«Боевые монтеры»

Денис Прохор

Боевые монтеры

В Барашки Малые прибыли вслед за рассветом, набухшим солнцем, дождями и тучами. Филоненко, Руденко, Стеценко и Пальцапупа. Электромонтеры на ремонтной машине. С инструментами и целым змеиным выводком проводов в квадратном фургоне. Еще у каждого калаш на уютно подогнанном ремне. Такой натюрморт срисовали время и воля. Электромонтеры, все как один, были гражданами ЛНР. Барашки Малые обретались на самом юго-восточном краю Харьковской области. Отсюда в Россию через зеленое озимое поле. В ЛНР минут 20 по недавно разминированной трассе. А на Украину теперь было не модно и не зачем. Как в воскресный выпуск «Украiньского слова» от 1942 года прогуляться. Тем майским-премайским утром Филоненко, Руденко, Стеценко и Пальцапупа заехали в Барашки Малые по однозначному, как нож хулигана, поводу. Украина отрубила от электричества всю южную Харьковщину. Именно по этой логичной причине (Украина украинцам потушила свет) добрым русским людям: Филоненко, Руденко, Стеценко и Пальцапупе пришлось по кипящей от солнца росе, через зеленое озимое поле, тащить провода за электрической пайкой к маме. А куда еще? К полудню управились. Дали свет в Барашках Малых и далее по списку. Вплоть до Купянска и города-героя Изюма. Прояснили немного стародавний Изюмский шлях.

– Надо бы по селу пройтись. – сказал Филоненко. Старший в бригаде. – Еды набрали, как будто нас не 4, а 404.

Покушали, поехали. Барашки Малые свой кусок войны хапнули порядочно. Богатые дома здесь при Кравчуке закончились, а теперь и целых почти не осталось. В обычном, земном смысле это село никакой важности из себя не представляло, а вот в военном смысл в нем присутствовал. Седлали Барашки Малые стратегическую автодорогу. Она шла через село, потом через зеленое озимое поле, толстела, хорошела, обрастала настоящими городами, широкими реками, высокими горами, заводами и фабриками, большими и малыми народами и заканчивалась, упираясь в бухту Золотого Рога напротив острова Русский. Филоненко, Стеценко, Руденко и Пальцапупа видели этот путь, знали про него и ехали по нему 8 год. Люди в селе кое-где оставались, но это были люди особого военного времени. Те, кто не захотел, не успел или рефлекторно исповедовал дзен. Дети малые, пенсионеры такие же, собаки, кошки и велосипеды, велосипеды, велосипеды. Украина, вообще, страна-велосипед во всех измерениях.

– Вам Нлавы не нужны, хлопцы. У меня в хлеву корову негде поставить. – Дед стоял на краю дороги. Держал в руке пакет с тушенкой и хлебом. Его передал деду Стеценко. Самый добрый.

– Гранатометы, что ли? – переспросил Руденко. Самый догадливый.

– Откуда, деда?

– Наши… Тьфу. Наши, которые теперь не наши оставили. Я говорю у меня корова. А они говорят у нас война.

– Корова и война. 2 вещи не совместные. – вздохнул Пальцапупа. Самый умный и красивый.

– Корова совсем совместная. – не уступил старик. – Так что? Брать будете?

Все посмотрели на Филоненко.

– Надо посмотреть. – наконец выдал самый старший. – Не убудет же?

– Не убудет. – согласились все разом.

Ремонтёрку поставили на обочине. Рядом с полупьяным и чахлым забором. Прошли за дедом мимо беленой хатынки с синими окошками. Дед поставил пакет с едой на зеленую траву. Снял с толстых петель деревянный граненый запор и поволок в сторону тяжелую и скрипучую дверь.

– Темно и ничего не видно. – сказал Руденко.

– Так света и нет. – ответил дед.

– Так свет же и есть. – возразил Пальцапупа. – Включай.

Дед вошел в тихую, нажитую черноту коровника, пошуровал у стены и все увидели свисавший с бревенчатого потолка круглый абажур черешневого зрелого цвета.

– Не хлев, а дом. – удивился смиренно Руденко.

– Для кого и хлев дом. Для кого и кобыла невеста. – ответил старик и добавил. – Так вы по свету мастера? А я думал как все. По войне.

– По войне тоже. Одно другому не помеха. Показывай, дедушка. – сказал Филоненко.

– А вон они басурмане. У стеночки.

Гранатометы в круглых защитных кофрах аккуратно в рядочек лежали на метенном бетонном полу. Тихие такие поросята цвета хаки.

– Пожалуй, отец, мы это возьмем. – наконец произнес Филоненко после некоторого размышления.

– Ага. – согласился старик. – Я все же пару бочечек этих себе оставлю. Удобная вещь. Сыпучее, текучее и квадратно-гнездовое хранить.

– Ага. – Филоненко повернулся к своим компаньонам. – Тащи их, ребята.

Общим счетом, без «дедушкиных бочечек», оказалась 15 штук. Филоненко, Руденко, Стеценко и Пальцапупа предпочитали отечественный продукт. Без затей и практичный. РПГ-18 или 22, по гамбургскому счету, красавчики, дон! У Нлавов и прочих Джавелинов принцип: выстрелил и забыл. У русского военторга бетонный закон: забыл не забыл, а он выстрелил.

– Блин, мелкобриты, конечно, сонечки. – порадовался Пальцапупа. – Душой за народ Донбасса болеют. Парят хохлам абы чего не вышло.

– Вот эти семь точно абы чего. – подтвердил Стеценко. – Батарейки сели.

– А остальные? – спросил Филоненко.

Руденко пожал круглыми плечами застарелого физкультурника.

– Вроде как норм.

– Я бы заправил. – откликнулся Пальцапупа. Напомним. Самый красивый и умный.

– Вот ты и заправишь. – сказал Филоненко. Напомним. Самый старший.

– Я заправлю. – кивнул Пальцапупа.

– И я. – присоединился Руденко.

– Чего там. Все поможем. – добавил Стеценко. – Теперь здесь как раз и заправлялка выросла.

Вечерело и в небесной, лежалой траве просыпались звезды. Желтенькие и мохнатые. Барашки Малые глядели на них с хитрым прищуром. Они такое видали, что этим литературным кривлякам и не снилось. А теперь село готовилось увидеть кое-что и вовсе невиданное в этих земных полях и жизнях. В пяти километрах от чудесного села в тоненькой лесопосадке таилась перед броском украинская механизированная колонна. На оскопленном дурацким пикселем борту советской БРДМ сидел в оперативно-тактических раздумьях цельный и неповрежденный бригадный генерал ЗСУ Херсонский. Ответственное и решительное дело доверила ему улица Банковая в городе Киеве. Нанести решительную перемогу «оккупанту». Перебить негатив Азовстали хлестким и славным ударом. Во глубине механизированной колонны тщательно упакованный в брезент таился на моторном отделении танка Булат их одномоментный ответ Калибру, Искандеру и Кинжалу. Четырехгранный свеже напиленный брус в правильных жовто-блакитных цветах. С одного конца, каждая из четырех сторон бруса была украшена позолоченным государственным тризубом. «Воля або смерть» – вот как должно было это выглядеть. Задача перед бригадным генералом Херсонским стояла однозначная. Стать бригадным генералом Херсонским-Мелкобарашкинским. Или не стать… Успех плана, задуманного в Офисе Президента Украины, сулил коренной перелом по всем фронтам. Силами механизированной колонны необходимо было пробраться через Барашки Малые на восточный берег зеленого озимого поля. Распеленать государственный пограничный столб и воткнуть его, что есть силы, в черноземный мякиш. Зафоткаться вокруг столба всей механизированной колонной и послать клёвые фотки в ОПУ. Оттуда они уже разлетятся по всему цивилизованному миру. Их увидит Байден и папа Римский! Вот тогда Путин сразу треснет и Россия падет. Бригадный генерал Херсонский вызвал к себе двух надежных идейных бойцов. Пьотрова и Селезньова.

– Вот что казаки. Там впереди Барашки Малые. Надо бы обсмотреть, проверить, что да и как. Вроде как серая зона. Ни ваших, ни наших.

– Мамой клянусь, хлопцы, так все и было. – сльозы на очах стояли у штаб-сержанта Пьотрова. – Андрию, куме, подтверди. Вбъють же. А за що? Я ж повар.

– Ты тоже повар? – пленных допрашивал, понятно, Пальцапупа.

Монтеры перехватили Пьотрова и Селезньова на сельской околице. Не удержались справжни козаки. Уж очень завлекательно сиял во все стороны разбитыми окнами и выломанной дверью придорожный магазин. Там, за расхищением двух соленых огурцов из стеклянной банки Филоненко, Руденко, Стеценко и примкнувший к ним позднее Пальцапупа, их и накрыли. Нежно и волшебно прикладом по башке.

– Фамилия? Подразделение? Задачи? – грозно выспрашивал Филоненко. Он стоял, широко расставив ноги, над поверженным врагом в лице Петрьова и Селезньова. Под глазом штаб-сержанта расцветал разноцветный фингал. Подарок добрых русских людей.

– 79 ОШБ. – голос у Селезньова оказался тоненьким-тоненьким, как жалко в шмелиной попке. – Хлопцы. Ничога такога. 2 танка. 3 маталыги. Брдмка и усё. И стилб.

– Стилб? – переспросил Руденко. – Чего-то новенького подвезли, наши европейские партнеры. ПТУР или ПЗРК?

– Та ни. Стилб. Стилб прикордонный.

– Пограничный столб. – понял, как положено, первым Пальцапупа. Монтеры удивленно переглянулись.

– Даже в душе…– интеллигентно выразился Пальцапупа.

– Зачем вам пограничный столб? – спросил Филоненко грозно.

Петрьов перебивая Селезньова и Селезньов перебивая Петрьова выложили, как на духу, план очередной грандиозной перемоги. Монтеры все внимательно выслушали, несколько раз переспросили, чтобы убедиться в реальности происходящего (Стеценко ущипнул себя за руку) и, наконец, Филоненко резюмировал, выражая общее мнение.

– Я Х.З, но вы Д.Б.

– Да, да. – согласился Пальцапупа – Тут посоветоваться надо.

Оставив Стеценко с задержанными, мужики вышли на улицу.

– Призываю подойти к делу профессионально. – сказал Пальцапупа. – Сначала минусы. Потом плюсы. Потом напряжение.

– Дело. – сказал Руденко.

– Дело. – подвел черту Филоненко.