«Затор на двадцатом»

Затор на двадцатом

ЛЕСНАЯ БЫЛЬ

Василь Балков пришел на лесоразработки в Яневский лесопункт с полевого района. До этого времени он работал в колхозе. Василь был сильный двадцатилетний парень, черноволосый, как цыган, с тяжелыми мускулистыми руками, высокий и широкоплечий.

В Яневский лесопункт входили массивы по обоим берегам реки Яневки. Вся древесина, которая заготавливалась здесь в летний и осенне-зимний сезоны, весной сплавлялась по Яневке к Вилии.

Контора, столовая, пекарня и дома для рабочих стояли на самом берегу реки. Это был большой рабочий поселок. Василь прибыл сюда и удивился: такое оживление можно было видеть только в городе. В магазине, столовой, в конторе — всюду полно людей.

Стоял ноябрь. Снег едва прикрыл землю, но детвора уже каталась на санках, любители пробовали лыжи.

Василь удивился, когда узнал, что тут есть школа, клуб, детский сад, медпункт и даже почта. Он думал, что заедет в такую глушь, откуда и письма не пошлешь. Однако на сердце у него было неспокойно, хотя для этого не было особенных причин.

На складе Василь получил лучковую пилу, или лучок, как с ласковым уважением называют ее рабочие, и топор. Топор ему понравился, а лучок, как ему казалось, не заслуживал уважения. По форме он напоминал столярскую одноручку, и Василь думал, держа его в руках: «Можно ли им свалить толстое дерево? Безусловно, нет. Перепилить жердочку — можно…»

Он понес инструмент к себе в барак с полной уверенностью, что завтра вернет лучок сломанным…

В бараке для мужчин ему отвели небольшую комнату. Здесь стояла кровать, стол, табуретка и тумбочка. Заведующий хозяйством выдал матрац, подушку, простыни и одеяло.

Василь устал после дороги и поэтому лег спать рано, но заснул не скоро. Как-то сразу почувствовалось одиночество. Был бы хоть один товарищ… И работа новая, незнакомая…

Хорошо ли он поступил, что приехал сюда? Не лучше ли было жить дома, в родном колхозе, выполнять ту работу, к которой привык с детства? Кто его оттуда гнал? И предательская дума, как злодей, вкралась в его голову: а разве поздно? Отдать завтра все эти игрушки и вернуться домой!.. От этой мысли стало стыдно, и он отогнал ее прочь.

Утром, вооружившись лучком и топором, Василь пошел заготавливать лес. Мастер лесозаготовок дядя Саша привел его на делянку и показал небольшой участок. Косматый ельник понуро стоял на делянке. Осмотревшись, Василь снова подумал: разве можно такой пилкой сваливать деревья?

Мастер взял пилу, осмотрел:

— Хорошую пилу выбрал, хлопец.

— А я не выбирал. Какую дали, такую взял.

— Значит, хорошую дали, хотя, по правде говоря, редкие из них бывают плохими. Ну что ж, начнем!

Он подошел к первому дереву, стал так, словно хотел обнять его, согнулся, прижался к дереву одним коленом, и запел лучок, с каждым движением все глубже вгрызаясь в ствол. Не успел Василь оглянуться, как дерево с грохотом полетело на землю. Василь удивился.

— Дайте мне, товарищ мастер!

— Пожалуйста.

Василь взял лучок. Кое-как, с помощью мастера, ему удалось свалить одно дерево. Но что это была за работа! Мазня, а не работа. Василь чувствовал, что второго дерева ему не спилить…

Мастер учил его больше часа. Василю уже казалось, что он распознал хитрость лучковой пилы. Вероятно, так подумал и мастер.

— Ну а теперь сам. Главное: не волнуйся, не торопись, а я к тебе инструктора пришлю.

Дядя Саша ушел, а Василь горячо принялся за работу. Он начинал пилить уже пятое дерево, но ни одного не свалил. Пила шла до половины ствола, а дальше — хоть разорвись… Рез получался кривой, даже фигуристый, пилу зажимало в нем так, что ни вперед, ни назад. «О холера, — стонал Василь, обливаясь по́том, — какой черт меня сюда принес!..»

У него снова появилась мысль убежать отсюда. Высокие толстые ели словно дразнили его, и бешеная злоба подымалась в душе Василя. «Проклятые… Я вас тут не сажал, не поливал…» Но эти минутные вспышки гнева проходили, потому что со всех сторон доносился до него веселый гомон лесорубов, стук топоров, а главное, время от времени на землю падали деревья, сваленные таким же лучком. «Неужели я хуже всех?» — упорно думал Василь. И он снова лихорадочно принимался за работу.

Инструктор пришел после обеденного перерыва. Василь взглянул на него и не поверил своим глазам. Инструктор был в берете и ватнике. Девушка взглянула на Василя, и ему показалось, что в ее голубых глазах нет дна… «А я еще не спилил ни одного дерева», — с ужасом подумал Василь и почувствовал, что краснеет от стыда за свое неумение и оттого, что его будет учить девушка.

— Ну, как дела, товарищ? — спросила она, и Василь заметил в ее глазах лукавинку.

Он настороженно взглянул на нее и умышленно строго сказал:

— Моя фамилия Балков.

— Ну что ж, будем знакомы. А моя — Головач. Меня прислал к вам дядя Саша. — Она немного помолчала и добавила: — Видимо, устали, товарищ Балков?

Василь ушанкой вытер пот и подумал: «Каждому дурню видно, когда на лице целые потоки», — и не ответил.

— Садитесь, покурите, — предложила инструктор.

— Спасибо, — ответил Василь, удивившись, что она отгадала его желание.

— А я тем временем на ваш лучок взгляну. Вероятно, не хочет пилить?

Она уже заметила наполовину подпиленные деревья, но в ее голосе не чувствовалось насмешки, и злой огонек в глазах Василя сразу погас.

— Не хочет, товарищ инструктор, хоть тресни… Начинал-начинал, но ничего не получается.

— Моя фамилия Головач, — усмехнувшись и как-то загадочно взглянув на Василя, ответила она. — Так вы меня и зовите.

— Ладно, товарищ Головач, — он тоже усмехнулся.

Она присела рядом, на сваленную дядей Сашей ель, и сказала:

— Не умеете, товарищ Балков. Но это небольшая беда.

— Самая наибольшая беда.

— Вы в колхозе раньше работали?

— Я тоже из полевого района. Вам уже захотелось домой? — неожиданно спросила она, заглянув ему в глаза.

— Почему вы так решили? — с удивлением ответил Василь.

— По себе знаю. Два года назад и у меня появлялось желание уйти отсюда, — ответила она.

— Появлялось? — переспросил Василь и почувствовал, что краснеет. — И у меня оно появилось, — признался он неожиданно для себя.

— Гоните прочь такие мысли.

Она терпеливо ждала, пока Василь докурит папиросу, и сказала так, как тогда дядя Саша:

— Ну что ж, начнем!

Через некоторое время Василь уже без помощи инструктора свалил несколько деревьев, хотя рез и получался косым. Головач объяснила, на какие ассортименты разрабатывают древесину, дала несколько советов по технике безопасности, пообещала прийти завтра утром и посоветовала:

— Сегодня же запишитесь в технический кружок. Это обязательно.

Оставшись один, Василь позавидовал тому, кого пойдет инструктировать эта голубоглазая девушка.

Мастерство лесоруба-лучкиста медленно приходило к Василю. Никто не знал, как уставал Василь в первые дни. Вечером он торопился поужинать и, немного отдохнув, шел на занятия технического кружка. Отсидев час на занятиях, сразу ложился спать.

Он знал, что в клубе работают и другие кружки, есть библиотека, можно поиграть в шахматы, на бильярде. И хотя он был большой любитель всего этого, но усталость приковывала его к постели.

Первым, с кем сразу подружился Василь, был приемщик леса Микола Куделин. Не только лесопункт, весь леспромхоз знал рыжего Миколу — красавца баяниста. Он принадлежал к числу тех людей, которые никогда не тужат, у которых всегда найдется веселое словцо и острая шутка.

Он явился к Василю на участок на третий день, со складным метром и с записной книжкой в кармане.

— Значит, участок Балкова, — весело сказал он, — а тебя, браток, кажется, зовут Василем? Подожди, я загляну в свою поминальницу.

— Не смотри, ты не ошибся.

— Значит, память у меня еще неплохо работает.

Микола с любопытством оглядел Василя и спросил совсем серьезно:

— А у тебя в роду не было цыган?

— Ты разве не знаешь? Ты же, браток, вылитый цыган.

— А в твоем, случайно, бараны не водились?

— Ну что ты!

— А ты же — вылитый баран.

Микола встряхнул кудрявой головой.

— Ну и дал же ты мне, браток, отпор, — сказал он, раскладывая метр, — значит, ты Василь, а я Микола — не будем никогда ссориться. Бери, браток, метр и замеряй, а я буду записывать. Как это делается — я научу. Мерять надо диаметр толщины в верхнем срезе. Подожди, подожди… Иди сюда. У тебя, браток, от комля всюду косой рез. Я должен был бы заставить тебя откомлевать все эти бревна, но, учитывая, что ты новичок, сделаю тебе скидку.

— Скидки ты мне не делай, я откомлюю. Это работа первого дня.

— За это спасибо, — я думал, что ты начнешь спорить, однако ты молодец.

Приемка тянулась долго, Микола часто останавливал Василя и делал свои замечания.

— Вот тут ты испортил хорошее дерево, пустил его на дрова. Это, браток, называется брак.

— Почему хорошее? Оно гнилое!

— Только от комля. Надо было отпилить на два метра выше, а я эти два метра принял бы на дрова.

— У тебя дядя Саша бывает?

— Сегодня не был. Он мне говорил про такие случаи, но видишь…

— Понимаю. Научишься, браток. Тебя инструктирует Головач?

— Головач.

— Учись у нее, Василь. Только лишнего не позволяй себе.

— Ну что ты!