«Том 2»

ЮРИЙ БОНДАРЕВ

Собрание сочинений в шести томах

Том второй

ПОСЛЕДНИЕ 3АЛПЫ. ГОРЯЧИЙ СНЕГ.

ПОСЛЕДНИЕ 3АЛПЫ

Завещаю в той жизни

Вам счастливыми быть…

Глава первая

В двенадцатом часу ночи капитан Новиков проверял посты.

Он шел по высоте в черной осенней тьме — над головой густо шумели вершины сосен.

Острым северным холодом дуло с Карпат, и вся высота гудела, гулко вибрировала под непрерывными ударами воздушных потоков. Пахло снегом.

Редкие ракеты, сносимые ветром, извивались над немецкой передовой, догорали за темным полукружьем соседней высоты. В низине справа, где лежал польский город Касно, беззвучно вспыхивали, гасли неопределенные светы.

Молчали пулеметы.

Новиков не видел в темноте ни орудия, ни часовых, ветер неистово трепал полы шинели, — и странное чувство глухой затерянности в этих мрачных холодных Карпатах охватывало его. Приступы тоски появлялись в последнюю неделю не раз — и всегда ночью, в короткие затишья, и объяснялись главным образом тем, что четыре дня назад, при взятии Касно, батарея Новикова впервые потеряла девять человек сразу, в том числе командира взвода управления, и Новиков не мог простить себе этого.

— Часовой! — строго окликнул Новиков, останавливаясь и угадывая впереди землянку первого взвода, вырытую в скате высоты.

Ответа не было.

— Часовой! — повторил он громче.

— А? Кто тут?

— Что это за «а»? Черт бы драл! — выругался Новиков. — В прятки играете?

— Стой! Кто идет! — преувеличенно грозно выкрикнул из потемок часовой и щелкнул затвором автомата.

— Проснулись? Что там за колготня в землянке? — спросил Новиков недовольным топом. — Что за шум?

— Овчинников чегой-то шумит, товарищ капитан, — робко кашлянув, забормотал часовой. — И чего они разоряются?

Новиков толкнул дверь в землянку.

Плотный гул голосов колыхался под низкими накатами, среди дыма плавали фиолетовые огни немецких плошек, мутно проступали за столом красно-багровые лица солдат — все говорили разом, нещадно курили. Командир первого взвода лейтенант Овчинников, усмехаясь тонким ртом, поднялся и, небрежно оттолкнув на бедре кобуру пистолета, скомандовал с веселой властностью:

— Прекратить галдеж и слушай тост! За Леночку! А, братцы? Пить всем.