«Возвращение в жизнь»

Георгий Шошмин

Возвращение в жизнь

Екатерине Павловне Шошминой

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Такого еще не бывало. Виктор Дмитриевич Новиков не пришел домой ночевать…

Лежа с открытыми глазами, Прасковья Степановна переживала за двоих: за зятя – где он? что с ним? – и за дочь, не находившую себе места от волнения.

Над Невой, над разведенными мостами, над дальним Крестовским островом уже розовел дымчатый сумрак белой ночи.

Всю ночь Ася провела в тревоге: почему муж не пришел? Она верила ему как себе, была далека от обычных женских подозрений. Только бы ничего не случилось с ним.

Она выходила к воротам, напряженно вглядывалась в безлюдную предрассветную улицу. Стояла влажная, почти по-степному бескрайная тишина. Будто и нет рядом огромного города. Свежий воздух томительно неподвижен. Со старых тополей медленно опадает липкий цвет, белый невесомый пух порошит дорожки в саду, и от этого сад выглядит совсем как в первоснежье.

Ася возвращалась в комнаты, и снова ходила и ходила. Дотянулась до висевшего под часами календаря, сорвала листок – 2 июля 1946 года. Скатала его в тоненькую тугую трубочку, как скручивают трамвайные билеты.

За раскрытым окном птицы уже подняли утренний гомон: весело щелкают, скачут по молодым, пружинистым ветвям, заливаясь, по-мальчишески пересвистываются из конца в конец сада…

Успокоения не было. Ведь мало ли что случается даже с самыми осторожными людьми! Мог же Виктор попасть под трамвай? При этой мысли Ася готова была сейчас же бежать на поиски, заявлять в милицию, звонить в «Скорую помощь». Ну почему, почему он не пришел? Из дому вчера уехал без скрипки, вернуться собирался рано. Где он может быть?..

Ася познакомилась с Виктором во время войны, в Ленинграде. Она окончила строительный институт и работала в Морском инженерном управлении, а Виктор – недавний выпускник консерватории по факультетам скрипки и композиции – всю войну был на флоте. Семья его погибла. В свою комнату он пустил дальних родственников – их квартиру разрушил снаряд. Все, что только могло сгореть в «буржуйке», они сожгли. Но его это не огорчало, – остались бы живы люди.

В сорок третьем году Ася вышла замуж за Виктора. Родственники его уехали, комнату заняли чужие, и он перевез свой маленький багаж – скрипку, ноты и чемодан – к жене, на Крестовский остров, в старый двухэтажный деревянный дом, напротив спортивной гребной базы. Этот дом – бывшая дача– уцелел в районе одним из немногих. Почти все деревянные здания на острове были снесены и разобраны.

Асин отец не вернулся с войны. Он погиб в Германии.

После войны Ася поступила на работу в проектный институт, а Виктор – по рекомендации своего профессора, старого скрипача Силантьева, – получил место преподавателя в консерватории, с тем чтобы потом перейти в аспирантуру. Вскоре он начал выступать в концертах преподавателей и в первом же сезоне добился профессионального признания среди музыкантов. Успешно работал Виктор и как композитор, написав интересную музыку к спектаклю в драматическом театре. От природы истинно музыкальная натура, он мог быть лишь музыкантом. Только музыкантом и никем другим. Музыка была его жизнью. С семи лет начавший учиться игре на скрипке и с детства приученный к каждодневному большому труду, он шаг за шагом верно продвигался вперед. Все – через труд. С этой – первой – своей заповедью он радостно и уверенно шел по жизни…

Уже два дня у Аси был одновременный с мужем отпуск. Но они никуда не поехали. Предстоял большой концерт, в котором Виктор впервые получил целое отделение.

Утром они хотели отправиться в город, а вечером в парк культуры. И вот-все началось так неудачно…

«Если до девяти часов не будет Виктора, придется разыскивать, – решила Ася. – Сразу же надо позвонить в «Скорую помощь».

Но в седьмом часу утра, когда позевывающий дворник начал поливать цветы, нынешней весной впервые посаженные во дворе вместо военной капусты, Виктор Дмитриевич вернулся домой.

От него попахивало вином. Твердые, резко очерченные губы виновато улыбались. Большой, здоровый, он и теперь, чувствуя себя виноватым, был радостным и сильным. Эта сила и радость всегда делали сильнее и Асю. Сейчас он стоял перед женой с легкой и, как у всех сильных людей, смешноватой растерянностью, и нельзя было сердиться на него. Можно было только любить – милого и откровенно смущенного.

Она ни о чем не спрашивала. Знала, что Виктор честен. В большом и малом. И перед людьми и перед семьей. У него язык не повернется солгать. Ася была уверена, что он сам расскажет обо всем.

– Встретил приятеля, актера Аркадия Чернова. Талантливый какой человек!

Ася невольно улыбнулась. Наверно, этот Чернов и не такой уж талант. Далекий от зависти, Виктор любил все талантливое, готов был скорее преувеличить достоинства человека, чем хоть капельку принизить их.

Аркадий пригласил меня, и мы поужинали. А потом всю ночь ходили по улицам и спорили… об искусстве, – рассказывал Виктор и лицо его больше чем слова говорило о встрече. – А первым трамваем я и приехал… Ты очень сердишься?.. Вчера я выпил лишнюю рюмочку. Прости…

Ася заплакала. Не от обиды, а оттого, что он – честный, любимый и любящий-вернулся домой, что он жив и здоров, что все хорошо и ничего не случилось. Но Виктор Дмитриевич принял эти слезы за обиду и снова начал просить прощения:

– Больше никогда не повторится. Я не позволю, чтобы ты так переживала из-за меня.

Наполненная нежным, тихим чувством, Ася уже позабыла о своих ночных мучениях. Она смотрела на мужа и видела в его глазах искреннюю печаль. Ей стало жаль его. Она поцеловала Виктора и успокоила:

– Простила, простила…

Улыбнувшись, Ася оглянулась на мать. Прасковья Степановна была не меньше ее рада, что все окончилось благополучно.

Дождавшись зятя, Прасковья Степановна накормила его завтраком и собралась в магазин, уложив в хозяйственную сумку маленькие платочки и моток цветных ниток. Дочь и зять вместе получали хорошо, но она не могла сидеть сложа руки и тоже немного подрабатывала обвязыванием платочков.

Но она не успела уйти. Приехала ее старая подруга, Мария Васильевна Евдокимова, пригласить к себе на день рождения. Разговаривая, Мария Васильевна все время любовалась Асей, – несмотря на бессонную, тревожную ночь Ася выглядела свежо. Мария Васильевна знала Асю еще с тех времен, когда та бегала по двору в трусиках и привязывала к чувячкам ниточные катушки, изображая соседку – модную даму на сверхвысоких каблуках.

Прасковья Степановна, вместе с подругой поглядывавшая на Асю и Виктора, не могла нахвалиться Марии Васильевне своим зятем:

– Очень хороший он человек. Лучшего и не желаю. Теперь можно и умирать спокойно. Асина жизнь устроена прочно…

За стеной громко ругались. Виктор Дмитриевич не переносил скандалов. Слыша сейчас крики в соседней квартире, он увел жену в другую комнату, протянул свернутую афишу предстоящего концерта:

– Вчера администратор торжественно вручил.

Ася развернула афишу и справа отыскала: «Второе отделение. Виктор Новиков (скрипка)».

Виктор иногда приносил домой афиши, но не задавался целью собирать их. Прятала их в платяном шкафу Ася, – будем стариками, говорила она, сядем как-нибудь вечером и переберем всю свою жизнь день за днем.

Искусство было для Виктора Дмитриевича бесконечной, до седьмого пота работой, и он не терпел хвастовства, не развешивал на стенах, как делают в некоторых артистических домах, снимки с автографами знаменитостей. А у него были фотографии больших музыкантов с теплыми и лестными надписями, в которых чаще всего встречались слова: надеемся, ждем, верим… И Ася знала, что это не только слова. От него действительно ожидали очень многого.

С первых же дней жизни с Асей Виктор Дмитриевич заботливо оберегал жену от горестей и обид. Поэтому сегодня он тяжело переживал, что заставил ее всю ночь волноваться.

Поспав немного, он предложил жене прогуляться по городу:

– Искупаю свою вину. Делаем все, что тебе захочется…

Они поехали на Невский: Асе нужно было сделать кое-какие покупки.

Дробной россыпью зениток перестукивались по крышам молотки кровельщиков. Возводились леса. Пахло известкой, смолистыми досками. На Мойке висел в два этажа яркий плакат: «Что ты сделал для восстановления Ленинграда?» В такой же серенькой книжечке, похожей на сберегательную, какая изображалась на плакате, у Аси уже было записано триста двадцать часов, отработанных на восстановление города.

Проходя мимо комиссионного магазина, Виктор Дмитриевич задержался, заметив в витрине футляр для скрипки, кожаный, в замшевом чехле с молнией. Ася взглянула на мужа и предложила:

– Давай одолжим денег, а потом обернемся как-нибудь. Тебе ведь очень хочется иметь этот футляр. Я вижу.

– Последнее дело – одалживать деньги, – воспротивился Виктор Дмитриевич. – Надо уметь обходиться тем, что имеешь…

Переходя Садовую, он почувствовал, как кто-то легонько хлопнул его по спине и подтолкнул вперед. Он быстро обернулся и увидел одноклассника по школе – Валентина Брыкина, которого не встречал с довоенного времени. На Валентине был модный серый костюм. Из тонконогого, вихрастого мальчишки Валентин превратился теперь в раздобревшего, самоуверенного мужчину.

Из разговора выяснилось, что после школы Брыкин никуда не пошел учиться, а устроился в торговую сеть и туда же вернулся из армии. Был сначала рядовым продавцом. Теперь заведует отделом в продовольственном магазине.

Когда они оказались неподалеку от его магазина, Брыкин попросил извинения и ненадолго отлучился: