«Мемуары ротного придурка»

Ларский Лев. Мемуары ротного придурка.

...Историю делают не всякие там людовики-мудовики. Историю делают трудящие и служащие...

М. И. Хухалов

Не знаю, крылось ли в этом какое-то предзнаменование роковых событий, но факт остается фактом: почему-то накануне войны все бросились играть в шахматы.

Сперва началась настоящая шахматная война, и в этих боях я тоже принимал участие. Шахматная эпидемия охватила всю Москву - даже нашу пролетарскую окраину на шоссе Энтузиастов. Свирепствовала она и в средней школе № 407 (что у Горбатого моста), где я учился тогда в девятом "А" классе.

Во дворе нашего дома почти стихла пулеметная дробь костяшек домино, сопровождавшаяся обычно густым матом работяг, забивавших все выходные дни флотского козла. Мат, правда, не утих, но теперь сквозь него, ежели прислушаться, пробивались возгласы "шах!".

Надо отметить, что благородная игра потеснила на нашем дворе не только флотского козла, но даже картежную игру - запрещенные милицией "очко" и "буру".

Наш сосед по квартире Федор Ефимович Разнодуев, или просто дядя Федя, человек солидный, ужасно занятой - и тот заразился шахматной горячкой. Но жена его, тетя Дуся, женщина очень бойкая (она прежде работала кондуктором трамвая), не одобряла новое увлечение мужа. Дядя Федя был вынужден скрывать от нее свою шахматную страсть, он говорил жене, будто допоздна задерживается на каких-то там важных заседаниях, а на самом деле после работы засиживался в своем тресте за шахматной доской. Он ведь у нас заделался важной шишкой: советская власть выдвинула дядю Федю из простых вагоновожатых в руководство трамвайным движением всей столицы! (Прежние "лидеры" трамвайного движения оказались связанными с врагами народа, были разоблачены и арестованы НКВД.)

Однажды сосед попросил меня позаниматься с ним азами шахматной теории. Как он сам мне признался, ему очень хотелось утереть носы "энтим инженерам" в Мострамвайтресте. Показать им, что, мол, их начальник тоже не лыком шит, хотя и без высшего образования. И вот, улучив момент, когда тетя Дуся отправилась в выходной день по магазинам, мы с соседом засели за учебник Капабланки разбирать простейшие дебюты.

Было воскресенье, 22 июня 1941 года. В 12 часов дня за мной должны были зайти мои друзья-приятели со двора - Атаман, Колдун и Сопля. Мы договорились съездить в Центральный парк культуры и отдыха им. Горького и потом прогуляться на Воробьевы горы, чтобы дать там вчетвером торжественную "Аннибалову клятву", как в свое время сделали Герцен и Огарев. Это была очередная затея Колдуна по случаю того, что Атаман, самый старший из нас, призывался в Красную Армию, и такая клятва, по мысли Колдуна, скрепила бы нашу дружбу до гробовой доски.

Все утро я показывал дяде Феде простые дебюты и эндшпили.

- Ты смотри, Левка, в шахматах закон прямо как в жизни: только простая пешка может пройти в самую главную фигуру, в ферзи! - изумлялся дядя Федя. Мы с ним так увлеклись, разбирая сицилианскую, что даже не заметили, как в квартиру вернулась тетя Дуся и застала нас на месте преступления.

- Опять ерундой занялся, а в очередях-то знаешь что творится? Соль расхватывают, спички, мыло. Бабы говорят, война будет! - закричала она на дядю Федю.

- Дарья, брось панику разводить. Вместо того чтобы баб несознательных слушать, газеты бы лучше читала, - сказал дядя Федя, складывая шахматы и делая мне знак ретироваться.

- Тетя Дуся, войны не может быть, это просто бабские сплетни. Кто на нас теперь полезет-то? - поддержал я соседа.

- Сплетни-то сплетни, а дыма без огня не бывает, - возразила тетя Дуся.

- Не понимаю, куда милиция смотрит? Почему эту бабскую трепотню в очередях не пресекают? - возмутился вдруг дядя Федя. - И дым у них уже повалил, и огонь запылал. А между прочим, на днях только в сообщении ТАСС было сказано ясно: советско-германскую дружбу происки империализма не нарушат...

Но на тетю Дусю наши доводы не подействовали. Она схватила кошелки и авоськи и ушла, в сердцах хлопнув дверью.

- Знаешь, Левка, сам Хозяин, говорят, все сообщения ТАСС лично утверждает, - многозначительно сообщил сосед. (Как это тогда было принято в ответственных и полуответственных кругах, Хозяином дядя Федя величал товарища Сталина.) - ТАСС - это, брат, тебе не "Агентство ОБС" - Одна Баба Сказала...

И тут мы немного переключились с шахматной теории на текущую политику. Дядя Федя по секрету сообщил мне, что вчера вечером он не играл в своем тресте в шахматы, а действительно допоздна просидел на закрытом докладе для руководящего актива, который читал лектор из ЦК!

- Всемирно-исторические события надвигаются, Левка. С Германией мы сейчас сближаемся еще крепче. Советско-германский военный договор скоро будет против всего мирового империализма, к этому дело идет... Соображаешь? Во, сила-то будет! Вместе с немцами все буржуйские страны раздолбаем...

- Дядя Федя, значит, мы вместе с немцами будем японских самураев бить? И белофиннов, если они опять на нac нападут?.. - полюбопытствовал я.

- Ну, Левка, в политике ты, брат, слаб, не то что в шахматах! - снисходительно усмехнулся сосед. - Какие там самураи, бери выше: по самой Америке вместе с немцами вдарим опосля того, как Гитлер с Англией управится...

У меня аж дух захватило от слов соседа. Я представил себе, как ошарашу Атамана, Колдуна и Соплю, когда на Воробьевых горах под страшным секретом сообщу им эту новость.

- Дядя Федя, ведь Америка со всех сторон окружена океанами... Как же мы на нее нападем, через Берингов пролив? А что после будет, когда мы Америку захватим? - спросил я.

- А это, брат, не нашего с тобой ума дело. На то у нас Хозяин есть, а у немцев Гитлер, докладчик из ЦК прямо так и подчеркнул: товарищ Сталин и Адольф Гитлер - самые великие фигуры истории. Если две такие-то головы вместе соберутся, все вопросы порешат, - ответил сосед.

Тогда я спросил дядю Федю насчет товарища Тельмана. Почему же тогда немцы держат его в тюрьме и не отдают нам?

- Докладчик сказал, что между нами и немцами пока разногласия имеются по ряду вопросов. К примеру, мы за пролетарский интернационализм, а они, значит, за национализм и против евреев. Мы как поем? "Вставай, проклятьем заклейменный...", а немцы - "Германия превыше всего". Но в главном пункте мы с немцами едины, на общей платформе стоим. Мы за социализм, против мирового капитала, и немцы тоже, - разъяснил мне сосед. И в этот момент появился Колдун. Заглянув в комнату, он крикнул: "Дядя Федя, радио скорей включите! Передавали, что в двенадцать будет какое-то важное сообщение!"

Сосед крутанул ручку репродуктора - кто-то уже говорил напряженным голосом, мучительно запинаясь посреди слов. "...на... а... пала на нашу стра... н... ну!" - услышал я. Следующих слов я не расслышал, потому что дядя Федя вскочил из-за стола и зацепил шахматную доску, с грохотом полетевшую на пол.

- Война! - закричал Колдун.

Глава I. ВЗВЕЙТЕСЬ, КАСТРАТЫ...

ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ, КИТАЙСКИЙ ИМПЕРАТОР И МОЯ НЯНЯ

Карл Маркс, между прочим, друг моего детства, защитник и покровитель, как-то отметил, что все события повторяются дважды. Сначала как трагедия, потом как фарс.

Оглядываясь на свою жизнь, я замечаю, что у меня почему-то события большей частью повторяются в обратном порядке: сначала как комедия, а впоследствии как драма.

Одно из двух - либо старик подкачал со своей теорией, либо у меня все не как у людей. Наверное, моя покойная бабушка была права, когда однажды в сердцах сказала, что у меня "еврейское счастье".

Когда я родился в Стране Советов, никто не имел права радоваться, все обязаны были плакать, все прогрессивное человечество погрузилось в глубокий траур. В Москве на всех домах висели траурные полотнища, звучали похоронные марши и скорбное рыдание осиротевшего пролетариата:

Замучен тяжелой неволей,

Ты славною смертью почил.

И моя мама, произведшая меня на свет в роддоме имени Клары Цеткин, вместо того чтобы обрадоваться моему рождению, тоже горько плакала - скончался великий вождь и учитель трудящихся и угнетенных всего мира, основатель партии нового типа и Советского государства - Владимир Ильич Ленин, или просто Ильич.

...Странное совпадение - мой папа родился в год смерти Его Императорского Величества Государя Императора Всея Руси, чего-то еще, Царства Польского, Великого Князя Курляндского, Лифляндского и, насколько мне помнится, Эстландского - Александра III, а моя дочь Алла родилась в год смерти великого вождя советского народа и всего социалистического лагеря (включая Царство Польское и ряд других), величайшего полководца всех времен и народов и корифея всех наук - Иосифа Виссарионовича Сталина. Судя по всему, в нашей семье знали, когда рождаться, однако, не углубляясь в семейную генеалогию, вернусь в объятую горем Красную столицу, в гостиницу "Астория" на Большой Тверской улице, где в те годы размещалось общежитие-коммуна Военной академии рабоче-крестьянской Красной Армии. Я появился на свет Божий в тот самый момент, когда мой папа председательствовал на торжественно-траурном митинге коммунаров, посвященном светлой памяти бессмертного и вечно живого вождя. При всем этом, однако, папа не остался безучастным к факту моего рождения. Прямо на заседании он внес предложение назвать меня в честь усопшего, но вечно живого вождя, и коммунары его единогласно поддержали - "учитывая текущий момент и задачи мирового пролетариата", как было записано в резолюции.