вы и рождаетесь, и как мне не любить вас, мой разочарованный друг! Как ваша фамилия? Курносов? Боже сохрани! Ноздрик? Нет! Лысогубов? Плешкин? Нет, нет! Конечно, Картинкин — не лицо, а тайна вклада, охраняемая законом, или распоряжение на свадьбе: «Картинкин, горько!» — и поцелуйное рыльце Картинкина. Но не в Картинкине суть. Автора привлекают иные лица. Превратясь в личности, они собирают вокруг себя родных и знакомых, знакомо же им все человечество, и панорама мира раздвигается перед ними от края и до края.

Как в мультипликационной ленте, голубыми толчками вместе с другими северными речками пробирается моя Бахарка туда, где должна определиться Волга, и вместе с ней по землям чувашей, татар и калмыков устремляется на юг, обегает голубой акварелью изрезанные каспийские берега и заливает определившееся ложе Каспия.

На западе намечается Дон, моря Азовское и Черное, Днепр, а за ним свеклосахарные плантации и где-то очень далеко готический городок Центральной Европы, отели Берлина, пансионы малых курортов на бельгийском побережье и за холмами Седана в сиреневой дымке Париж.

На востоке — черноватые, красные или цвета верблюжьей шерсти пустыни, колодцы и развалины, сторожевые посты и пикеты, темно-коричневые и белые морщины Гиндукуша, Памира и Тянь-Шаня, высокогорные тропы в Афганистан и Индию. Игрушечный паровичок бежит по великой Сибири, а там и Китай, и Порт-Артур, и далеко в океане Пирл-Харбор.

На этом огромном пространстве герой не только романа, но и самой короткой повести и сжатой новеллы не может быть одинок. Вокруг моего Андрея, например, собираются его родичи, соученики и однополчане. Здесь гимназические преподаватели Андрея — словесник и математик, здесь французский военный корреспондент при армии Куропаткина и господин Стрелитц — «Прокат музыкальных инструментов», — здесь, наконец, Лина, на которую Андрей часами глядит в окно.