«В горах Словакии»

Юрий Бабиков

В ГОРАХ СЛОВАКИИ

Повесть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Утро Победы

Вторые сутки продолжался марш на Прагу. Колеса машин однотонно шипели, точно жареная картошка на сковородке, отсчитывали километры. По сторонам дороги земля, наполненная дождем, набухла, зазеленела, клубясь голубоватым паром под солнечными лучами, побелела, пожелтела, покраснела от цветов, пестревших в садах, на полях и скатах гор. Александр Морозов никогда не видел столько цветов. Казалось, их собрали со всего света и бросили сюда, к дороге, по которой двигался передовой отряд гвардейской дивизии.

Майские цветы, нежные, душистые, с сочными стеблями и лепестками, от аромата которых, точно. от молодого вина, кружилась голова, ворохом лежали на коленях Александра, в кабине, на капоте, на крыльях машины. И с каждым часом их становилось все больше и больше: вдоль дороги толпами стояли люди, что-то кричали, махали руками и бросали букеты.

Вторые сутки командир артиллерийской батареи гвардии капитан Александр Морозов и его товарищи не смыкали глаз. Они знали, что в Праге по призыву Чешского Национального Совета началось восстание, что там идут тяжелые бои с фашистами. Повстанцы захватили радиостанцию, перекрыли выходы из столицы и возвели на улицах баррикады.

На рассвете 7 мая войска маршала Малиновского прорвали вражеский фронт и повели стремительное наступление на Прагу.

Вечером 8 мая передовой отряд вышел к небольшому чехословацкому городу. На Дорожном указателе значилось: до Праги 70 километров.

Командир отряда капитан Журавлев, выслав в город броневик с разведчиками, объявил привал. Солдаты и офицеры сошли с машин и прямо у дороги повалились на траву.

Александр пошел к Журавлеву. Тот стоял, привалившись плечом к большому валуну, курил.

Вечер был тихий. После жаркого дня по земле разлилась мягкая прохлада, темнело небо, темнели и сливались горы. А на западе догорала заря: медленно таяла бледно-лиловая полоска, подернутая рябью мелких облачков.

— Хорошо! — сказал Александр, останавливаясь возле Журавлева. Он снял пилотку и расправил пальцами слежавшиеся волосы. — До чего же хорошо!

Бросив на него беглый взгляд, Журавлев сказал:

— Слушай, Саша, я уверен, что немцы бежали из города, — и, помедлив, добавил: — К американцам торопятся.