«Бег»

Михаил Булгаков

Бег

Восемь снов

Пьеса в четырех действиях

Бессмертье - тихий, светлый брег;

Наш путь - к нему стремленье.

Покойся, кто свой кончил бег!..

Жуковский

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Серафима Владимировна Корзухина, молодая петербургская дама.

Сергей Павлович Голубков, сын профессора-идеалиста из Петербурга.

Африкан, архиепископ Симферопольский и Карасу-Базарский, архипастырь именитого воинства, он же - химик Махров.

Паисий, монах.

Дряхлый игумен.

Баев, командир полка в конармии Буденного.

Буденовец.

Григорий Лукьянович Чарнота, запорожец по происхождению, кавалерист, генерал-майор в армии белых.

Барабанчикова, дама, существующая исключительно в воображении генерала Чарноты.

Люська, походная жена генерала Чарноты.

Крапилин, вестовой Чарноты, человек, погибший из-за своего красноречия.

Де Бризар, командир гусарского полка у белых.

Роман Валерьянович Хлудов.

Голован, есаул, адъютант Хлудова.

Комендант станции.

Начальник станции.

Николаевна, жена начальника станции.

Олька, дочь начальника станции, 4-х лет.

Парамон Ильич Корзухин, муж Серафимы.

Тихий, начальник контрразведки.

Скунский } служащие в контрразведке.

Гурин |

Белый главнокомандующий.

Личико в кассе.

Артур Артурович, тараканий царь.

Фигура в котелке и интендантских погонах.

Турчанка, любящая мать.

Проститутка-красавица.

Грек-донжуан.

Антуан Грищенко, лакей Корзухина.

Монахи, белые штабные офицеры, конвойные казаки белого главнокомандующего, контрразведчики; казаки в бурках; английские, французские и итальянские моряки; турецкие и итальянские полицейские, мальчишки турки и греки, армянские и греческие головы в окнах; толпа в Константинополе.

Сон первый происходит в Северной Таврии в октябре 1920 года.

Сон второй, третий и четвертый - в начале ноября 1920 года в Крыму.

Пятый и шестой - в Константинополе летом 1921 года.

Седьмой - в Париже осенью 1921 года.

Восьмой - осенью 1921 года в Константинополе.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СОН ПЕРВЫЙ

...Мне снился монастырь...

Слышно, как хор монахов в подземелье поет глухо:

"Святителю отче Николае, моли бога о нас..." Тьма, а

потом появляется скупо освещенная свечечками,

прилепленными у икон, внутренность монастырской церкви

Неверное пламя выдирает из тьмы конторку, в коей продают

свечи, широкую скамейку возле нее, окно, забранное

решеткою, шоколадный лик святого, полинявшие крылья

серафимов, золотые венцы. За окном - безотрадный

октябрьский вечер с дождем и снегом. На скамейке,

укрытая с головой попоной, лежит Барабанчикова. Химик

Махров, в бараньем тулупе, примостился у окна и все

силится в нем что-то разглядеть. В высоком игуменском

кресле сидит Серафима, в черной шубе. Судя по лицу,

Серафиме нездоровится. У ног Серафимы, на скамеечке,

рядом с чемоданом, Голубков, петербургского вида молодой

человек в черном пальто и в перчатках.

Голубков (прислушиваясь к пению). Вы слышите, Серафима Владимировна? Я

понял, у них внизу подземелье... В сущности, как странно все это! Вы

знаете, временами мне начинает казаться, что я вижу сон, честное слово!

Вот уж месяц, как мы бежим с вами, Серафима Владимировна, по весям и

городам, и чем дальше, тем непонятнее становится кругом... видите, вот

уж и в церковь мы с вами попали! И знаете ли, когда сегодня случилась

вся эта кутерьма, я заскучал по Петербургу, ей-богу! Вдруг так

отчетливо вспомнилась моя зеленая лампа в кабинете... Серафима. Эти настроения опасны, Сергей Павлович. Берегитесь затосковать во

время скитаний. Не лучше ли было бы вам остаться? Голубков. О нет, нет, это бесповоротно, и пусть будет что будет! И потом,

ведь вы уже знаете, что скрашивает мой тяжелый путь... С тех пор, как

мы случайно встретились в теплушке под тем фонарем, помните... прошло

ведь, в сущности, немного времени, а между тем мне кажется, что я знаю

вас уже давно, давно! Мысль о вас облегчает этот полет в осенней мгле,

и я буду горд и счастлив, когда донесу вас в Крым и сдам вашему мужу. И

хотя мне будет скучно без вас, я буду радоваться вашей радостью.

Серафима молча кладет руку на плечо Голубкову.

(Погладив руку.) Позвольте, да у вас жар? Серафима. Нет, пустяки. Голубков. То есть как пустяки? Жар, ей-богу, жар! Серафима. Вздор, Сергей Павлович, пройдет...

Мягкий пушечный удар. Барабанчикова шевельнулась и

простонала.

Послушайте, мадам, вам нельзя оставаться без помощи. Кто-нибудь из нас

проберется в поселок, там, наверно, есть акушерка. Голубков. Я сбегаю.

Барабанчикова молча схватывает его за полу пальто.

Серафима. Почему же вы не хотите, голубушка? Барабанчикова (капризно). Не надо.

Серафима и Голубков в недоумении.

Махров (тихо, Голубкову). Загадочная, и весьма загадочная особа! Голубков (шепотом). Вы думаете, что... Махров. Я ничего не думаю, а так... лихолетье, сударь, мало ли кого не

встретишь на своем пути! Лежит какая-то странная дама в церкви...

Пение под землей смолкает.

Паисий (появляется бесшумно, черен, испуган). Документики, документики

приготовьте, господа честные! (Задувает все свечи, кроме одной)

Серафима, Голубков и Махров достают документы

Барабанчикова высовывает руку и выкладывает на попону

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY