«Адрес личного счастья»

Адрес личного счастья

АДРЕС ЛИЧНОГО СЧАСТЬЯ

У Егорова слегка побаливала голова, когда он, проснувшись, хмуро осматривал гостиничный номер с остатками ужина и двумя грязными тарелками на столе. Он встал, кое-как размялся, привел себя в порядок, вымыл посуду и принялся без особой охоты за кефир, просто потому, что так надо: утром — кефир. Егоров не очень огорчался, что со вчерашними гостями пришлось так долго сидеть и выпить столько чашек крепкого кофе, компания состояла из людей внушительных и нужных. К ним он еще не раз обратится с просьбами. Хотя просьбы здесь и ни при чем. Если человек «не на месте», так никакими просьбами он не удержится, это и коню понятно. Просто тут сама по себе подобралась симпатичная компания, так что даже резкие производственные споры доставляли всем искреннее удовольствие, и, словом, что было, то было. Не в характере Егорова мурыжить в мозгах всякие мелочи. Мозгов не хватит.

Командировочный свой день Егоров решил начать с визита в проектный институт. Вопрос там пустяковый, как раз для начала и подойдет. А главные проблемы были в министерстве. Собственно, ради них он приехал, к ним и приступит, скажем, часов в двенадцать. Стало быть, сначала — в проектный институт, он тут неподалеку.

В троллейбусе Егоров еще раз бегло просмотрел типовой альбом резервуара и в штампе опять наткнулся на эту фамилию — Завьялов. Руководитель группы. Когда-то, еще в институте, был у них на потоке один Завьялов. Может, тот самый?.. Егоров его едва припоминал, учились они на разных факультетах, да и времени минуло — будь здоров! — одиннадцать лет. Да шут с ним, тот или не тот, какая разница. Вопрос сам по себе мелкий, стоит ли особенно ломать голову…

С тем Егоров и поднялся на третий этаж, направился сразу в отдел, решать все равно придется на месте.

…Когда Завьялова вызывали в «банку» (застекленная перегородка выкраивала руководству отдела в общем зале кабинет), он обычно сразу же намечал, что спросить у начальника, чтоб сбить его с предмета разговора и иметь при этом выигрыш в темпе. И сейчас, когда шел по коридору, был уже готов начать с Карловки. Там они проектировали клуб. Так вот, значит, — Карловка. А почему нет?.. Объект стоит в плане, сроки проходят, а заданий до сих пор не получили. Более того, по Карловке взяты соцобязательства! (Завьялов — профорг отдела.) Поэтому, занятый стратегией, Завьялов слишком уж агрессивно вскинул свою красивую голову и резко обернулся, чтоб узнать, кто это его окликнул. Но тут же оторопел — неужели Егоров?!. Глазам не верил.

— О! Николай… Федорович, кажется?.. — от растерянности он как-то слишком изумленно вскинул брови и вдруг неожиданно снисходительно проговорил: — Егоров?.. У нас?.. Какими судьбами?..

Егорова такое экспрессивное приветствие человека, которого он сам едва помнил, смутило и насторожило. Теперь и он уже, что ему совсем несвойственно, как-то потерянно и даже виновато развел руками:

— Да вот… приехал. Дела, понимаешь…

Но улыбнулся Егоров при этом так знакомо, что Завьялов почти физически ощутил невнятную боль. Он собственно еще не мог даже понять, в чем тут дело; ведь тоже видел Егорова впервые после студенческих лет, но похоже было, что в сию минуту он уже получил удар, который сгоряча не чувствуешь, кажется, что пустяки… Стараясь преодолеть свое острейшее смятение, Завьялов как-то судорожно передернул плечами и, нахмурив брови, заявил Егорову слишком категорически:

— Извини, меня руководство вызывает! Впрочем, я скоро освободиться должен. Подожди пока!

— Так это же по моему вопросу и вызывает! — поспешил остановить Егоров. — Идем, я тебе сам все расскажу!

— То есть как это «идем»? — Завьялова слегка покоробила бесцеремонность провинциального гостя. — Меня ведь вызывают!

Егоров добродушно улыбнулся, но теперь эта его улыбка вроде бы и не задела Завьялова…

— М-да! Строго тут у вас!

Завьялов почему-то обиделся:

— Что значит — у нас? Какой-то порядок везде должен быть!

В «банке» стоял галдеж, начальник отвечал сразу троим посетителям, и Завьялов, нервничая, покусывая верхнюю губу, дожидался, когда же до него дойдет очередь. А рядом пыхтел Егоров, и Завьялову казалось, что тот про себя посмеивается.

Наконец начальника куда-то сверхсрочно вызвали, он на ходу бросил Завьялову: «Да, да, займитесь с товарищем!» — и вообще исчез.

— Вот так всегда! — пояснил Завьялов Николаю.

Егоров невнятно поддакнул и хотел было сразу о деле, но собеседник остановил его широким гостеприимным жестом:

— Остынь! В кои веки встретились!.. Нам-то есть что вспомнить! — И тут он как-то слишком уж лукаво подмигнул Николаю, словно намекая на что-то очень интимное.

Егорова так это поразило, что в растерянности он даже не нашелся что ответить, его физиономия простодушно отражала полное недоумение. Завьялов подозрительно покосился на него и нейтрально предложил:

— Идем перекурим пока.

— Так ведь я некурящий, — напомнил Егоров. Но этот виноватый тон раздражал уже не только Завьялова, но и его самого. И Николай никак не мог понять, что его все время выбивает из колеи в этом разговоре, который никак не входит в устойчивое деловое русло.

Устроились в каком-то коридорном закоулке. Завьялов пустил длинную струю дыма и начальственно-снисходительно предложил:

— Ну давай! Что ты, где ты, как ты?.. Растолстел, я смотрю…

— Да все нормально… в тресте я…

— Постой! — требовательно перебил Завьялов. — Мне кто-то говорил, ты начальником участка был? Тебя что ж это, турнули?..

«Во! Допрос какой?» — добродушно хмыкнул Егоров, но ответил обстоятельно:

— Было дело. Только я уж и подзабыл, когда в старших прорабах числился! Лет восемь назад.

А Завьялов с удовольствием пустился в рассуждения:

— Ну, на производстве продвинуться — раз плюнуть! Не то что здесь, в конторе… Много инженеров мы наплодили, вот в чем беда! Ничего, не робей, брат! — Он радостно похлопал Николая по плечу. — Где наша не пропадала! Кому-то надо и на рядовых должностях повкалывать, так сказать. Верно?

— В общем, верно, — вяло согласился Егоров.

Он хотел было намекнуть, что пора бы и к делу приблизиться, но Завьялов скомандовал сам:

— Ну, давай! Что там у тебя за дело? Выкладывай! Или так! Идем я тебя раздену, а то ты уж весь взмок… Слушай, а где дубленку достал, а?.. Да и вообще вид у тебя такой, знаешь, ну… скажем, заместитель управляющего, это как минимум!

Он принялся разворачивать Егорова и досконально осматривать, словно тут же намерен был выяснить, по одежке ли тот протягивает ножки. Потом вздохнул, решительно направился к урне выбросить окурок и, возвратившись, энергично потянул Николая в зал, подсел к своему столу, словно к пианино.

— Вот здесь все у нас и происходит! Сотрудница уволилась, я временно эти два стола занимаю. Так вот, просторно…

— Виктор Васильевич… — к Завьялову подошла Таня Цветкова, техник из его группы. — Я хотела…

— Ну, занят же я, Танечка! Занят! Товарищ — приезжий, а я не Цезарь, я не умею делать все сразу: и то, и это, и пятое…

Егоров украдкой взглянул на часы, дело уже шло к десяти. В двенадцать надо быть в министерстве. Час на дорогу, в крайнем случае — минут пятнадцать, если на такси.

— Ну, говори, говори, что там у тебя за вопрос! А то я вижу, ты уже и на часы смотреть начал!

— Я к тебе по резервуару в Нагорном. Вот вы тут «привязали» типовой проект нам…

— Стоп! Стоп! Стоп! — перебил Завьялов, значительно приложил палец к губам и после паузы оглядел зал: — Девочки, нельзя ли потише? Галдеж как на базаре! — и почти без перехода объявил Егорову: — По этому вопросу полгода назад приезжал от вас товарищ. Мы все ему доступно рассказали. Он что, не понял нас?.. — Завьялов застыл с напряженной миной недоумения.

— Да приезжал, приезжал, — согласился Егоров. — Но дело все в том, что этот резервуар уже построен. Типовые панели мы заменили своими. Типовых-то нет, а наши лежат неликвидами. Понимаешь?

— Понимаю.

— Ну вот. Теперь резервуар надо сдавать.

— Сдавайте, — согласно кивнул Завьялов, не скрывая, что работает под дурачка.

Егоров понял, что здесь он ничего уже не решит и придется идти к директору. Но даже если директор и прикажет согласовать, то Завьялов найдет сто причин утопить дело в формальных отписках, которые по существу своему будут неуязвимы. Николай вздохнул и пояснил терпеливо, спокойно, чтоб не раздразнить Завьялова упрямством:

— При сдаче от нас потребуют ваше согласие на замену панелей.

Завьялов сочувственно кивнул и длинно потянулся; морщась, стал массировать плечо.

— Ну так как?.. — все еще с надеждой спросил Егоров.

Завьялов развел руками и посмотрел на бывшего сокурсника умными, преданными глазами. И тот понял, что он сейчас скажет о товарище, которому все объясняли. Егоров потупился, заставляя себя промолчать. «Эмоции к черту! Эмоции к черту!» Наконец Завьялову стало его жалко, и он сделал одолжение, принялся перечислять монотонно и равнодушно:

— До того, как начать монтаж (пауза), вы должны были (пауза) представить проектные материалы. Решения. В части замены. Панелей типовых панелями вашими. — Тут он взглянул на Николая и добавил нормальным голосом: — Тогда бы мы это решение с вами согласовали, и вы бы с чистой совестью приступили к строительству. При сдаче — никаких хлопот! — Он поднял указательный палец и добавил: — Плюс дат, кви ин темпоре дат! — дважды дает тот, кто дает свое временно!