ВЛАДИМИР ДОМАШЕВИЧ
Поезд был еще далеко от Минска, а молодой русоволосый капитан уже с нетерпением поглядывал на часы. Он заранее собрал свои вещи, надел шинель, фуражку и сидел как на иголках, Еще в Москве, едва сошел с трапа, почувствовал: что-то творится с ним неладное, будто идет какая-то странная, неприметная смена одних картин другими, рождение новых чувств, до этого неизведанных или, точнее, забытых в житейской сутолоке последнего времени.
Что-то в душе оживало, оттаивало, он как бы возвращался в прошлое, когда был не бравым капитаном, командиром мотострелковой роты, а беззаботным Пашкой, простым деревенским парнем, который приехал в столицу, стал студентом филфака. Студентом... Правда, походить в студентах довелось ему недолго. Со второго курса — после гибели отца в автомобильной катастрофе — он оставил университет и поступил в офицерское училище, чтобы не висеть на шее у матери и не просить помощи у младших братьев и сестер, которые сами в ней нуждались... И вот он, отпускник, спешит в свое родное село под Минском.
Пожалуй, только сейчас, на этой земле, он почувствовал, чего не хватало ему там, вдали от дома,— не хватало близких, дорогих людей, не хватало напевной материнской речи, слышанной с колыбели, речи, всегда ласкавшей слух, навевавшей сладостные воспоминания. Даже воздух вокруг казался совсем другим, не таким, каким он дышал все последние годы...
Стоя в тамбуре и раз за разом затягиваясь папиросой, капитан с живым интересом провожал взглядом многоэтажные жилые дома, высокие заводские трубы, всматривался в едва различимую в туманной дымке телевизионную мачту. Узнавал город и не узнавал, и сердце его невольно ускоряло свой ритм. Вот показался перекидной мост черев знакомую улицу, на ней — общежитие, в котором прожил полтора года и о котором думалось, как о родном доме. Кажется, выскочил бы из вагона и побежал к нему...
Молодая, чернявая — и сама во всем черном — проводница оттеснила капитана в сторону, открыла дверь к выходу. Колеса застучали на входных стрелках, машинист вамедлил ход. Поезд приближался к станции.
— Уберите, пожалуйста, чемоданы с дороги, они мне мешают,— попросила проводница.
Капитан тут же переставил их подальше от двери.
Проводница улыбнулась, показав белые зубы, и откинула к стенке железный лист ступеньки.
— Понимаю, не терпится... Встречает?
Комментарии к книге «Нимфа», Владимир Максимович Домашевич
Всего 0 комментариев